Проигрыш безымянных

~ Эндрю Миньярд ~

      Яркий свет из коридора освещает дрожащее, колотящееся в судорогах тело Нила, и Эндрю, задыхаясь, делает быстрый шаг вперед, вырывая из рук застывшей в ступоре Мэри отмычки. Взлом замка занимает всего несколько секунд, но и они кажутся Эндрю непозволительно долгими. Он бросается к Нилу, не имея ни малейшего понятия, как ему помочь. Эндрю пытается удержать голову Нила, которой тот ударяется об пол и решетку, не контролируя судороги собственного тела.       – Сделай что-нибудь! – с истеричной мольбой в голосе он впервые просит Аарона о помощи и, видя, что тот стоит неподвижно добавляет уже тише, с надломом: – Блять, пожалуйста!       И тогда Аарон будто выходит из оцепенения, оказываясь рядом с Эндрю, на ходу раскрывая свой рюкзак-аптечку. Он достает какие-то ампулы, шприцы и действует достаточно быстро, особенно для человека, которого еще несколько минут назад пытались убить. Хотя близость к смерти уже настолько привычна, что ее можно не считать осложняющим фактором.       – Крепко держи его голову и плечи, – дает указания Аарон и Эндрю, дождавшись пока Мэри окажется рядом, меняет положение своих рук, чтобы крепче прижать дергающееся тело Нила к полу. Мэри же подкладывает ладони под затылок Нила, удерживая его голову на своих руках.       Аарон вводит содержимое одной из ампул, тут же отбрасывая ее и шприц в сторону, вскрывая новые.       – Нужно еще две инъекции, – крепко стиснув зубы произносит Аарон, разбивая кончик ампулы, и вбирает ее содержимое в шприц. Эндрю знает, что смелость – не самая сильная черта его брата, но то, как сосредоточенно и четко он действует, когда дело касается медицинской помощи, всегда его восхищает. И, конечно, Аарону абсолютно незачем это знать.       – Почему его так трясет? – дрожащим голосом спрашивает Мэри и, пусть Эндрю тоже хочет узнать причину, сейчас явно не время для этого вопроса. Видимо, так считает и Аарон, ведь Мэри удостаивается лишь раздраженного скользящего взгляда, после чего он делает уже вторую инъекцию.       – Пусти меня! – неожиданно подает голос Элисон и Эндрю поднимает голову, отвлекаясь от Нила, чтобы оценить обстановку. И с одобрением кивает Каталине, крепко удерживающей вырывающуюся Элисон. Судя по ее крикам, она явно не в себе, а стоит ей увидеть Нила в таком состоянии, все станет еще хуже. Самым простым решением справиться с истерикой стали бы транквилизаторы, но тащить двоих на себе – непозволительная роскошь для их отряда.       Внезапно с губ Нила срывается приглушенный хрип, как будто он пытается сделать вдох, но кислород не достигает своей цели. Он распахивает глаза, но они не фокусируются ни на чем, беспорядочно шаря по потолку. От удивления хватка Эндрю слегка расслабляется и в ту же секунду по телу Нила проходит очередная судорога, из-за чего рука Аарона вздрагивает и он едва не попадает иглой в челюсть Нила. Эндрю ловит на себе разъяренный взгляд брата и вцепляется в плечи Нила с новой силой, давая Аарону возможность завершить все манипуляции.       Тело Нила окончательно обмякает лишь несколько минут спустя.       – Надо уходить, остальное – в машине, – заявляет Каталина, прижимая к себе продолжающую всхлипывать Элисон.       – Эндрю… – обращается к нему Мэри, но тот ее перебивает, предугадывая вопрос.       – Я сам понесу его. Так хоть кто-то из нас сможет воспользоваться оружием, – Эндрю бросает презрительный взгляд на Элисон и говорит: – Ты. Поплачешь потом, сейчас берешь себя в руки и держишься за мной. Каталина, ты замыкаешь.       Элисон может лишь кивнуть в знак принятия его слов, но слезы новой волной начинают катиться по ее лицу. Что ж, пусть рыдает, но идет сама. Такой вариант кажется Эндрю самой безопасной расстановкой, хотя о какой вообще безопасности может идти речь в их ситуации? И все же, он не командир их отряда, и ему приходится с этим мириться. Он вопросительно кивает Мэри, и та одобряет его предложение коротким:       – Тогда я иду первой. Аарон, за мной.       Эндрю подхватывает Нила на руки и тут же чувствует, как его куртка намокает, а в нос бьет до этого успешно игнорируемый металлический запах крови.       Конечно, он знает, что это, но старается не вспоминать о жутких глубоких ранах на спине Нила. Но не думать о том, что они – последствие его нерешительности, не получается.       “Потом. Договоришься со своей совестью потом. Сейчас – надо уйти отсюда. Живыми. Всем вместе”.       И они быстро, насколько только возможно, идут к выходу из подвалов, прямиком на парковку, где на них напали миротворцы. Эндрю не смотрит на трупы, сосредотачивая всего себя на том, чтобы просто идти. Он не может удержаться от того, чтобы посмотреть в лицо Нила, и его дыхание сбивается. Среди кровавых подтеков и шрамов от уголков его глаз спускаются светлые дорожки слез. И что-то ломается в Эндрю, когда он видит это неосознанное проявление слабости.       “И это тоже потом. Все… потом. Когда вернемся. Если вернемся”.       И стоит ему мысленно начать сомневаться в их возвращении, как парковку разрывает рев двигателя, и прямо перед ними останавливается военный автомобиль миротворцев, перегораживая дорогу. Мэри и Каталина тут же вскидывают оружие, но все понимают: шансов у них нет. Миротворцев больше десятка и они наставляют на них дула своих автоматов. Эндрю видит лицо каждого из них и ни на одном из них нет даже намека на эмоции.       “Не то что у того труса, угрожающего Аарону”, – почему-то думает Эндрю, продолжая просто стоять, прижимая к себе Нила, чье слабое дыхание сейчас едва ощутимо согревает его шею.       – Миссис Веснински, сдавайтесь или мы откроем стрельбу, – резкий прокуренный голос, вероятно, главного миротворца нарушает напряженную тишину в серых стенах парковки.       Мэри бросает короткий взгляд через плечо, встречаясь глазами с Эндрю, как будто надеясь, что у того есть хоть какой-то план. Но плана не было. Они могут попытаться прорваться и с вероятностью девяносто девять процентов погибнуть или сдаться, подняв вероятность своей смерти до ста. И Эндрю медленно ведет головой вправо-влево, говоря “нет”. Раз им все равно конец, то стоит захватить с собой на тот свет как можно больше ублюдков из Капитолия.       Он не успевает сделать абсолютно ничего, как из водительской кабины показывается рука, бросающая дымовую шашку прямо между столпившимися миротворцами и Мэри.       Темный серый дым начинает заполнять все вокруг, погружая парковку в плотный туман. Но за мгновение до того, как глаза Эндрю начинают слезиться, а ноги – подкашиваться, он замечает выпрыгивающих из кабины двух миротворцах в масках, защищающих их от воздействия дыма. Но он не успевает осмыслить происходящее: ядовитый дым затуманивает его сознание, заставляя опуститься на пол, чтобы не уронить Нила.       Эндрю пытается найти взглядом Аарона, но у него не выходит разглядеть ничего дальше вытянутой руки. И тогда он выбирает смотреть на Нила, как будто мирно спящего на его плече.       Мысли путаются и почти сразу выскальзывают из головы Эндрю и он понимает, что до того, как он потеряет сознание остаются мгновения. Эндрю заботливо проводит по лицу Нила большим пальцем, бережно стирая дорожки от слез, и тихо произносит:       – Я так тебя ненавижу.       “Ненавижу за то, что мы все умрем здесь или даже хуже. За то, что доверился. За то, что не оттолкнул. За то, что пытался спасти. За то, что заставил почувствовать хоть что-то. Ненавижу”.       В голове проносится воспоминание об их разговоре на балконе Тренировочного центра и Эндрю нерешительно тянется к бедру, где закреплен нож.       “Они продолжат его пытать, как только он придет в себя. Нил хотел не мучаться, но в итоге…” – Эндрю вновь глядит на измученное лицо, но его черты размываются под действием токсичного дыма.       — Блять, я не могу тебя убить, — обессилено произносит Эндрю, едва удерживая глаза открытыми. Но его выдержки хватает лишь на несколько секунд, в течение которых постепенно из мира исчезают краски и звуки, оставляя Эндрю наедине с пустотой.

~ Ники Хэммик ~

      — Ты точно уверен, что этот дым для них безопасен? — в очередной раз взволнованно спрашивает Ники, аккуратно приподнимая незнакомую ему девушку, чтобы перенести ее в кузов.       — Ты спрашиваешь уже в четвертый раз, — вздыхая отвечает ему молодой миротворец, затаскивающий Эндрю в автомобиль. — И так и быть, я тебе отвечу в четвертый раз, но только потому, что ты, ну, очень симпатичный. Нет, он не опасен. Да, они скоро придут в себя. И да, нам надо поторопиться, пока кто-нибудь не заметил, что целый отряд миротворцев не выходит на связь.       — Ты, блять, делаешь мне комплименты, пока мы затаскиваем моих близких без сознания в автомобиль миротворцев? — ошарашенно произносит Ники, практически не отвлекаясь от своего дела. Практически.       — Одно другому не мешает, — и новый знакомый Ники подмигивает ему, уложив последнего человека в кузов.       Стоп, знакомый? Да они даже имен друг друга не знают! И, как будто в ответ на его немое восклицание, миротворец оборачивается на него и произносит:       — Я Эрик. Ну, на случай, если тебе важно знать имя того, кто с тобой флиртует.       «Блять, да он издевается!» — мысленно ругается Ники, но… Внешне Эрик чертовски привлекательный. Настолько, что несложно забыть, что он миротворец. Но Ники помнит.       — Мне похуй, а ты… — Ники не успевает даже придумать, как назвать Эрика, когда тот перебивает его с наглой улыбкой на все лицо: — Красавчик? Да, я знаю, ты тоже ничего. А теперь садись за руль и поехали отсюда.       Ники ошарашенно глядит на нахальное довольное лицо Эрика и молча стиснув кулаки делает то, что ему сказал миротворец. Они выезжают с парковки, оставляя за собой разбросанные бессознательные тела миротворцев, выведенных из игры дымом.       Ники старается не отвлекаться от дороги, но то и дело ловит на себе долгие, как будто оценивающие взгляды Эрика, и, наконец, он не выдерживает, и встречается глазами с ним, раздраженно спрашивая:       — Чего пялишься?       — Пытаюсь понять, как тебя занесло сюда, — задумчиво отвечает он, подпирая подбородок кулаком. —       А не очевидно? — Ники кивком указывает на кузов, где пока продолжают спать остальные члены их отряда.       — Что они делают здесь мне понятно. Мэри вытаскивает сына, Каталина, как я могу догадаться, шпионила для Тринадцатого. Близнецы… Ну, один из них выжил на играх, другой, наверное, пошел за братом. А ты? Ты не выглядишь как боец…       — Иди. Нахуй, — отрезает Ники, резко уводя машину влево, из-за чего нахальный миротворец ударяется головой о боковое стекло.       — Какие мы злые, — смеется Эрик, потирая ушибленное место. — На будущее: води аккуратнее. У нас ценные пассажиры. Ну и без меня вас бы всех уже в живых не было, так что… Будь добр: понежнее.       И Ники решает, что единственный способ заткнуть Эрика — это просто его игнорировать. Именно так Эндрю вынуждал самого Ники замолчать: неинтересно говорить, если тебя не слушают. И не заметить это сходство между ним самим и миротворцем оказывается сложнее, чем он думал. И пусть оставшуюся часть пути они едут молча, Ники то и дело ощущает на себе чужой взгляд.       И время от времени смотрит в ответ.       На удивление они выезжают из Капитолия и добираются до Тринадцатого без каких-либо проблем. Уже на подъезде к дистрикту Аарон приходит в себя и Эрик пересаживается из кабины водителя в кузов, где вкратце пересказывает последние события. Ники слушает вполуха, сам зная лишь часть истории: ему-то Эрик не удосужился рассказать, как он оказался в нужном месте. Из обрывков фраз он узнает, что Стюарт все-таки побоялся рисковать собственной сестрой и попросил помощи у него. А значит, спасение Нила стоило ему целых двух шпионов внутри Капитолия.       "Интересно, насколько это критично для Сопротивления?" — почему-то задается вопросом Ники, а услышав злой крик Аарона, в котором упоминается Нил, думает о том, что, если бы первым пришел в себя Эндрю, то Эрик был бы уже мертв. Да и самому Ники прилетело бы знатно за то, что доверился миротворцу. Как будто бы у него был выбор!       На подъезде к Тринадцатому их встречают несколько человек и только сейчас Ники понимает, насколько сильно был напряжен все это время. Он выскальзывает со своего места, но с трудом удерживается на ногах, когда чувствует на себе чьи-то руки.       — Ты неплохо держался, — негромко замечает Эрик, придерживая Ники за плечи, пока тот пытается удержать равновесие.       — Ага, ты тоже... молодец, — неожиданно без тени иронии отвечает Ники, повернув голову в сторону Эрика. Он замечает слегка вспыхнувший румянец на чужих щеках и негромко подводит итог. 1:1. Что ж, возможно они друг друга стоят.