Проигрыш безымянных

~ Рене Уокер ~

      — Прости, пожалуйста.       Рене так и не смогла уйти от тела своей маленькой союзницы. Она потеряла счет времени, глядя в пустоту прямо перед собой, неосознанно перебирая волосы лежащей рядом Мэри. Дождь глухо шуршит, падающими каплями по листьям, как будто проливая слезы по всем, кто погиб в этом месте. По тем, кому еще предстоит умереть.       — Прости.       Рене невольно вспоминает ночи в Тренировочном центре, когда Мэри также лежала с ней в обнимку: ее тихое дыхание, теплые руки, обнимающие ее спину. За окнами шумел Капитолий, празднуя начало Игр, а они были рядом друг с другом. Мэри нуждалась в Рене, веря, что она сможет ее защитить.       Но вышло иначе. Мэри погибла, выигрывая для Рене шанс на выживание, и это кажется настолько абсурдным, что поверить в такой исход практически невозможно. И только ледяное бездыханное тело Мэри — единственное доказательство, что это все — жестокая реальность.       — Прости меня.       Кажется Рене произнесла эту фразу уже бесчисленное количество раз, надеясь, что от ее бессмысленных извинений станет легче.       Противно пищит приземляющийся в шаге от них парашют. Рене отстраненно наблюдает, как он плавно опускается на землю с тихим хлюпом. Дождь громко барабанит по жестяной поверхности. Рене нужно лишь протянуть руку, чтобы дотянуться до подарка, но и это кажется непосильной задачей. Да и зачем? Она все равно потеряла всех. Вряд ли она сможет найти Одри или Кита. Будь Сет жив, они бы уже начали поиски, но сейчас, когда она осталась одна, чувство вины как будто парализовало ее.       Мокрый жестяной контейнер продолжает мозолить взгляд и Рене все-таки аккуратно пододвигает его ближе. Замерзшие мокрые пальцы практически не слушаются и ей приходится прилагать усилия, чтобы просто открыть крышку. Внутри — бинты, обеззараживающая мазь и белый квадратик картона с сообщением от Эбби.       «Ты не виновата».       Рене перечитывает эти слова несколько раз, пока окончательно не теряет их смысл. И тогда истерика накрывает ее с головой. Она с силой бросает контейнер в сторону и тот с громким стуком врезается в дерево, пугая притаившихся в его мокрой листве птиц. С оглушительным криком они взлетают в воздух, заставляя Рене заткнуть уши ладонями и крепко зажмуриться. В ушах продолжает стоять шум, а бешено колотящееся сердце вызывает желание бежать со всех ног. Слезы скатываются непроизвольно из закрытых глаз, согревая щеки своим теплом.       Когда тишина наступает вновь, Рене заставляет себя открыть глаза, но тут же жалеет об этом. Чуда не произошло: тело Мэри все еще лежит на мокрой земле, а рядом с ним поблескивает холодным металлом лезвие кинжала.       Она тянется к нему, обхватывает рукоять и смотрит, долго смотрит, пытаясь принять решение. Прикосновение металлического крестика к груди становится в несколько раз более ощутимым и Рене со злым рыком отбрасывает оружие в сторону.       — Черт! Черт! Черт!       Она с ненавистью, придающей ей силу, бьет кулаками по земле, и грязные капли разлетаются в разные стороны, оседая на лице и одежде. Резкий грохот выстрела заставляет забыть, что она осталась одна, и Рене по привычке осматривается, чтобы проверить своих подопечных. Но рядом никого.       А потом где-то совсем рядом раздается вопль и Рене узнает знакомый голос.       — Одри… — едва слышно хрипит девушка, на ходу подхватывая клинок. Раненая рука отзывается болью, которая остается проигнорированной. Крошечная искра надежды — спасти хотя бы Одри — и Рене мчится, не разбирая дороги. Крики повторяются и в них отчетливо слышен страх и нарастающая истерика, и это заставляет девушку бежать еще быстрее.       Только бы успеть.       Звонкий голос раздается совсем рядом и Рене решается выдать свое присутствие:       — Одри!       На мгновение лес перестает шуметь, будто давая ей шанс быть услышанной, а потом до нее доносится заплаканный испуганный крик:       — Рене?       Несколько мгновений быстрого бега — и Одри оказывается в объятиях девушки, надрывно плача.       — Она… Она напала на нас. И Кит… Он… А она… — задыхаясь в истерике тараторит девочка, пока Рене прижимает ее к себе крепче, бережно гладя по спине. Вместе с этим она осматривается вокруг, пытаясь оценить обстановку.       Сквозь свисающие до самой земли ветви, Рене замечает светлые просветы и понимает, что они добрались до озера, где прятались в самом начале Игр. А может это был еще какой-то водоем? Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Краем глаза она замечает движение и резко поворачивается, выпуская Одри из объятий, чтобы тут же закрыть ее своим телом.       Кейтлин окидывает их пронзительным взглядом, вероятно оценивая свои силы, и Рене неосознанно бросает взгляд на свою ведущую руку, которую так и не удосужилась перебинтовать. Как будто только сейчас боль от ранения доходит до мозга и девушка болезненно морщится, перекладывая кинжал в другую руку.       Хотя бы Одри. Я могу спасти хотя бы ее.       — Спрячься, — тихонько обращается к ней Рене, неотрывно следя за движениями Кейтлин.       — А ты?       Голос Одри дрожит от слез и Рене чувствует натяжение ткани куртки, в которую вцепилась Одри. Кейтлин не дает ей ответить и, сцепив зубы, срывается с места. Нож в ее руках дрожит, но несмотря на это она наступает, и Рене приходится вырвать свою куртку из слабеющей хватки Одри и крикнуть ей резкое:       — Уходи. Быстро!       И едва она произносит это, Кейтлин сбивает ее с ног и они вцепившись в друг друга кубарем катятся с горы, приближаясь к озеру. Весь мир кружится, кости и суставы больно бьются о выступающие корни деревьев, в которые они врезаются на высокой скорости.       Когда Рене чувствует, как холодная вода пропитывает ее одежду, она находит силы столкнуть с себя Кейтлин. От резкого движения рука отдает болью, но Рене старается не думать про это, сосредоточившись на своей сопернице. Они обе успевают подняться на ноги, а теперь кружат друг напротив друга, подгадывая подходящий момент для атаки.       Перед глазами Рене проносится испуганное лицо Одри. Ее слова. И к ней приходит четкое осознание: Кейтлин убила Кита. И хотела убить Одри. Ярость застилает глаза и Рене срывается с места, с силой вцепляется руками в плечи Кейтлин, пытаясь повалить ее в воду.       В голове появляются кадры из прошлого, которое хотелось бы никогда не вспоминать. Грязные переулки. Драки за еду. Первое убийство. Та девушка была на несколько лет старше тринадцатилетней Рене, но видимо выжить маленькой Рене хотелось сильнее. Она била ее по лицу, пока та не перестала истошно вопить и даже после этого не остановилась.       Сразу после в голове зазвучал ласковый голос Стефани и сердце ёкает, больно сжимается, заставляя Рене ослабить хватку и отступить на несколько шагов. Кейтлин успела наглотаться воды и сейчас судорожно пытается откашляться, с ненавистью глядя на девушку.       — Я не хочу тебя убивать, — сквозь дрожь в голосе говорит Рене, глядя на Кейтлин, на что та криво усмехается:       — Ты только что практически это сделала, так что не ври хотя бы себе. Не такая уж ты и святая, какой хочешь казаться.       Рене молча отводит взгляд. Последние пять лет она действительно пыталась стать лучше. Просто чтобы отблагодарить Стефани за все то, что она для нее сделала. Но кажется, ей не удалось. Сейчас единственное желание Рене — подарить Одри еще шанс. И она решается.       Рывок вперед. Резкая боль в животе, которая тут же отступает на второй план. Руки Рене сжимают шею Кейтлин, придавливая ее ко дну, заставляя глотать воду. Она не отводит взгляд, неотрывно наблюдая, как барахтается девушка, как поднимаются пузыри из ее рта, оставаясь на поверхности озера. И только когда выстрел пушки подтверждает ее смерть, Рене отпускает руки, давая телу Кейтлин всплыть. Остекленевшие глаза смотрят вверх, где сквозь черные тучи начинает проглядывать закатное солнце.       — Прости. Так было нужно.       За сегодняшний день это “прости” прозвучало столько раз, что, кажется, полностью утратило свой смысл. Ей было жаль убивать Кейтлин. Она бы убила ее еще раз, если бы потребовалось. Рене плавным движением закрывает ей глаза своими пальцами и делает шаг назад к берегу. Мир покачивается и она с трудом удерживает равновесие. Рука касается живота и ее пальцы почему-то мгновенно согреваются. Рене смотрит на них: руки покрыты ее собственной кровью, а из живота торчит рукоять кинжала Кейтлин. Рене смотрит на мертвую девушку рядом с собой и ее губ почему-то касается улыбка. Она говорит тихо, борясь с собственной болью и чувствами:       — Успела все-таки.       Рене едва переставляя ноги доходит до берега и грузно опускается на влажный песок, упираясь спиной о ствол. Она оглядывает свой живот оценивающим взглядом, понимая, что как только она вытащит нож, у нее останется всего несколько минут, прежде чем все закончится. Слабеющими руками она тянется к шее и далеко не с первой попытки расстегивает цепочку, на которой болтается крестик. Она обхватывает теплый металл окровавленными пальцами и неотрывно смотрит на него, вспоминая день, когда Стефани подарила его. Рене протяжно выдыхает и поднимает глаза вверх.       Небо затянуто облаками, окрашенными ярко оранжевым и розовым, сквозь которые просвечивают лучи закатного солнца. Рене слышит приближающиеся шаги: они легкие, практически беззвучные. Она понимает, что это Одри, и выдергивает нож из раны, пряча его за собой, чтобы не пугать девочку. Поправляет куртку так, чтобы не было видно прорези, и, когда ее маленькая союзница все-таки появляется, испуганно оглядываясь по сторонам, Рене все-таки выдавливает из себя мягкую улыбку.       — Рене?       — Я тут. Все в порядке! — она чувствует, как с каждой секундой говорить становится все сложнее, но старается не подавать виду.       Одри опускается рядом и прижимается к боку Рене, и та приобнимает ее, прижимая к себе.       — У меня есть кое-что для тебя, — Рене разжимает ладонь, показывая крестик, который все это время сжимала в кулаке. — Его подарила мне… мама, когда я пообещала ей… больше не делать плохих вещей. Но, как видишь, я только что сделала что-то очень нехорошее, так что… Выходит, обещание нарушила.       Слова начинают путаться, как и мысли, как и картинки перед глазами, которые то меркнут, то появляются вновь.       — Но ты спасла меня. Это же хорошо?, — всхлипнув произносит Одри, аккуратно касаясь подарка кончиками пальцев.       — Я должна была найти другой выход, но не смогла, — Рене чувствует, как силы окончательно покидают ее и, сдаваясь, произносит. — Я посплю недолго, хорошо?       Она не слышит, что отвечает ей Одри, потихоньку утопая в собственных воспоминаниях. Смутные силуэты, чередуются с четкими образами: Джеймс, Мэри, Сет, Кит. Одри. В памяти всплывает доброе лицо Стефани, ее нежная улыбка, заботливые руки, аккуратно раскрашивающие ее пряди во все цвета радуги.       — Прости меня, — едва шевеля губами произносит Рене, извиняясь перед каждым, с кем пересеклись ее пути, перед теми, кого она не смогла спасти, перед теми, кого оставила бороться в одиночку.

~ Жан Моро ~

      Жан находит в себе силы вернуться в пункт наблюдения только к вечеру. Все его тело ноет от боли, но он старается скрыть свои ощущения за маской безразличия. Когда он подходит к Элисон, то с ужасом замечает ее заплаканное лицо, с еще не успевшими высохнуть слезами, и тут же смотрит на список павших трибутов и с облегчением выдыхает: ни Джереми, ни Нила в нем нет.       — Ты чего? — встревоженно спрашивает он, проводя ладонью по плечу Элисон. Но она не отвечает ему, и тогда он замечает на одном из экранов девушку из Восьмого с разноцветными волосами, идущую последней в списке павших трибутов. В ее объятиях безмятежно спит Одри, обнимая мертвое тело рядом с собой.       А над затихшим озером в прощальном свете солнца застыла радуга. Они сделали из ее смерти настоящее шоу. До безобразия трогательное. И неправильное.

~ Эндрю Миньярд ~

      “Еще один выстрел и нашему союзу придет конец” — проносится в голове Эндрю, когда пушка стреляет во второй раз, и он находит взглядом Нила. Все выжившие, кроме одного, сейчас здесь, прячутся в Доме Правосудия. Кевин отрубился практически сразу, обессиленный вновь открывшейся раной.       Если Эндрю хочет выполнить свое обещание Ваймаку, то ему придется в одиночку дежурить этой ночью. По крайней мере, пока Кевин не проснется. Один выстрел — и он станет первой целью, как самый беззащитный.       — Может поспишь? — предлагает Нил, садясь на бетонный пол напротив Эндрю, протягивая тому остатки воды. — Я подежурю вместо тебя.       Эндрю очень хочется согласиться: прошлая ночь выдалась непростой и он действительно хочет просто закрыть глаза и провалиться в сон хотя бы на пару часов. Но больше он не может довериться Нилу, поэтому отрицательно качает головой.       — Ты можешь лечь между мной и Кевином, если вдруг боишься, что я захочу убить его, — внезапно предлагает Нил и добавляет уже тише, придвинувшись чуть ближе к Эндрю. — Ты не сможешь защитить его, если не отдохнешь. Ты же сам это знаешь.       Эндрю поднимает на Нила уставший взгляд, обдумывая его предложение.       — Ненавижу, когда ты прав, — наконец, бросает он, придвигаясь ближе к Кевину, освобождая место Нилу. Мягкий оранжевый свет закатного солнца озаряет его лицо, подсвечивая едва заметные веснушки, и видимо Эндрю задерживает свой взгляд на нем слишком долго, и Нил неловко проводит рукой по затылку спрашивает:       — Что?       — Ничего. Заткнись.       Эндрю прикрывает глаза, опираясь затылком о стену, чувствует движение слева от себя и становится как будто теплее. Нил оставил между ними пространство, кажется, ни на мгновение не забывая о личных границах Эндрю. Это… Раздражает. Манит. Дает ощущение безопасности. Это неправильно.       Эндрю сильнее сжимает кинжал в здоровой руке, демонстрируя, что он все еще начеку. На что Нил негромко хмыкает, поднимая в Эндрю очередную волну раздражения.       — Не хочешь приглядеть за Джереми? Может Тея убивает его прямо сейчас? — резко спрашивает Эндрю.       — Ого, беспокоишься обо мне? — беззлобно произносит Джереми, спустившийся с верхнего этажа, и тут же добавляет уже для них обоих: — Тут никого, и здание выглядит надежным. Возможно тут даже безопасно.       Нил поворачивает голову в сторону Эндрю и поясняет:       — Думаю безопаснее будет ночевать всем рядом. Так что, я пригляжу и за ним тоже.       — Делай, как хочешь, — отвечает Эндрю и замолкает, вслушиваясь в шум вокруг. Тея, пришедшая вскоре после Джереми, о чем-то негромко переговаривается с ним, изредка Нил поддакивает им что-то, и под эти фоновые разговоры Эндрю проваливается в сон. Но стоит кому-то встать, заговорить чуть громче, как он распахивает глаза и молниеносно оценивает обстановку. Наконец, все разговоры затихают и наступает полная тишина. Но почему-то стук чужого сердца слышится слишком отчетливо и громко, настолько, что Эндрю резко выпрямляется, понимая, что съехал вдоль стены, прямо на плечо Нила.       — Спи, еще ночь. Все в порядке, — негромко отвечает он, а затем, не глядя на Эндрю, добавляет: — Я не против, если тебе так удобно.       Приятное тепло пытается разлиться в груди, но Эндрю пресекает его на корню, и, закрыв глаза, пытается усидеть с прямой спиной, но та довольно быстро затекает.       — Ложись уже, — едва слышный шепот Нила, вызывает непрошенные мурашки, и Эндрю все таки принимает его предложение. Его щека касается плеча Нила, а чужое, учащенное сердцебиение отдается в голове. Эндрю хочет произнести что-нибудь едкое, чтобы подавить в себе возникающую смесь чувств, готовую вырваться наружу, но вместо этого находит ладонь Нила и сжимает его пальцы своими.       Эндрю не привык сожалеть о чем-то, но эта привязанность к Капитолийскому бегунку может стать поводом для сожалений. К счастью, ненадолго. Но пока он держит его руку, чувствует его сердцебиение, слушает дыхание и ощущает себя в безопасности.