Проигрыш безымянных

~ Рене Уокер ~

      Сердце Рене замирает. В мгновение ока она выскальзывает из обнимающих ее рук и оказывается между детьми и Сетом, ограждая их от него.       — Зря ты так, подруга. Я же помог им, — смеется Сет. И в его голосе не звучит угроза, скорее это… разочарование?       — Рене, он хороший, — шепчет Одри рядом с ней, но Рене все еще не отрывает взгляд от Сета. Они оба стоят неподвижно: Сет, лениво вращающий топорик в своих руках, ожидающий действий девушки, и Рене, напряженная до предела, готовая в любую секунду отбиваться.       — Чего ты хочешь? — наконец она прерывает давящую тишину.       — Для начала “спасибо”.       Рене молча сверлит его взглядом, пытаясь найти подвох. Сет действительно мог убить их всех: преимущество явно на его стороне. Но почему-то он этого до сих пор не сделал. Возможно, его действительно стоит поблагодарить за это… Мысль звучит так абсурдно, что с губ Рене действительно срывается раздраженная благодарность:       — Спасибо.       Она слегка расслабляется и даже не дергается, когда Сет подходит к ним ближе.       — Молодец, — довольно ухмыльнувшись он закрепляет топор на левом бедре и забирает рюкзак у Одри, закидывая его на правое плечо. На левом болтается его собственный, явно преобладающий по весу.       — Нам надо уйти подальше от центра арены. Рог Изобилия все еще достаточно близко и профи его уже скорее всего нашли, — добавляет Сет под неодобрительный прищур Рене. Она решает пока промолчать и, забрав у Мэри ее рюкзак, кивает своему вынужденному спутнику.       Теперь, когда рядом практически все ее союзники, тревога слегка отступает, но Рене не может не думать о Зои, которой сейчас рядом нет. Она не допускает мысли, что ее уже может не быть в живых, продолжая верить в лучшее.       Впереди идет Сет, в руку которого вцепилась Одри, кажется, доверяющая ему больше, чем Рене. Мэри и Джеймс бредут следом, негромко переговариваясь о чем-то, не отходя друг от друга ни на шаг. Закрывает это шествие Рене, перед которой в одиночестве идет Кит. Девушка сверлит спину Сета, ожидая от него подвоха в любую секунду. По ощущениям они уже практически доходят до края арены, но она все никак не хочет заканчиваться. Внезапный выстрел пушки заставляет всю их компанию замереть и оглядываться по сторонам, проверяя, все ли в порядке. Никто из них не пострадал. Рене медленно выдыхает, только сейчас замечая, как крепко в нее вцепился подбежавший к ней Кит.       — Все в порядке, — объявляет Сет и продолжает движение дальше. За ним подтягиваются и остальные, успокоенные его уверенносьтю.       Воздух начинает становится холоднее, а на землю медленно опускаются сумерки. Рене застегивает ветровку на себе и поправляет съехавшие лямки рюкзака, когда Сет останавливается. Всмотревшись в открывшийся перед ней вид девушка замечает отблески водной глади и торопливо подбегает к началу их небольшой компании, растянувшейся на несколько метров. Перед ее взглядом раскидывается спокойное озеро, вода в котором выглядит кристально чистой, отражая облачное небо и начавшую появляться круглую луну.              — Смотри, олененок с мамой, — шепчет ей Кит, указывая рукой на противоположный берег. Там действительно оказывается двое оленей, пришедших на водопой. Вся их компания замирает, умиротворенно наблюдая за животными, и хоть это не длится долго, Рене чувствует, как напряженные за долгую дорогу нервы постепенно расслабляются. Но внезапно олени резко поднимают головы и срываются с места, исчезая среди деревьев.       — Здесь переночуем, — произносит Сет, скидывая с себя рюкзак. — Мелкие дежурят по двое, мы по одиночке. Что думаешь, подруга?       Рене морщится от этого обращения. Сет ее раздражает и одновременно с этим она ему не доверяет и боится его.       — Я буду первой, — заявляет Рене, стараясь не выдавать свои истинные чувства.       — Как скажешь, подруга, — бросает Сет и отстегивает топорик, вызывая очередную волну беспокойства у Рене.       Какое-то время уходит на обустройство места их импровизированного ночлега. Все собирают тонкие сухие ветки, чтобы развести костер, но никто из младших трибутов не отходит дальше пары метров от брошенных на землю рюкзаков. Рене время от времени посматривает в глубь леса, туда, куда ушел Сет. Оттуда раздается стук топора, который может выдать их местоположение. С другой стороны, кто на арене пойдет туда, где у кого-то есть топор?       Из принесенных детьми веточек Рене разводит небольшой костер, вокруг которого собирается вся их компания, включая вернувшегося с большой охапкой дров Сета. За время его отсутствия Одри успевает рассказать Рене о том, как Сет их вывел к Рогу Изобилия, охраняя, пока они искали еду.       — Представляешь, пока мы там были, парень из Одиннадцатого стащил кинжалы. Он та-а-а-к быстро бегает! Даже Сет не смог в него попасть, — восторженно делится Одри, но глядя на хмурое лицо Рене замолкает.       “То есть Сет уже пытался убить кого-то из трибутов? Но их пощадил? Я ничего не понимаю” — проносится в голове Рене и она выдавливает из себя улыбку.       — Главное, что мы сейчас все рядом.       Ужин — хотя почти для всех это первый прием пищи за целый день — проходит в полной тишине, нарушаемый только тихим чавканьем. Лес тоже подозрительно спокойный, но Рене хочет верить, что это хороший знак, а не затишье перед бурей.       Младшие засыпают довольно быстро, вымотанные первым днем арены. Они располагаются вокруг костра, чтобы его тепло согревало их ночью. Рене глядит в огонь, на пылающие языки пламени, постепенно утопая в собственных мыслях. Внезапно нарушенная голосом Сета тишина возвращает ее в настоящий момент.       — Дров должно хватить до утра. Подкидывай, а то замерзнешь, — произносит он.       — Почему ты помогаешь нам? — задает беспокоящий ее вопрос Рене.       — А надо было поубивать их всех, как только прозвучала сирена? — вопросом на вопрос отвечает Сет. Сейчас в его голосе проскальзывает усталость вперемешку с раздражением, что не скрывается от внимания девушки.       — Я просто не пон… — начинает было Рене, но ее мгновенно перебивают:       — Слушай, я не настолько псих, чтобы убивать детей.       — Но ты… Тогда в зале. Ты напал на профи, а сейчас… Одри сказала, что ты пытался убить кого-то из Одиннадцатого.       — У меня были причины напасть на Грейсона, если тебя это так волнует. А там у Рога… Я не знал, чего от него ждать. В конце концов, они, — он кивает на спящих младших трибутов, — были слишком близко к нему. Кто знает, может он бы решился напасть на них?       Какое-то время они оба сидят молча и Рене обдумывает его слова. Не сказать, что бы она ему вот так взяла и поверила. Но ей кажется, что Сет говорил искренне, а может ей просто хочется надеется на это. Она неосознанно касается крестика, болтающегося на тонкой веревке на ее шее. А после поднимает взгляд на Сета и произносит:       — Поспи. Я разбужу тебя следующим.

~ Эндрю Миньярд ~

      Если Эндрю прямо сейчас предложат удалить ему легкие, то он не думая согласится. Они горят так, что вдыхаемый воздух просто обжигает, принося только боль. Они прячутся от этого жуткого тумана уже так долго, что кажется, что они бегут от него всю жизнь. Иногда у них получается немного оторваться и перейти на спокойный шаг, восстановить дыхание, но стоит им подумать, что опасность миновала, как он настигает их вновь.       В очередной раз оторвавшись от преследования тумана и перейдя на быструю ходьбу, Эндрю исподтишка смотрит на Нила. Тот выглядит задумчивым и сильно уставшим: под глазами синяки, настолько заметные, что это выглядит даже пугающе.       — Они играют с нами, — выплевывает Нил и тут же закашливается. Эндрю смотрит на него, ожидая пояснений, но Нилу нужно время, чтобы прийти в себя. Они продолжают идти, постепенно замедляясь.       — Я думаю, они хотят вернуть нас к Рогу Изобилия. Как только мы отходим от него сильно далеко, они меняют движение тумана. Мы практически вернулись туда, где впервые увидели его, — наконец объясняет свою догадку Нил.       — Уебаны, — бросает Эндрю. — И что, мы возвращаемся?       — Нам не оставляют выбора.       Они медленно бредут по узкой улочке, прижимаясь к полуразрушенным зданиям. Видимо, оставлять дома в нормальном состоянии, чтобы трибуты могли в них прятаться, показалось распорядителям слишком скучным решением. Но это все равно лучше, чем пустыня, которую они соорудили несколько лет назад, где трибуты просто погибали от жажды и тепловых ударов. В тишине они доходят до Рога Изобилия и прячутся в тени одного из ближайших к площади домов.       — Там кто-то есть, — произносит Нил, находящийся спереди. — Зейн и… Кажется это Коллин.       Двое профи, обносящих Рог Изобилия. Эндрю задумывается на секунду, но тут его ладонь, лежащую на рукояти кинжала, пронзает жуткой болью, и он шипит, чем привлекает внимание Нила.       — Блять, это туман, — обреченно быстро произносит он и срывается с места, но Эндрю медлит, пораженный болью. Конечно, профи замечают Нила и оба нацеливаются на него. Он успешно отбивается от Зейна, пытающегося повалить его, но совершает ошибку и оказывается прижатым мощным телом профи к земле. Эндрю, наконец, выходит из ступора и зачем-то бежит, чтобы помочь Нилу, но понимает, что Коллин окажется рядом с Зейном раньше. В ее руках поблескивает нож и это вынуждает Эндрю действовать быстрее.       Рука, все еще горящая от прикосновения тумана, практически неосознанно тянется к кинжалу, закрепленному на бедре. Мгновение спустя он уже летит в девушку. Еще мгновение — кинжал торчит из ее груди. Выстрел пушки оповещает о смерти Коллин.       Ошарашенный взгляд Зейна находит Эндрю и этого секундного отвлечения хватает, чтобы Нил столкнул его с себя и двумя точными рывками поднялся на ноги. Его все еще шатает, вероятно от нехватки воздуха, но он глядит прямо на Эндрю, готовый бежать отсюда. Тот кивает ему и, на полном ходу отталкивая Зейна с пути, мчится прочь от Рога. Он равняется с Нилом и дальше они бегут вместе, удаляясь прочь от этого места. Туман их больше не преследует.       Под сгущающимися сумерками они идут все дальше на юг арены. В полной тишине. Нил время от времени замедляется, обрывая какие-то листья растений, вынуждая Эндрю останавливаться. Через какое-то время до его слуха доносится шум реки и он облегченно выдыхает. Жажда мучит и его, и Нила уже давно, а этот звук дает надежду и силы идти быстрее. Они набирают воду в флягу и всей их выдержки едва хватает, чтобы подождать несколько минут, пока подействуют обеззараживающие таблетки. Нил молча протягивает флягу Эндрю и терпеливо ждет. Сделав пару глотков тот возвращает ему бутыль и отходит в глубь леса, чтобы собрать тонких веточек для костра. Неожиданно удача решает побыть на их стороне. Эндрю замечает непуганого людьми зайца и прицелившись метает в него кинжал, пригвождая мертвое тельце к земле. Освежевать тушку получается не сразу: пальцы на правой руке жутко болят и Эндрю едва ли может управлять ими.       По возвращении его встречает обеспокоенный взгляд Нила, на что Эндрю лишь демонстрирует свою добычу и принимается разделывать тушку. К его приходу костер уже разгорается достаточно, чтобы согреться от его тепла, но пока его не хватает, чтобы поджарить мясо. Нил успевает найти и дотащить небольшое поваленное дерево, еще раз набрать воды в жестяную флягу и поставить ее сбоку от костра, где она уже успела покрыться плотным слоем копоти. Под задумчивый взгляд Эндрю, Нил с помощью двух толстых палок снимает с костра флягу и, закинув в нее часть собранных по пути листьев, кое-как закручивает пробку. Эндрю возвращает свое внимание порезанному на мелкие куски мясу и нанизывает их на крепкие прутья, пока сбоку раздается шуршание рюкзака. Когда все готово, Эндрю располагает мясо над импровизированным костром, и отходит к реке помыть руки. Судя по скачущим теням, на противоположном берегу тоже кто-то разжег костер, что в целом неудивительно. Место около реки хорошее: постоянный источник воды рядом, да и вброд такую реку не перейдешь, а значит опасности, по крайней мере трибутов, с этой стороны ждать не придется. Вдобавок, еще несколько минут и стемнеет так, что без огня видно не будет ничего.       Эндрю берет в руки кинжал, которым он убил зайца и опускает лезвие, испачканное кровью, в воду. Река смывает все следы, ему даже не приходится прилагать усилий для этого. Второй его кинжал остался в груди у Коллин. Он метнул его, даже не задумавшись. Прошлое убийство он продумывал до мельчайших деталей. В конце концов, не каждый день убиваешь собственную мать. А сейчас… Он убил Коллин просто потому, что она… Она что? Она его даже не видела, не собиралась нападать на него. Нет, она бежала к Нилу. Но он нужен Эндрю живым. Пока что. Нил знает что-то про Тринадцатый, про арену, про Капитолий, а значит он полезен. С этими мыслями он возвращается обратно и усаживается на землю, поближе к огню. Солнце, или что-то его заменяющее, успевает сесть, забирая с собой свет и тепло.       — Эндрю, — тихо говорит Нил, не поднимая глаз от костра. Они не сказали друг другу ни слова с той самой секунды, как оказались у Рога Изобилия, и это нарушение тишины вырывает Эндрю из спокойного безразличия.       — М, — он негромко мычит, обозначая, что услышал обращение.       — Надо обработать твою руку.       Картинка складывается практически мгновенно: собранные листья, разогретая вода, подготовленные бинты. Кажется, Нил задумался об этом, как только туман перестал угрожать их жизни, и подготовил все необходимое.       — Могу я?.. — Нил замирает в нерешительности, протянув свои руки ладонями вверх. Он ждет, не прикасаясь к Эндрю, что вызывает в нем странную смесь чувств, от которых он тут же отмахивается. Сам он вряд ли сможет наложить повязку, поэтому кивает Нилу, давая свое разрешение. Чужие пальцы легонько касаются раненной кожи, изучая масштаб повреждения. Эндрю напряженно следит за каждым его движением, в любой момент готовый отдернуть руку. Но Нил не дает ему повода: он делает все аккуратно, бережно проходя по поверхности ладони бинтом, смоченным в отваре, пахнущем на удивление приятно. Он переводит взгляд со своей руки, на сосредоточенное лицо Нила, когда тот поднимает глаза на Эндрю, но тут же возвращает свое внимание к его ладони. Эндрю же здоровой рукой поправляет импровизированный шампур, поворачивая мясо на другую сторону. Нил завершает обработку и теперь осторожно обматывает его ладонь бинтами, смоченными в отваре. Закрепив повязку, он отпускает руку Эндрю и негромко произносит:       — Готово. К утру должно стать лучше. Ну, я надеюсь.       — Утром и проверим, — он замолкает и затем нехотя выдавливает из себя благодарность: — Спасибо.       Эндрю чувствует на себе взгляд Нила, но сам на него не смотрит, и спустя несколько мгновений ощущение чужого наблюдения исчезает. Ночную тишину нарушает громкое вступление гимна Капитолия. Нил и Эндрю синхронно задирают головы вверх. Небо озаряет голубоватое свечение и надпись “Павшие”, а секунду спустя появляется изображение Коллин. За ней парень из Четвертого, обе девушки из Шестого. После парня из Девятого возвращается темнота, которую развеивает лишь пламя их костра.

~ Кевин Дэй ~

      К сумеркам они оказываются на юго-западе арены. Память не подводит Кевина и они действительно выходят к чему-то, что могло бы быть улочкой Тринадцатого дистрикта. Среди полуразрушенных домов они находят наиболее крепкий и останавливаются там, чтобы отдохнуть и проверить содержимое рюкзаков. За время их пути пушка стреляет лишь раз и Кевин надеется, что это не кто-то из их союза.       Внутри дома нет мебели, зато есть несколько валяющихся на полу досок, с торчащими из них гвоздями. Кое-как Кевин сооружает из них правильную конструкцию для розжига костра, как их учили в дни подготовки к арене, и очень надеется, что хотя бы в одном из рюкзаков окажется коробок спичек.       — У меня есть вода, — негромко, чтобы не спугнуть удачу, радуется Лайла и, сделав пару глотков, бросает бутылку Кевину, продолжая рыться в своем рюкзаке. Спустя пару минут она демонстрирует свой улов: спички, вяленое мясо, пачка печенья, бинты и моток проволоки. Кевину везет чуть больше: в его рюкзаке оказывается перочинный нож, одеяло, сохраняющее тепло, две банки тушенки и две бутылки воды.       Открыв тушенку, Кевин протягивает банку Лайле, которая брезгливо морщится. На его озадаченный взгляд она неловко отвечает, поправляя волосы, заплетенные в косу:       — Никогда не любила тушенку. Дядя иногда откуда-то ее доставал и дома этот день был чуть ли не праздничным. А я… Я не люблю такое.       — Понимаю. Мой отец обожает делать рисовую кашу, а я ее на дух не переношу, — произносит Кевин, а затем, слабо улыбнувшись и подняв взгляд в ночное небо, произносит: — Прости, пап. Не знал, как тебе об этом сказать.       Он знает, что Ваймак его слышит и скорее всего негодует: тот при Кевине хвастался Эбби, что готовит самый вкусный рис, а тут его собственный сын выдает такую ужасную правду.       Лайла чиркает спичками и уже через несколько минут пламя освещает их пристанище. Дым выходит через щели в стенах и полуразрушенную крышу, что может привлечь внимание, но с другой стороны, в такую темень без фонаря не получится сделать ни шага. Они разогревают тушенку и по комнате разносится аромат мяса и каши, от которого текут слюнки. Кевин не ел со вчерашнего вечера и как бы Ваймак не заставлял его, с утра он не смог впихнуть в себя ни кусочка, о чем уже несколько раз успел пожалеть.       Тушенка кажется самым вкусным блюдом, которое он когда-либо ел. Даже Лайла доедает свою порцию, причмокивая от удовольствия.       — На ночь костер оставлять не будем, — говорит Кевин, отставляя пустую жестянку в сторону, — думаю, одеяла нам хватит.       — Кто будет дежурить первым? — внезапно задает вопрос Лайла и ставит им Кевина в ступор. Он не задумывался об этом, пока она не спросила. Он оглядывает комнату: окна находятся высоко, примерно на уровне его плеч; дверь скрипит так, что ее не услышит только мертвый.       — Я думаю, нам обоим стоит выспаться перед завтрашним днем. Тут довольно безопасно, — замечает он и расстилает одеяло прямо на полу.       — Тогда чур я около стенки, — смеется Лайла и прошмыгивает под одеяло, укладываясь поудобнее. Кевин затаптывает костер и ложится рядом с ней, отвернувшись спиной, чтобы не смущать Лайлу. Хотя смутить ее — задача невозможная. Кевин прикрывает глаза, хоть и понимает, что заснуть будет тяжело, но он должен хотя бы попытаться. Какое-то время стоит тишина и только шуршание одеяла со стороны Лайлы ее нарушает, но вдруг раздается ее тихий голос.       — Кевин.       — Что?       — Спасибо, что не бросил. Я думала, ты откажешься от союза с нами, после того, как я поранилась там…       — Забей. Спи давай.       Кевин думает о том, как однажды уже бросил кое-кого, надеясь, что тот справится сам. И Жан справился, но цена оказалась слишком высока.

~ Мэри Веснински ~

      — Они оба чуть не погибли сегодня, — Мэри обращается к Стюарту, отрываясь от одного из множества экранов. К полудню Тринадцатому удалось перехватить девяносто процентов трансляций с камер арены. Часть из них прерывалась или шла с отвратительным звуком, но полученная информация все равно помогает собрать практически полную картину происходящего.       — Нужно еще несколько дней. Нам нужен Жан, чтобы провернуть все, ни у кого больше не выйдет выяснить, когда Рико… — начинает объяснять Стюарт, но Мэри не дает ему договорить, резко перебивая.       — Мне плевать, что вам нужно. Надо было раньше задумываться об этом, рассказать мне хоть что-то, а не отстранять от операции, потому что твои люди мне не доверяют. Не смей перебивать меня! — восклицает она, видя, что брат хочет ей возразить. — Через двое суток мы должны вытащить Нила. Тебе ясно?       — Я сделаю все возможное.       — Я собственноручно разнесу Тринадцатый, если с ним что-то случится, я клянусь, Стюарт. Даже ты меня не остановишь, — вдогонку бросает Мэри брату, спешно уходящему из зала.       Мэри пялится в серую, как и все здесь, стену. В голове проносится всего лишь несколько слов, которые Нил сказал своему союзнику буквально несколько минут назад.       — Миротворцы убили мою маму за несколько дней до Жатвы. Если б она была жива, от арены бы уже осталось пустое место — она бы уничтожила ее и весь Капитолий.       Нил улыбался и смотрел в небо, когда говорил об этом, и выглядел так потеряно, что сердце Мэри сжалось в тот момент. Сейчас эти слова вновь прокручиваются в ее голове, принося отвратительное чувство отчаяния и бессилия. Мэри не позволяла себе плакать даже в самые страшные дни рядом с Натаном Веснински, но сейчас у нее просто не хватает сил и соленые слезы скатываются по ее щекам, капая на стол.