Проигрыш безымянных

~ Эндрю Миньярд ~

      Ночь перед операцией была первой, которой Эндрю проводит вне медицинского крыла. Аарон не пускает его остаться рядом с Нилом, прикрываясь приказом Хэтфорда, но Эндрю догадывается, что тот лишь хочет, чтобы он выспался. Ночи рядом с Нилом были беспокойными: он часто кричит во сне, полностью не приходя в сознание, и Эндрю каждый раз просыпается, чтобы проверить его состояние, из-за чего под его глазами залегли глубокие тени, а раздражение стало сопровождать его постоянно. Но он все равно приходит к нему каждую ночь, чувствуя вину и… Что-то еще. Шаткое, неспокойное, название которому он не может дать.       До отъезда остается чуть меньше часа и Эндрю решает ускользнуть от своего отряда во главе с Теей, чтобы заглянуть в медицинское крыло. Он сам не уверен, что именно движет им: желание проверить Нила или… Или попрощаться с Аароном. В конце концов Эндрю может погибнуть во Втором, а учитывая слова брата, после Игр, когда они, наконец, встретились… Что ж, наверное, будет несправедливо исчезнуть вновь, не сказав ни слова.       Эндрю проскальзывает в палату Нила, замечая, что тот не один: ссутулившись, Мэри сидит на стуле, держа его ладонь в своих. Она оборачивается, вероятно услышав его шаги, и Эндрю замечает, как измученно выглядит женщина. Кажется, эту ночь она провела здесь, пытаясь наверстать упущенное в карцере время. Ее лицо опухло и Эндрю догадывается, что она проплакала не один час, сидя рядом с сыном.       — Почему… — Мэри запинается, но тут же берет себя в руки, хоть и голос у нее дрожит: — Почему ты в форме?       Эндрю скользит взглядом по выданной ему одежде, как будто только сейчас замечая, что одет не так, как обычно. Черная форма, с бронированными вставками, кажется довольно практичной, но это единственное, что не вызывает отвращения в предстоящей операции.       — Мы едем во Второй, — безразличным тоном произносит Эндрю, тут же замечая, как глаза Мэри расширяются.       — Зачем ты влез в это? — звенящим голосом произносит женщина, и Эндрю отчетливо слышит обвинение в свою сторону.       — Не то, чтобы меня спрашивали.       — Боже, Эндрю. Мне жаль, — Мэри тут же тушуется и отворачивается, но сразу резко подскакивает со своего места. — Ты, наверное, хотел с Нилом побыть, да? Я могу уйти, если…       — Не надо. Я ненадолго, — спокойно отвечает Эндрю, опускаясь на койку. Несмотря на его слова, Мэри все-таки уходит, пообещав вернуться через несколько минут, за что Эндрю ей благодарен.       Он смотрит в лицо Нила, замечая крошечные изменения. Шрамы затянулись и покрылись темной коркой. Отек под глазом стал значительно меньше, но Эндрю знает: этот глаз повреждён слишком сильно и видеть им Нил уже не сможет. Аарон предложил попробовать переливание крови, чтобы понизить концентрацию обжигающей дряни в его организме, и, кажется, это помогло: бледное лицо Нила стало чуть менее синим, а пульс перестал зашкаливать.       Эндрю нерешительно кладет свою руку на ладонь Нила, мягко сжимая его пальцы своими. Его кожа теплая, но не горячая, как это было еще несколько дней назад.       — Кажется, ты все-таки не хочешь умирать, — одними губами произносит Эндрю, проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони Нила.       Откуда в нем столько силы, чтобы бороться за свою жизнь? Эндрю практически сдался, пережив куда менее травмирующие события, а Нил готов вырвать собственную жизнь из лап смерти, невзирая на сводящую с ума боль. Он смотрит на него не в силах оторвать взгляд, не заботясь о том, что его скоро начнут искать люди Стюарта. В голове роятся сотни мыслей, но Эндрю молчит.       А что он может сказать?       “Прости, что не убил тебя на арене, как мы договаривались?”       Эндрю вспоминает тот злосчастный поцелуй, на который он решился, чтобы, как ему на тот момент казалось, облегчить последние мгновения Нила.       “Что было, если бы он просто перерезал ему горло?”       И тут же приходит ответ: ничего. Ничего бы не было. Нил бы погиб на арене, быстро, безболезненно, так, как сам хотел. Ему не пришлось бы терпеть пытки все эти дни. Он был бы мертв. В груди что-то сжимается и Эндрю прогоняет непрошеные эгоистичные мысли о том, что он бы не хотел такого исхода.       — Эндрю, — едва слышный шепот касается его слуха и Эндрю резко поднимает глаза на лицо Нила. Дыхание замирает от его взгляда: он впервые сфокусирован, а не плавает в пространстве пытаясь выловить хоть что-то. Он чувствует, как чужие пальцы пытаются стиснуть его ладонь, но в них слишком мало силы, и тогда он сам сжимает руку Нила.       Тот больше ничего не произносит, видимо потратив на одно слово весь свой запас энергии. Но его глаза остаются открытыми, и Эндрю видит стоящие в них слезы, понимая, что боль не ушла полностью. Он хочет отойти, чтобы позвать Аарона, но Нил едва ощутимо оцарапывает его пальцы отросшими ногтями и отрицательно качает головой из стороны в сторону.       — Можно. Побыть. С тобой? — через силу выдавливает из себя Нил, делая паузу после каждого слова, и все внутри Эндрю рушится, падая в бездну. Он понимает, что Нил просто хочет побыть в сознании, а не вновь провалиться в медикаментозный сон, но те слова, что он выбрал, заставляют Эндрю задохнуться. В голове не остается никаких мыслей, только единственное желание: застыть в этом мгновении на вечность. Но Эндрю сам себя одергивает: Нил не в том состоянии, чтобы трезво мыслить, а с его замашками мученика он уже знаком слишком хорошо, чтобы позволить страдать.       Одной рукой он продолжает сжимать ладонь Нила, а другой — нажимает тревожную кнопку, чтобы пришел кто-нибудь из медперсонала.       Эндрю слышит приближающиеся шаги, но продолжает смотреть на Нила, ловя на себе взгляд обжигающе ледяных глаз. Похоже, тот понял его замысел. Что ж, это хороший знак: по крайней мере, голова у него работает.       — Пожалуйста, не надо, — тихо хрипит Нил, переворачивая все внутри Эндрю вновь. Он ненавидит это бессмысленное слово. Он знает, что оно не подействует.       — Я не могу остаться с тобой, — шепчет Эндрю, заметив подошедшего Аарона. Тот быстро вводит Нилу очередную дозу лекарств, из-за чего его глаза начинают тяжелеть. Эндрю видит, как Нил пытается сопротивляться, но у него нет шансов, и они оба это знают.       — Я… — начинает говорить Нил, но обрывается на полуслове и замолкает, оставляя Эндрю в неведении.       — Если все пойдет по плану, то к твоему возвращению ему уже не придется постоянно колоть это, — замечает Аарон, глядя куда-то в сторону.       — Я могу не вернуться, — тихо говорит Эндрю и собираясь с духом кладет ладонь на плечо Аарона, из-за чего тот вздрагивает и внимательно смотрит в лицо брата. Эндрю стоит огромных усилий притянуть его к себе и легонько сжать в объятиях. Он чувствует, как Аарон замирает на несколько мгновений, а после обнимает его в ответ.       — Спасибо, — едва слышно благодарит Аарон и его голос дрожит. — У меня есть кое-что для тебя, но я надеюсь, что это тебе не пригодится.       Аарон выскальзывает из невесомых объятий и протягивает Эндрю небольшую черную капсулу. Тот неуверенно крутит ее в руках, с недоумением глядя на него, пытаясь понять что это.       — Я подумал, что будь у Нила ягоды морника, которые вы нашли чуть раньше финала, он бы… — Аарон замолкает и отводит взгляд, пытаясь подобрать подходящие слова, но у него не выходит. — Я бы не хотел для тебя того, что произошло с ним, поэтому сделал это.       Аарон кивает на капсулу и продолжает:       — Там концентрированный яд морника. Убьет за несколько секунд. Но, я прошу тебя, используй, только когда поймешь, что выхода точно нет. Я хочу, чтобы ты вернулся живым. И если, моего желания недостаточно, сделай это ради него, — с какой-то злостью и презрением Аарон кивком указывает на спящего Нила, продолжая быстро чеканить слова, не глядя на брата. Эндрю озадаченно вращает в пальцах запечатанную мгновенную смерть, а затем переводит взгляд на Аарона. Тот не смотрит в ответ, прожигая взглядом стену.       — Спасибо.       Голос Эндрю звучит непозволительно громко в замершей тишине.       — За такое не благодарят. Надеюсь, тебе не пригодится, — глухо отвечает Аарон, а мгновение спустя в медицинское крыло врываются несколько человек, в которых Эндрю узнает членов их отряда.       — Миньярд, какого хуя ты съебался от команды? — зло шипит на него один из бойцов, хватая за руку, которую Эндрю резко вырывает из чужой хватки. Он не произносит ни слова, молча направляясь к выходу, но в последние мгновение бросает быстрый взгляд на Нила, мысленно прощаясь. Надеясь, что Аарон прав и Нил будет в порядке к его возвращению. Надеясь, что он сможет вернуться.

~ Нил Джостен ~

      “Я не могу с тобой остаться”, — последние четкие слова, услышанные до того, как веки Нила становятся невыносимо тяжелыми.       "Я могу не вернуться" — доносится уже на грани сознания, когда сил на сопротивление снотворному совсем не остается.       Нил слышит эти слова, произнесенные голосом Эндрю, доносящиеся до него сквозь стены мутного сознания, и он тут же пытается вырваться из объятий тьмы. Почему-то это звучит как прощание, как будто Эндрю пытается сбежать. В памяти всплывают руки Эндрю с белыми едва заметными шрамами, и Нил пугается, мысленно объединив эти два факта в один жуткий итог. Он погружается на самое дно отчаяния и, коснувшись его, резко отталкивается, чтобы вырваться из этого бесконечного кошмара.       — Не уходи! — хрипло вскрикивает Нил, резко садясь на койке, и тут же жалеет об этом действии. Его тело заваливается на бок, а онемевшие конечности пронзает тысяча крошечных иголочек. Голова как будто взрывается на части, а в глазах темнеет. Но почему-то он не падает. Чьи-то руки бережно подхватывают его и укладывают назад на подушку.       — Все хорошо, — раздается женский голос и Нил вздрагивает. Он думал, что уже никогда не услышит его вновь, а сейчас зажмуривается, боясь, что иллюзия развеется, если он откроет глаза. Но вместо того, чтобы испариться, Мэри касается его пальцев и мягко сжимает их, давая Нилу возможность заземлиться и поверить в ее реальность.       — Мама, — дрожащим голосом произносит он, когда слышит сдавленный всхлип Мэри. Нил распахивает глаза и видит ее. Настоящую, живую. В глазах матери блестят слезы, но на лице заметна дрожащая улыбка. Нил редко видел ее, показывающую собственные эмоции, но глядя на нее сейчас замечает целый ураган чувств, и сам не сдерживается от тихого всхлипа.       — Боже, как ты меня напугал! Ты идиот! Зачем ты вообще полез на арену?! Нил, ты же мог умереть там! Я… А ты! Блять, у меня просто слов нет! — Мэри продолжает говорить, и и так запутанные мысли Нила перемешиваются еще сильнее, из-за чего голова начинает неприятно гудеть.       — Главное же, что я жив, правда? — выдавливая из себя слабую улыбку, произносит Нил. И в это мгновение он понимает, что больше не чувствует той жуткой боли, которая прожигала его тело каждый раз, стоило ему проснуться. Он нерешительно пытается пошевелить ногой, но тут же понимает, что это — ошибка: она тут же взрывается болью, и Нил морщится, что не ускользает от взгляда Мэри.       — Нам почти удалось вывести яд из твоей крови, но, боюсь, он не единственная проблема, — произносит женщина, осторожно проверяя рану на ноге Нила. Тот замечает проступившую кровь на белых бинтах, пытаясь вспомнить как это вышло. И с ужасом понимает, что не знает, откуда ножевое на его бедре. Следующее осознание настигает его, не дав до конца принять предыдущее. Он смутно понимает, о каком яде речь. Из воспоминаний о последних нескольких днях остается только жгучая боль, но откуда она взялась и что было до нее, Нил не может вспомнить.       — Нил?.. — обращается к нему Мэри и он только сейчас замечает, как трясутся его руки.       — Я не помню, что со мной произошло, — он растерянно глядит на маму, желая получить хоть какое-то ответы. Нил судорожно пытается отыскать в памяти последнее настоящее воспоминание, перебирая все, что приходит к нему в голову. Элисон, приводящая его волосы в порядок. Но это же было еще до Игр? Неудобный костюм, с удушающим воротом, и объективы камер — это тоже было до арены, но почему-то кажется, что после.       Что последнее он помнит об Играх? В мыслях всплывают перемешанные образы: планолет, датчик Джереми в его окровавленных руках, Рико, крепко прижимающий его тело к влажной земле. И, если в появление младшего Мориямы на арене Нил еще может поверить, то еще одно воспоминание кажется ему бредом воспаленного сознания.       Он помнит жесткие пальцы, сжимающие его волосы, помнит горячие губы Эндрю на своих собственных губах. Но это точно не может быть правдой, просто его мозг пытался защитить его психику, выдумывая желанные образы, подменяя ими травмирующие воспоминания. Он пытается вспомнить что-то еще, но замечает слезы в глазах матери и напрягая с трудом слушающиеся его связки произносит тихое:       — Мам?       — Я не знаю всего, что с тобой случилось в Капитолии, а то, что знаю… Может к лучшему, что ты не помнишь? — неуверенно произносит Мэри.       В Капитолии. Он был в Капитолии все это время? Нил пытается вспомнить что-то еще, но в голове все еще царит туман. Резкое воспоминание о криках Элисон заставляет его вздрогнуть и Нил, задержав дыхание, задает вопрос:       — Там была Элисон? С ней все хорошо?       — Да, она в порядке. Она заходила к тебе несколько часов назад, — и по тому, как Мэри отводит взгляд, Нил понимает, что это не вся правда, но допытываться сил нет. Он чувствует, как от переизбытка информации начинает погружаться в сон, но успевает спросить, прежде чем отключиться полностью:       — Где Эндрю?       Мягкая улыбка на лице Мэри говорит красноречивее любых слов, но она все же отвечает на его вопрос:       — Он скоро вернется. Отдыхай, тебе нужно восстанавливаться.       Нил устало кивает и прикрывает веки, не задумываясь о том, что Мэри ушла от прямого ответа. Он хочет спросить еще и про Жана и Джереми, про Элоди и Кевина. В мысли приходит воспоминание о его коте, которого он не видел уже очень давно. Но все это быстро исчезает и Нил погружается в спокойный сон, зная уже наверняка, что он и его близкие в безопасности.

~ Джереми Нокс ~

      С появлением Элисон Жан становится куда более дерганным, хотя казалось бы, куда больше? Несколько последних дней он проводит вечера у нее, прося Джереми побыть вместе с ними, и тот искренне не понимает, почему Жан берет его с собой. Ему не была неприятна компания Элисон, но он буквально каждый раз ощущает себя лишним, как будто этих двоих связывает что-то, чем ни один из них не хочет делиться с миром. Но друг другу они смогли довериться.       — Я могу попросить его не заходить ко мне так часто, — нарушает тишину Элисон, обращаясь к Джереми. Жану пришлось оставить их на время, чтобы выполнить одно из бесконечных поручений Стюарта, и до этого момента Джереми и Элисон сидели в тягучей тишине.       — Меня это не напрягает, — отвечает он, подняв взгляд на Элисон, задумчиво поправляющую перевязку левой рукой. Ее правая рука болтается на повязке, до кончиков пальцев зафиксированная гипсом. Джереми слышал, как Элисон рыдала, пока кто-то из врачей разбирался с ее травмами. И не смотря на то, что ей повезло и на левой руке каким-то чудом не оказалось ни одного перелома, по прогнозам врачей раненные пальцы Элисон не будут слушаться ее как раньше.       — И все же… — начинает было Элисон, но Джереми ее перебивает:       — Это нужно не только тебе, но и Жану. И я буду рад, если вы сможете помочь друг другу.       — Я думала, ты будешь ревновать, — тихо произносит Элисон, опуская глаза в пол, но на ее лице Джереми замечает слабую дрожащую улыбку.       — Боюсь, я слишком ему доверяю, чтобы ревновать к кому-то, — стараясь не звучать слишком уж серьезно отвечает Джереми, ловя на себе полный грусти взгляд Элисон. Он не знает, о чем она думает, но не хочет, чтобы она чувствовала себя лишней, и решает сменить тему.       — У меня есть идея. Знаешь, в детстве мы часто ломали себе что-нибудь и постоянно ходили в гипсе. Но в дистриктах он дешевый и серый и выглядит это очень уныло. Поэтому мы расписывали его. Хочешь себе автограф победителя Голодных Игр? — с хитрой улыбкой предлагает Джереми и увидев, как грусть в глазах Элисон сменяется воодушевлением, решает подлить масла в огонь: — Может хочешь уникальный дизайн?       И Элисон уже широко улыбается.       — Давай что-нибудь на твой вкус.       Джереми аккуратно встает с кровати соседки Элисон и медленно идет к столу, где заприметил черный маркер. Он двигается плавно и осторожно, помня о не до конца заживших ранах. Сняв колпачок чересчур резким движением, Жан морщится: место, где находился датчик слежения, вспыхивает яркой болью. Он чувствует, что рука дрожит, но не подает виду, что что-то не так.       — Цветочек, котик? Могу что-то неприличное, — весело предлагает Джереми и уже тянется маркером к гипсу, когда Элисон смеясь выдирает свою руку:       — Эй! Я думала, ты не такой!       — Я родился в одном из самых бедных дистриктов, что с меня взять? — с улыбкой глядя на расслабленное лицо Элисон произносит Джереми и насладившись ее смехом спрашивает: — Так что нарисовать?       — А лису сможешь?       — Давай попробую!       Джереми никогда не был хорошим художником, но сейчас старательно выводит контур дрожащей рукой. Лисичка получается кривой, но вполне узнаваемой.       — Милая! — замечает Элисон, когда Джереми отпускает ее руку, давая полюбоваться результатом. И Элисон внезапно обнимает Джереми, прижимая к себе и едва слышно произносит:       — Спасибо.