Проигрыш безымянных

~ Эндрю Миньярд ~

      Они выезжают еще до рассвета, скрываемые ночной тьмой. Стоит взрывам стихнуть, Мэри возвращается за Эндрю и Аароном и выглядит она напугано. К большому раздражению всей их команды Ники требует отправится вместе с ними и Эндрю приходится согласиться и убедить Мэри в целесообразности этого решения.       — Его лица никто не видел. Если Ники будет за рулем и его засекут камеры, то ничего не случится, — заверяет Эндрю. — Думаю, все выжившие трибуты в розыске, а ты — уж тем более. Мое лицо светилось на всех голограммах, ну и так уж вышло, что с Аароном оно у нас одно на двоих.       Эндрю прекрасно понимает, что то, что они собираются сделать смертельно опасно, но оставить братьев там, где их может достать Дрейк, кажется куда более рискованным. Почему-то он уверен, что сможет защитить их, если будет рядом.       — Каталина сказала, что скорее всего Нила, Элисон и оставшихся менторов держат в подвалах Тренировочного Центра. Она проведет нас на нижний уровень, — объявляет Мэри, сосредоточенно сверля взглядом голографическую карту Панема, как будто на ней не только маршрут, но и список всех проблем, с которыми они столкнутся по пути.       “Каталина? Как так вышло, что ее не вычислили?” — неприятный червь сомнений грызется в душе Эндрю, заставляя искать подвох. Не желая мучить себя бесполезными догадками, он напрямую задает вопрос Мэри:       — Как Каталине удалось не попасться?       — В последний момент ее мотоцикл не завелся и Ваймака перевозила не она. На момент проведения операции у нее было железное алиби: все это время она оставалась в пункте наблюдения, — отвечает Мэри не отрывая взгляда от голографа.       Этот ответ совсем не успокаивает Эндрю: он не верит в удачное стечение обстоятельств, а личность Каталины становится для него еще более подозрительной. По напряженным плечам Мэри очевидно, что та не настроена на сейчас с кем-то говорить и он прекрасно ее понимает.       Эндрю в очередной раз окидывает взглядом кабину их автомобиля: прочные пуленепробиваемые стены как будто давят на него, сжимая пространство; от Ники их троицу отделяет темное стекло, и точно такое же находится в метре от него. Оставленный им “карман” до ужаса тесный и Эндрю старается не думать, насколько станет хуже по пути назад, когда к ним прибавится еще и Нил. А может и не только он. Эндрю встряхивает головой, прогоняя эти эгоистичные мысли.       Перетерпит. Он сможет это перетерпеть, главное, чтобы Нил был тут. Чтобы эта вылазка не оказалась напрасной.       От мыслей о Ниле все внутри сжимается. Эндрю судорожно вдавливает ногти в ладони, отчего костяшки белеют. Вдох получается слишком громким, для этого крошечного пространства, и он ловит на себе вопросительный взгляд Аарона. Эндрю тут же отворачивается от него, не желая ничего объяснять.       — Ты чего? — секунду спустя шепотом произносит Аарон. Его голос, приглушенный ревом мотора, вряд ли слышен Мэри, и Эндрю мечется между желанием промолчать и поделиться своими переживаниями. В голове всплывает их разговор, случившийся несколько часов назад, сразу после интервью Нила.       — Неужели ты настолько привязался к нему за те жалкие дни, что готов вернуться в Капитолий? — устало спрашивает Аарон после того, как они оказываются в своем блоке.       — Дело не в этом, — не сдерживается Эндрю, отвечая на вопрос брата. — Все, что происходит с ним сейчас, — моя вина. Я должен был убить его, чтобы он не мучался вот так, но я…       — Не удержался от возможности засосаться с горячим парнем. Эндрю, он просто отвлекал тебя своим поцелуем! Если бы не приземлившийся планолет, он бы просто убил тебя. А ты хочешь рискнуть собой ради… него? — со злостью выплевывает Аарон, прожигая Эндрю, взглядом, полным ненависти.       — Капитолий исказил происходящее. Не Нил полез ко мне, а я, — неожиданно признается Эндрю. Он как будто пытается оправдать Нила, защитить от претензий своего брата.       — Ты. Сделал. Что? — отделяя каждое слово, ошарашенно произносит Аарон, глядя на Эндрю, закатившего глаза, отказывающегося принимать последствия своего признания.       — На этом откровения заканчиваются, я ухожу, — заканчивает разговор Эндрю, направляясь к выходу из их блока, но Аарон резко останавливает его, хватаясь за рукав его рубашки.       — То есть, ты позволил какому-то самоубийце втереться к тебе в доверие, а мне ты не даешь и шанса?! Ты был готов сдохнуть и даже не попрощаться со мной, а ради него… — Аарон отпускает его рукав и отворачивается: — Да пошел ты нахуй, Эндрю. Ты убил нашу мать, не подпускаешь ко мне никого и сам не доверяешь мне ни на грамм. Знаешь, что? Я поеду с вами, достану для тебя этого ублюдка, и ты больше никогда, слышишь, никогда не полезешь в мою жизнь.       Эндрю прячет злорадную ухмылку, вспоминая эти слова. Для человека, нежелающего больше не иметь с ним ничего общего, Аарон уж слишком настойчиво лезет к нему в душу. И, пусть Эндрю и не хочется этого признавать, но это согревает его сердце.       — Не люблю замкнутые пространства, — так же тихо отвечает Эндрю, после чего Аарон отодвигается от него, оставляя свободное место. Эндрю бросает на брата изучающий взгляд и говорит негромкое:       — Спасибо.

~ Элисон Рейнольдс ~

      Тусклый свет лампочки едва освещает решетки камеры, где ее заперли. Элисон знает: с ней обошлись куда мягче, чем с Нилом, но в очередной раз бросая взгляд на свои опухшие, посиневшие пальцы, она не может сдержать слез.       “Они сломали их все… Каждый, блять!” — мысль, полная боли и… обиды? Элисон знала, на что идет, но где-то в глубине души верила, что не пострадает. В очередной раз она пытается сжать ладонь, но пальцы ее не слушаются, застревая на сгибе нижней фаланги, как старый заржавевший механизм.       Тяжелая железная дверь открывается с оглушительным скрипом, заставляя Элисон вздрогнуть и поднять взгляд на яркий свет дверного проема.       Ичиро.       Он медленно входит в камеру, закрывая за собой дверь. В несколько широких шагов он оказывается перед решеткой и опускается прямо на пол, и, не будь Элисон настолько разбита, она бы была шокирована таким странным поведением Ичиро. Но в ней столько страхов и переживаний, что стоит бывшему жениху оказаться перед ней, она тут же выпаливает:       — Что с Нилом? Он… — голос Элисон дрожит, но она заставляет себя закончить вопрос: — Он жив?       — Когда он умрет, я дам вам попрощаться, мисс Рейнольдс, — почти заботливо произносит Ичиро, глядя ей прямо в глаза. — Но до этого же можно не доводить, правда?       — Отец все равно его убьет, — выдавливает из себя девушка, опуская взгляд в пол.       — Он уже сам просит об этом, — замечает Ичиро, задумчиво подпирая подбородок ладонью.       Внезапно дверь открывается вновь и Ромеро затаскивает тело Нила в соседнюю камеру. Элисон бросается к смежной решетке, вглядывается в израненное лицо, пытаясь найти в нем признаки жизни, но с каждой секундой надежда угасает в ее душе. Она умоляюще смотрит на Ичиро, ожидая услышать хоть что-то о состоянии своего друга.       — Он жив. Пока что, — вместо него со зловещей улыбкой произносит Ромеро, запирая камеру Нила. — Но еще одну семейную беседу вряд ли переживет.       Если бы взглядом можно было убить, Ромеро уже лежал бы в предсмертной агонии прямо в этой камере. Но, к сожалению, Элисон не обладает таким даром. В отличие от Ичиро, один пронзительный взгляд которого заставляет мужчину поежиться и поскорее выйти отсюда, вновь оставляя Элисон и Ичиро практически наедине. Они молчат долго, но почему-то тишина не давит, а, наоборот, приносит какое-то странное облегчение. Элисон не может признаться в этом самой себе, но сейчас она благодарна Ичиро, что он здесь. Остаться сейчас наедине с бессознательным Нилом до смерти страшно. Она боится, что его не станет рядом с ней, что ей придется увидеть его агонию и смотреть, как он выдыхает последние мгновения жизни.       Как будто сейчас он не умирает.       — Я знаю, что тебе страшно, — неожиданно произносит Ичиро, нарушая тишину камеры: — Страшно смотреть, как он умирает. Когда его мать травила Тэцудзи, мне тоже было жутко наблюдать, как он угасает с каждым днем, а мы ничего не можем сделать. Единственное, что спасало меня от мыслей о его смерти, — это ты.       Элисон вскидывает голову, ошарашенно глядя на Ичиро, а когда смысл его слов доходит до нее, она закрывает ладонями уши, не желая давать себе и шанса поверить его словам. Но его голос все равно отчетливо слышен.       — Когда ты согласилась выйти за меня… Блять, кажется, это был самый счастливый день в моей жизни. Как будто у меня появился человек, на которого я наконец-то могу положиться, — продолжает Ичиро, глядя в пол. — Я так не хотел верить, что это было неискренне, что упорно оправдывал все твои выходки. Блять, скажи, что хоть что-то во всем этом не было сделано из холодного расчета!       Элисон чувствует, как Ичиро сверлит ее взглядом, но не решается посмотреть на него в ответ. Она впервые видит его таким: открытым и беспомощным. Ичиро никто не должен видеть слабым, никогда, но именно таким он сейчас предстает перед девушкой, которую полюбил той самой извращенной любовью. Единственной, на которую был способен.       — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, — его голос отстраненный и глухой, как будто он заранее знает ответ Элисон и уже жалеет о том, что вообще спросил.       — Я никогда к тебе ничего не чувствовала. Мне нужно было подобраться ближе к правящей семье любой ценой и я ее заплатила. Плачу до сих пор, — признается Элисон, наконец поднимая глаза на Ичиро. Они глядят друг на друга бесконечно долгие мгновения, больше не говоря ни слова друг другу.       Кажется, это — их самый искренний разговор за все время: участие Элисон в Сопротивлении раскрыто, а Ичиро больше не нужно держать лицо и притворяться перед будущей невестой. Да и они больше друг другу не жених и невеста, а враги, сражающиеся каждый за свою правду.       Элисон не замечает, в какой момент Ичиро направляется к выходу. Она слышит лишь громкий хлопок двери, после которого вновь остается практически в одиночестве.

~ Кевин Дэй ~

      — Вы знаете меня как Кевина Дэя, трибута от Двеннадцатого дистрикта на этих Голодных Играх, — говорит Кевин, сосредоточенно глядя в камеру. Прямо за ней стоит монитор с текстом, который ему предстоит рассказать, и он благодарен отцу за эту идею. Пусть по виду Кевина и не скажешь, что он волнуется, но внутри у него происходит настоящий шторм, пока он говорит первые строки.       — На самом деле, я родился и вырос в Капитолии, а мои родители, — Кевин запинается, не желая говорить следующих слов, — мои родители — Кейли Дэй и Тэцудзи Морияма — мертвы. Ичиро подстроил смерть моего отца, а когда стало понятно, что он не жилец, мы сбежали с мамой.       Кевин находит взглядом своего настоящего отца и тот слегка улыбается ему и кивает, давая понять, что все в порядке.       — За помощь в побеге семья Морияма отправила Жана Моро участвовать в Голодных Играх, а когда тот смог вернуться оттуда живым — они подстроили участие его сестры и любимого человека, — Кевин видит, как на этих словах кривится лицо Жана, стоящего рядом с Ваймаком. — Но Элоди повезло, что вместо нее вызвался добровольцем Нил Джостен. На самом деле он тоже вырос в Капитолии и его настоящее имя Натаниэль Веснински. Да, он сын того самого Натана Веснински, бывшего распорядителя Игр.       Кевин кидает быстрый взгляд на экран с текстом, но тут картинка мерцает и сменяется видео. Он бросает непонимающий взгляд на Хэтфорда, который уже стоит над плечом одного из хакеров, яростно что-то говоря. Кевин надеется, что это какой-то локальный сбой и пытается продолжить говорить без подсказки:       — Нас троих принуждали участвовать в создании арен, как помощников распорядителей. Будучи такими же детьми, как и трибуты, мы создавали ловушки, смотрели как участники справляются с ними, и у нас не было возможности отказаться, ведь это было равносильно смерти.       Он замолкает, чтобы сделать вдох, когда ненароком его взгляд вновь падает на экран, запуская по его спине табун мурашек. Он узнает нижний уровень Тренировочного Центра и четверых людей, короткими перебежками пробирающихся вглубь, туда, где находятся подвалы. Где, со слов Натаниэля, Натан Веснински пытал предателей Капитолия, выуживая из них необходимые признания.       Он с ужасом смотрит на Хэтфорда, но тот машет ему рукой, чтобы он продолжал говорить. И хоть язык с трудом поворачивается, Кевин заставляет себя не молчать.       — Я хочу, чтобы вы знали, что никто не в безопасности, пока Морияма правят Панемом. Они готовы уничтожить даже свою семью, ради того, чтобы удержать власть в своих руках. Дистриктам и Капитолию нужно объединиться и вырвать свою свободу у них. Только так… — Кевин не может договорить, видя, что происходит на видео, продолжающем идти на экране монитора.       Несколько миротворцев окружают Мэри, Эндрю, Аарона и Каталину, отрезая им все пути отступления.       — Блять, — выдыхает Кевин, когда красный огонек камеры перестает моргать, знаменуя прервавшуюся трансляцию.

~ Мэри Веснински ~

      Конечно, она прекрасно понимала с самого начала, что ее план — отчаянное самоубийство. И своей жизнью она готова пожертвовать, но заставлять это делать кого-то еще — выше ее сил. Она кидает на Эндрю взгляд полный сожалений, но тот не видит ее, сосредоточенно оценивая их противников. Вооруженные миротворцы, готовые в любой момент напасть на них, наверняка успевшие сообщить об их проникновении.       — Мы практически на месте, — едва слышно шепчет Каталина, взглядом указывая на одну из железных дверей. — Если убьем их быстро, у нас будет шанс.       Мэри хочется зацепиться за ее слова, заставить себя действовать, как она делает это обычно, но сейчас она больше сосредоточена на путях отступления для их отряда.       — Если мы начнем стрелять, то это услышат сверху, и мы точно не сможем уйти, — также шепотом замечает Мэри, на что Эндрю тут же отвечает:       — Тогда действуем тихо, — а затем бросает Аарону: — Не высовывайся.       Мэри не успевает даже среагировать, как Эндрю срывается с места, подныривая под руку стоявшему ближе остальных миротворцу, с силой всаживая кинжал ему между ребер и тут же выдирая его из раны, чтобы ударить уже следующего. Секунда и Мэри с Каталиной тоже оказываются внутри этой бойни, выбивая из рук миротворцев оружие, заставляя тех биться в рукопашную.       Тяжелый кулак больно прилетает в челюсть Мэри, выбивая искры из глаз, но она заставляет себя сосредоточиться на бое, несмотря на плывущую картинку мира. Быстрым движением она достает кинжал из набедренных ножен и уже готовится нанести удар, когда ее запястье обхватывают крепкие мужские пальцы. Ей приходится молниеносно перебросить кинжал в другую руку и атаковать уже ей. Удар выходит слабым: неудобный хват не ведущей руки не способствует меткости и силе, но и этого оказывается достаточно для того, чтобы миротворец пошатнулся и инстинктивно потянулся к кинжалу, торчащему у него из плеча. И тогда Мэри отталкивается от земли и делает рывок вперед, с силой прикладывая мужчину затылком об торчащий из стены крюк, и тот грузно оседает на пол. Мэри оглядывается на своих союзников, чтобы оценить обстановку: Эндрю вывел из строя двоих, а Каталина яростно добивает миротворца, повалив того на пол.       “Кажется их было больше”, — думает Мэри, а потом находит взглядом недостающего, пятого противника. Он совсем молодой, едва ли старше Нила или Эндрю, а в его глазах стоит ужас. Одной рукой он держит Аарона за шею, а другой — прижимает пистолет к его виску.       — Я-я-я не хочу умирать, — заикаясь произносит парень, испуганно глядя Мэри прямо в глаза. — Не п-п-п-одходите или я убью его!       Аарон пытается выкрутиться из его хватки, но миротворец сжимает его шею еще сильнее и прикрикивает дрожащим голосом:       — Не д-д-ергайся!       Мэри замечает, как Эндрю оказывается рядом с ней и вскидывает пистолет, целясь в голову парня.       — Не стреляй, — тихо просит Мэри, но получает лишь презрительный взгляд и ледяной голос в ответ:       — Найдите Нила. Я сам разберусь здесь.       — Эндрю… — Мэри пытается поспорить, но тут не сдерживается уже сам Эндрю, прикрикивая на женщину:       — Блять, я сказал, пошла нахуй отсюда.       Мэри оторопело бросает взгляд на Эндрю и как будто видит его настоящим только сейчас. Каталина цепляет ее под локоть, уводя в сторону нужной им двери. Дрожащими пальцами они кое-как вскрывают замок, несколько раз роняя отмычки, и стоит им войти внутрь, как раздается выстрел. Мэри хочет броситься назад, но Каталина не дает ей пройти, силой заставляя двигаться дальше.       — Он не же не виноват, что оказался здесь. Мы могли бы связать его, обезоружить, вырубить. Зачем он его убил? — чуть ли не плача шепотом спрашивает Мэри, не рассчитывая на ответ, но неожиданно Каталина подает голос:       — Он прошел через Игры. Для него любой человек — угроза для жизни.       Несколько секунд спустя их нагоняют Эндрю и Аарон и дальше они идут в абсолютном молчании. Их шаги отражаются от стен, нагнетая атмосферу. Мэри была здесь не единожды и от запаха сырости и застоявшейся крови ее начинает тошнить.       Не думать, в каком состоянии сейчас Нил. Просто найти его. Доставить в Тринадцатый. Четкий план, в котором нет места эмоциям и чувствам.       Они доходят до самого конца коридора и Мэри передает отмычки Каталине, понимая, что не сможет справиться самостоятельно. И когда дверь наконец открывается, Мэри замечает заплаканное лицо Элисон, а сразу после слышит ее испуганный голос, а от ее слов дыхание замирает:       — Помогите! Нил… Он умирает…