Проигрыш безымянных

~ Жан Моро ~

      Резкий детский крик разрывает тишину ночи, заставляя Жана вздрогнуть и подскочить на ноги. Натали, которая прицепилась к нему несколько часов назад и заснувшая рядом, держится за шею и в ее глазах читается леденящий душу страх. Из оцепенения его выводит резкая боль в голени и он прошипев какое-то ругательство переводит взгляд вниз. Красная переливающаяся огнем кожа змеи мелькает в траве, ускользая дальше, и Жан инстинктивно метает в нее нож, который все это время был в его руке. Змея убита, но он уже чувствует головокружение: яд распространяется по телу.       — Жан, — голос девочки жалобный и слабый. Он падает рядом с ней на колени и смотрит ей в глаза. Они выглядят иначе: он помнит их карими, а сейчас они кажутся серыми, как у самого Жана. Он всматривается в лицо и понимает, что перед ним не Натали. Она перестала выглядеть такой тощей, светлые прямые волосы превратились в копну каштановых кудрей, а лицо приобрело мягкие черты. Сейчас около него без всяких сомнений лежит его сестра.       — Элоди? — Жан едва шепчет, но потом осознание того, что она умирает заставляет его сорваться на крик: — Элоди!       Жан ощущает руку на своем плече, а потом хватка становится болезненно крепкой. Он чувствует как ногти его сестры раздирают его кожу, а сама она хрипит от боли. Руки Жана на ее щеках, вытирают непрерывно скатывающиеся слезы. Он слышит выстрел пушки, видит пустой взгляд Элоди, но ее руки все еще цепляются за него. Но внезапно мертвенно бледные губы слегка приоткрываются и произносят до ужаса безжизненно:       — Это твоя вина, Жан. Ты должен был просто умереть и все бы закончилось. А теперь мы все мертвы. Я. Натаниэль. Джереми. Все. Из-за тебя.       — Нет-нет-нет, — шепчет Жан.       Тело возле него опять меняется и теперь перед ним уже лежит Джереми. Жан не может рассмотреть его лица, но он точно уверен, что это Джереми. И он тоже мертв. Жан берет его лицо в свои руки, но все такое размытое и нечеткое, что он зажмуривается, надеясь, что, когда откроет глаза, морок спадет. Но нет. Он просто подменяет одного человека, другим. Натаниэль в его руках еще жив, но с его губ стекает темная кровь. Взгляд его пронзительных ледяных глаз забирает у Жана возможность дышать, но тут раздается крик Натаниэля:       — Проснись.       Жан непонимающе поднимает глаза на него, но Натаниэля уже нет. Жан здесь один, окруженный туманом, сквозь который доносит раздражающий голос. Женский. С ярко выраженным Капитолийским произношением.       — Жан, проснись.       Кто-то трясет его за плечо и он поднимает голову. Кажется, он заснул прямо перед экранами. Элисон все еще держит свою руку на его плече и Жан грубо скидывает ее. Девушка никак не комментирует его жест, но негромко произносит:       — Тебе надо нормально поспать. В кровати. Уже почти три часа ночи.       Жан знает, что она права. Но ему кажется, что уйти отсюда — равносильно предать Джереми и бросить его на арене совсем одного, поэтому он отрицательно качает головой и потягивается, окончательно просыпаясь, отгоняя мысли об очередном кошмаре. Все его тело затекло от неудобной позы, голова раскалывается от плохого сна, а шея едва двигается. Он быстро всматривается в два монитора: с Джереми и Нилом. Оба спят в относительной безопасности. У Нила, как и у Эндрю, в руке кинжал и, кажется, что он готов защищаться в любую секунду. Джереми же спит, забравшись на дерево. Жан впервые считает способность неподвижного сна полезной: сам бы Жан свалился с этого дерева в первые полчаса.       — Так и знала, что ты упрешься. В этом вы с Нилом похожи, — бурчание Элисон отвлекает его от просмотра и он краем глаза замечает, как она подтаскивает стоящие в углу кресла ближе к мониторам. На каждом из них лежит по подушке с пледом, вытащенных явно из номера, выделенного трибутам Одиннадцатого.       — Не понимаю, почему ты можешь заходить туда как к себе домой, — недовольно замечает Жан, но на кресло пересаживается и укутывается в плед.       — Не понимаю, чем ты недоволен, — парирует Элисон и пока Жан не придумал ответ меняет тему: — Что я пропустила?       Жан секунду молчит, не решаясь рассказать, что Нил чуть не погиб от рук профи, но обеспокоенный взгляд Элисон заставляет начать его говорить хоть что-то.       — Джереми начал рядом с профи. Ему удалось уйти, но Зейн кажется подарил ему ушиб грудной клетки, — Жан делает медленный выдох. — Какая-то дама пожертвовала ему бинты и сказала, что хочет увидеть наше воссоединение, как будто мы какая-то пара в сериале.       Жан стискивает зубы, возвращаясь к разговору с той женщиной. Ему пришлось с натянутой улыбкой выслушивать ее фантазии о том, как бы они оба замечательно смотрелись на откровенной фотосессии в нижнем белье, которое она сама создала.       — Главное, чтобы его на арене несильно покромсали, а то ничего не выйдет, — обеспокоенно произнесла она, переводя пожертвование, за которое Жан отправил бинты для Джереми. Для обезболивающего не хватило примерно половины суммы. И пусть она помогла, его все равно всего передергивает от воспоминания об этом разговоре.       — Жан, — он чувствует взгляд Элисон на себе, но не поворачивает головы, но это не останавливает ее: — Это мерзко, я не спорю и не оправдываю ее. Но сейчас главное то, что она готова помогать. Потом, когда все закончится, можешь послать ее, но пока — улыбайся и терпи.       — С чего такая забота, Элисон? Ты же сказала, что тебя интересует только выживание Нила.       Элисон молчит слишком долго. Подозрительно долго. И когда Жан поворачивает голову, чтобы взглянуть на нее, то замечает, что она смотрит прямо перед собой, стиснув зубы, а в уголках глаз, отражая мерцание экранов, блестят сдерживаемые слезы. И Жан понимает, что Элисон знает об их с Нилом договоре.       — Он рассказал тебе, да?       — Почему ты согласился? Он же… Он же твой друг, — Элисон смахивает слезы со своего лица, сменяя скорбь на злость.       — Он сам предложил, а я…       Жан не хочет делиться с Элисон всем этим. Они никогда не были друзьями и даже практически не разговаривали до этих Игр, но сейчас ему кажется, что молчание будет несправедливым по отношению к ней, поэтому берет себя в руки и продолжает:       — Это из-за меня Джереми оказался здесь. И я не могу допустить, чтобы он…       — Не из-за тебя. Из-за Мориям, которые отправляют детей убивать друг друга, — резко обрывает его Элисон, заставляя вздрогнуть. Ее голос звучит яростно и зло, отражается от стен и кажется непозволительно громким.       — Заткнись, — шепчет Жан. Мысль о том, что кто-то может услышать эти слова, вызывает приступ паники, сбивает дыхание, заставляя сжаться от страха.       Они сидят молча, глядя в экраны, в которых не происходит ничего. Жан думает о словах Элисон, понимая, что она права, но что он может сделать? Он уже попытался пойти наперекор Мориямам, не выдав плана побега Кевина и Кейли, за что его отправили на арену. А теперь из-за этого пострадает еще и Джереми. Даже если он выживет… Игры оставят шрамы. На теле. На душе. И как бы Жану не хотелось верить в вечный оптимизм и любовь к жизни Джереми, он прекрасно понимает, что арена сломает даже его. А этого он не простит Мориямам никогда.       — Если бы у меня была возможность убить их всех собственными руками, я бы это сделал, — неожиданно для самого себя шепотом признается Жан. Он переводит взгляд на Элисон, боясь ее реакции, но не получает ее: девушка уже спит и слова остаются висеть в воздухе.

~ Джереми Нокс ~

      Джереми натягивает тетиву лука, но стрела летит мимо, а огромный волк набрасывается на Ноа, раздирая его тело, оставляя брызги крови повсюду. Глаза распахиваются, как и всегда на этом моменте кошмара, который Джереми пережил наяву несколько лет назад. Он преследует его уже давно, каждый раз заставляя просыпаться в холодном поту, заставляя проживать этот день в сотый раз. Хотелось бы сказать, что этот сон уже давно не приносит боли, но, к сожалению, это будет ложью. Каждый раз как в первый, за исключением того, что надежды на чудесное спасение уже нет.       Джереми думает поспать еще, но едва он закрывает глаза, над головой раздается громкое карканье. Черная птица, которую едва видно в утреннем сумраке, пикирует прямо ему на макушку, когтями цепляясь в волосы. Ее тяжелый клюв несколько раз ударяет по голове, но Джереми удается оторвать ворона от своей головы, но тот вырывает крупный клок волос, заставляя вскрикнуть от резкой боли. Птица бьется в его руках, не прекращая попыток напасть и Джереми ничего не остается кроме как свернуть ей шею. С хрипящим звуком ворон замирает у него на руках, когда он слышит дикий крик целой стаи таких же птиц.       Джереми спрыгивает с дерева, но понимает, что не успеет спрятаться или сбежать. Птицы уже заполонили поляну и принимают попытки напасть на него. Он пытается отбиваться от воронов, но они облепливают его тело, вцепливаясь ногами в кожу и в одежду, нанося удары крыльями по лицу. На коже остаются глубокие кровавые порезы от их когтей, а клювы так и метят в глаза, чтобы их выколоть, но натыкаются на пальцы, нанося мощные удары по ним. Джереми кричит от ужаса и боли, пытаясь придумать хоть что-то, когда до него сквозь хлопанье крыльев и карканье доносится едва слышный шум реки. Он из последних сил бежит к ней, на ходу отмахиваясь от обезумевших птиц.       “Давай, еще чуть-чуть. Они не умеют плавать, тебе надо просто продержаться” — думает Джереми, пробираясь к реке. Но как только вода касается его голеней, он вспоминает, что река обжигающе холодная. Но это его единственный шанс. Он делает глубокий вдох и, закрыв одной рукой глаза, второй — рот и нос, ныряет.       Река оказывается глубокой, с подводными течениями, которые болтают его туда сюда. По крайней мере от птиц Джереми избавился, но, как только его голова поднимается над поверхностью воды, со всех сторон раздается громкое карканье воронов, заставляющее нырнуть еще раз. Джереми уже практически не чувствует своих пальцев, онемевших от холода, когда его тело подводит его еще раз. Жутко мучительная судорога сводит его правую ногу, отнимая возможность плыть дальше. Он мычит от боли, выпуская множество пузыриков из своего рта, и в итоге вода попадает в его легкие. Он пытается откашляться, но делает только хуже. В глазах стремительно темнеет, а ледяное течение уносит его тело все дальше.       Легкие обжигает попавший туда воздух, горло раздирает от кашля, а самого Джереми чуть ли не наизнанку выворачивает. Последнее, что он помнит, — вода, смыкающаяся над его головой. А сейчас перед глазами два лица: встревоженное и даже испуганное принадлежит Нилу, а второе… Джереми присматривается и осознав, кто именно возвышается над ним, пытается отползти назад. Но чьи-то крепкие руки хватаются за его плечи, не давая пошевелиться.       — Джереми, все в порядке, слышишь? Все хорошо, — это говорит Нил. Ему можно верить. Но взгляд Эндрю такой пугающе холодный, что у Джереми не получается довериться словам Нила.       — Дальше сам разбирайся с ним, — бросает Эндрю, глядя на Нила и уходит в сторону, противоположную реке.       — Тебе нужно согреться, — Нил помогает Джереми подняться и подставив ему свое плечо доводит до кострища. Огня там нет, но Нил быстро его разводит. Джереми весь дрожит и стягивает с себя мокрую куртку и футболку, обнажая торс, обмотанный потрепанными бинтами. С его волос по лицу скатываются капли, падая прямо на предплечья, вызывая сильное жжение. Джереми глядит на свои дрожащие от холода руки, исполосованные когтями птиц, и осознание произошедшего обрушивается на него сумасшедшим потоком. За сегодняшнее утро он мог погибнуть уже дважды. Не из-за других трибутов. Распорядителям просто стало скучно и они отправили к нему воронов. Или же это было умышленно? Чтобы наказать Жана? Или самого Джереми за тот его не обдуманный выстрел? Он пытается вдохнуть, но воздух застревает на середине пути.       — Хей, спокойно. Слышишь? Все хорошо, сейчас все хорошо. Ты жив, никто тебя не тронет, пока я рядом, — одной рукой Нил протирает спину и плечи Джереми своей футболкой, а второй сжимает его ладонь. Джереми слышит его слова, чувствует его прикосновения, но перед глазами все еще мельтешат крылья, а в ушах звенит карканье.       — Джереми, посмотри на меня, — кажется прошла уже не одна минута, прежде чем тот услышал, что к нему обращаются. Нил сидит перед ним на корточках, держа его ладони в своих. На глаза Джереми сразу бросаются шрамы на обнаженном торсе Нила. Особенно режет глаза треугольный ожог около ключицы. И куча других шрамов по всему телу.       — Мои глаза выше, — неловко произносит Нил и Джереми понимает, что слишком долго пялится на чужое тело.       — П-п-прости, — едва слышно шепчет Джереми, переводя взгляд теперь уже на лицо Нила. Его всего трясет от холода, а зубы с мерзким скрежетом стучат друг об друга.       — Все хорошо. Ты в порядке, грейся. И, — Нил достает из рюкзака что-то, завернутое в широкие зеленые листья, и развернув протягивает Джереми, — Вот. Поешь.       На листьях лежит жареное мясо, от которого исходит божественный запах костра. Живот Джереми, не евшего уже сутки, урчит так громко, что он бросает смущенный взгляд на Нила, но тот не слышит этого звука, занятый развешиванием одежды Джереми вокруг костра. Мясо абсолютно пресное, кое-где подгоревшее, с четким привкусом песка, хрустящего при каждом укусе, кажется Джереми самым вкусным блюдом в мире. Он старается есть по чуть-чуть, растягивая удовольствие, но не может себя сдержать и проглатывает кусочек за кусочком, едва ли прожевывая.       — Расскажешь, что с тобой произошло? — спрашивает Нил, усаживаясь рядом с ним на землю, держа в руках кинжал. Ощущение сытости и появление Нила понемногу успокаивают тревогу, сопровождающую Джереми с самого начала Игр, и он тихонько выдыхает. У него самого много вопросов, но он решает задать их позже.       — Я стартовал рядом с Зейном, — Джереми ощущает, как ребра все еще побаливают от сильных ударов. — Синяки — это от него. Жан отправил мне бинты, с ними чуть легче, но… Джереми невольно замолкает. Он знает, что Жан делает все для него, но это знание не облегчает боль от ушибов. Он продолжает рассказ, пропуская факт того, что ходить ему все еще тяжело.       — Я ночевал на противоположном берегу, а утром… Утром на меня налетела стая воронов, пытающихся убить. Не знаю, нарочно…       — Распорядителям просто нужно было расшевелить трибутов, чтобы зрителям не стало скучно. Ты тут ни при чем, — произносит Нил, отводя взгляд чуть в сторону.       “Он слишком плохо врет для человека, скрывающего столько тайн” — думает Джереми, но вслух произносит совсем другое:       — Наверное, ты прав, — Джереми окидывает взглядом пространство вокруг. — Нил… Эндрю пытался тебя убить еще до Игр. Почему?..       — Эндрю сильный союзник, хорошо, что он на нашей стороне, — размыто отвечает Нил и Джереми решает не допытываться.       — Ты ему доверяешь?       — Абсолютно. Джереми, если б не он… Я запаниковал, когда вытащил тебя из воды, а ты не дышал. А Эндрю смог тебя спасти, а я…       Нил смотрит себе под ноги, нервно крутя в руках кинжал.       — В итоге все в порядке, так ведь? — спокойно произносит Джереми, хотя он сам не чувствует себя в порядке. Нил не успевает ответить, когда на поляне появляется Эндрю с охапкой веток в руках. В глаза бросаются бинты на правой руке, из-под которых виднеется сильно поврежденная кожа.       — Эндрю, спасибо… — начинает Джереми, но тот грубо его перебивает.       — Заткнись, а? Хочешь поблагодарить — попроси своего любовничка отправить нам еды, — произносит он и больше не смотрит на Джереми, занимаясь костром.       В напряженной тишине проходит долгое время. Нил молча обрабатывает руки и лицо Джереми каким-то зеленоватым отваром, от которого порезы начинают жутко щипать, но Джереми старается не издавать ни звука, чтобы лишний раз не ловить на себя раздраженный взгляд Эндрю и обеспокоенный — Нила. На предложение перебинтовать повязку Джереми тоже приходится согласиться: после утреннего заплыва она стала совсем слабой и не выполняла своего предназначения.       По реакции Нила Джереми понимает, что под бинтами все выглядит не сильно хорошо. Он переводит взгляд чуть ниже и видит множество синяков, переливающихся от фиолетового до желтоватого. Он уже жалеет, что решил подсмотреть, что там такое, но Нилу об этом знать не обязательно, поэтому спокойное безразличное выражение насильно возвращается на лицо Джереми.       — Выглядишь как произведение искусства, — шутит Нил, пытаясь сгладить обстановку. — Слушай, тут мои отвары не помогут. Разве что перебинтовать поплотнее, чтобы не напрягалось ничего лишний раз.       — Пока я не истекаю кровью — все в порядке, — выдавливает из себя улыбку Джереми, хотя его грудь выглядит довольно жутко. — Бинтуй.       Нил достает очередную упаковку бинтов и замечает, что это последняя, на что Джереми хочет извиниться, но ему не дают это сделать.       — Я к тому, что надо будет наведаться к Рогу еще раз. Вдруг получится добыть еще, — поясняет Нил, возвращаясь к Джереми. — Готов?       Получив разрешающий кивок, Нил накидывает на свои плечи собственную куртку, видимо окончательно замерзнув, и усаживается рядом с Джереми, чтобы начать бинтовать. Едва пальцы Нила касаются кожи, как откуда-то сверху раздается повторяющееся пиликание и маленький парашют приземляется у ног Нила. Открыв жестянку, которую им отправили, Нил замирает на несколько мгновений, читая содержимое записки, а затем его губ касается улыбка.       — Жан, это не то, что ты подумал, — с усмешкой произносит Нил, глядя в небо, как будто ментор наблюдает за ними откуда-то сверху, а не с камер, утыканных по всей арене. Джереми недоуменно поднимает бровь и Нил протягивает ему записку, содержащую послание от Жана.       “Хватит флиртовать с моим парнем”.       — Ты можешь не волноваться, любовь моя. Мое сердце принадлежит только тебе, — с широкой улыбкой отвечает Джереми, также глядя в небо. Он догадывается, что эти слова, сказанные настолько открыто, заставят Жана покраснеть от неловкости, но пусть лучше так, чем он будет переживать за его жизнь.       В жестяном контейнере помимо записки оказываются два тюбика с мазью. Быстро разобравшись с инструкциями, Нил наносит одну из них тонким слоем на синяки Джереми.       — Эта поможет снять отек от гематом. А вторая — обезболивающая. Ее надо будет чуть позже нанести, — произносит он, а потом, бросив взгляд куда-то себе за спину, произносит: — У Эндрю рука повреждена, можно я?..       — Конечно.       Нил с улыбкой кладет второй тюбик в карман своих штанов и обматывает грудь Джереми плотным слоем бинтов, после чего направляется к Эндрю. Джереми не слышит, о чем они говорят, но в итоге у Нила видимо получается убедить Эндрю обработать его руку. Кожа на пальцах Эндрю выглядит так, будто он окунул ее в чан с кипятком, но под бинтами ее состояние оказывается чуть лучше, насколько Джереми может видеть со своего места.       Нил действует очень бережно, едва касаясь травмированной кожи Эндрю, нанося обезболивающую мазь. Джереми не может сказать, что Нил не аккуратно обрабатывал его рану, но сейчас его прикосновения выглядят… нежно? Когда Эндрю резко вдыхает воздух, Нил тут же ловит перемену в его настроении и… Нет, Джереми, наверное, показалось, как Нил несильно дует на больное место. Но то, как резко Эндрю поворачивает голову к своей руке, говорит Джереми о том, что это действие не было выдумкой его воображения. И он отводит глаза от этих двоих, не желая больше нарушать их пространство своим взглядом.       Несколько минут спустя Нил возвращается к Джереми. В руках он держит свою куртку, которую тут же передает Джереми, в то время как на его плечах располагается куртка Эндрю.       — Эндрю хочет найти Кевина, поэтому скоро будем уходить. Но я думаю немного времени отогреться у тебя еще есть, — озабоченно произносит Нил и забрав жестянку направляется вниз по течению реки, собирая какие-то ягоды. Он не отходит сильно далеко и Джереми лишь пару раз теряет его спину среди листвы. Он не замечает, когда Эндрю успевает оказаться так близко к нему и вздрагивает от низкого голоса, раздавшегося прямо над его головой:       — Не смей даже мысли допускать, что я тебе доверяю и рад твоей компании. Как только не останется никого кроме нас, я убью Нила, а ты будешь следующим, — Эндрю наклоняется чуть ниже, произнося тише: — Надеюсь, ты меня понял.

~ Дэвид Ваймак ~

      Ваймака передергивает от резких слов Эндрю, а в душу закрадывается щекотливая мысль: у Нила и него есть какая-то договоренность. Но понять в чем она заключается у него не выходит. Эндрю не раздумывая убил Коллин, чтобы та не успела помочь Зейну расправиться с Нилом, а всего несколько часов назад буквально вытащил Джереми с того света, когда Нил не мог пошевелиться рядом с бездыханным телом. До Ваймака доходит, что последние слова Эндрю — это не угроза, а просто констатация факта. “Мы вместе, пока есть кто-то еще, а потом я убью каждого, кто окажется рядом”.       Ваймак чувствует на себе полный ненависти взгляд Жана, обещающий убить Эндрю, если тот хоть пальцем тронет Джереми, и грустный выдох вырывается из его рта. Он тут же прячет его в кашле, чтобы не привлекать внимания Дэн и Эбби. Эндрю даже не собирается выживать там и что-то подсказывает Ваймаку, что и Нил тоже. И ему так больно за этих двоих, которые добровольно пошли на собственную смерть, чтобы защитить кого-то, кто им дорог. Из этих мыслей его выводит неожиданное прикосновение к его плечу и резко повернув голову вправо он замечает Каталину.       — С тобой хочет поговорить кое-кто из спонсоров, отойдем ненадолго? — задает вопрос девушка, напряженно улыбнувшись. Бросив быстрый взгляд на экраны и оценив состояние своих трибутов как относительно безопасное, Ваймак кивает ей и поднимается со своего места, следуя за Каталиной в зал, где за Играми наблюдают спонсоры.       — Добрый день, мистер Ваймак. Меня зовут Роланд, — произносит мужчина в идеально выглаженной белой рубашке, беря Каталину под руку. — Я поставил очень большую сумму на то, что Кевин победит на Играх, поэтому в моих интересах поделиться с вами небольшим секретом.       — Я слушаю, — отвечает Ваймак, поглядывая на Каталину. Она едва заметно кивает ему, намекая, что этому человеку можно доверять. Но тот тон, который использует Роланд, его манера растягивать слова и совершенно не искренняя улыбка, вызывают раздражение, и Ваймаку с трудом удается не скривиться.       — Я знаю, что Рико и некоторые из спонсоров — мне в их число попасть не удалось — окажутся на арене в одну из ночей. Они хотят устроить что-то вроде охоты, где жертвами будут выжившие трибуты. Мне неизвестно, в какой день это случится, и я не имею возможности это выяснить. Но возможно мистеру Моро удалось бы. Их с Рико связывает какая-то история и, возможно, он мог бы выведать у него что-то, — произносит Роланд, не стирая с лица эту отвратительную улыбку.       — Так может Вам стоило бы поговорить с Жаном?       — Увы, он не посвящен в наши общие интересы, — на секунду, пока Роланд обводит взглядом их троицу, улыбка все-таки исчезает с его лица. — Поэтому говорить с ним придется Вам. И еще, хотя я думаю, что это очевидно. То, что я Вам сейчас рассказал, действительно секретно. Вы можете рассказать лишь мистеру Моро и только после того, как будете уверены, что он на нашей стороне.       — Я Вас услышал и сделаю все, что в моих силах, — теперь уже Ваймак выдавливает из себя улыбку.       — Ах, еще, чуть не забыл. Я перевел хорошую сумму, отправьте Кевину вот это, — он протягивает коробочку, все это время стоящую на стойке рядом. — Это прибор ночного видения, полезная вещь, особенно в их ситуации.       — Вы же выдаете себя таким подарком, — замечает Ваймак, бережно прижимая к себе коробку.       — Пока я просто поддерживаю своего фаворита. Для многих спонсоров не секрет, что Тэцуджи Морияма давно хотел устроить такое развлечение на Играх, поэтому я могу смело предположить, что они организуют охоту в этот раз. Не беспокойтесь, мистер Ваймак. Я знаю, что делаю.       Роланд на прощание галантно целует тыльную сторону ладони Каталины, жмет руку Ваймака и присоединяется к компании других спонсоров, обсуждающих свои ставки.       Они возвращаются назад молча и подходя к своему месту Ваймак замечает бледное лицо Дэн и обнимающую ее плечи Эбби. Он молниеносно оказывается рядом, глядя на камеры. Его не было всего лишь несколько минут, но обстановка на арене кардинально поменялась. На голограмме стоящей по центру комнаты в разных точках появляются красные вращающиеся ромбы. Всего их пять штук, как и погибших трибутов.       — Они сделали из них оружие, — шепчет Дэн и Ваймак замечает на одной из камер Коллин. Ее лицо не выражает ничего, движения резкие и какие-то механические, как будто Капитолийцы загрузили в ее мозг программу, управляющую ее телом. Она движется туда, где прячутся трибуты Дэн. Еще четверо направляются к наибольшему скоплению людей на арене. К тройке Эндрю. К союзу Рене. К Рогу Изобилия, где обосновались профи. И последняя — к Кевину и Лайле.