Проигрыш безымянных

~Кевин Дэй~

      — Вы почти на месте. Минутная готовность, — объявляет Кевин, глядя в мониторы, с открытыми картами и геолокацией машины Тринадцатого. Движущаяся точка на карте замедляется, а через минуту действительно замирает на месте.       — Разделяемся на две группы. Эндрю и вы двое — идете со мной, — вероятно, Тея кивком указала на кого-то из ее отряда, но Кевин не мог знать на кого именно и он раздраженно закатывает глаза: неужели так сложно обратиться по имени? Но следующие слова девушки заставляют сердце Кевина застыть, а после помчаться с огромной скоростью. — Дэвид, возглавите вторую группу, как и обсуждали утром.       Кевин пересматривает список участников операции и видит, что имя одного из бойцов вычеркнуто, а над ним выведено имя его отца. Он резко поворачивает голову в сторону, где сидит Стюарт, но тот даже не взглянул на него, а продолжил внимательно изучать отчеты разведки. Кевин, предварительно отключив микрофон, задает вопрос, стараясь не звучать испуганно:       — Почему он там?       Хэтфорд безразлично поднимает взгляд на него, как будто не понимая, о чем его спрашивают, но несколько мгновений спустя до него доходит:       — А, ты про Ваймака. Он присоединился к операции утром. Я думал, ты в курсе.       Но Кевин не знал. Он бы… Он бы попытался остановить отца, сделал бы все, чтобы тот не стал участвовать в этом. В миг слова Эндрю о непродуманности плана стали значить слишком много, обрели вес и смысл. Но уже поздно что-то менять и Кевину не остается ничего больше, кроме как взять себя в руки, включить микрофон и вернуться к координированию операции.       Тея раздает последние указания Ваймаку и от ее уверенного голоса в душе Кевина рождается надежда, что все пройдет гладко и никто не пострадает. Он внимательно смотрит в изображения с камер, оценивая обстановку: все выглядит спокойно. Ни единой души.       — Все чисто, можете начинать, — объявляет Кевин, хотя в душе неспокойно, но он отбрасывает тревожные мысли, стараясь действовать рационально. Несколько мгновений спустя пульсирующие точки распространяются по карте, разделяясь на две группы, и Кевину приходится чуть ли не заставлять себя не думать о том, что он вновь участвует в организации бойни, как это было всего два года назад. И пусть в этот раз это — не шоу, а реальная операция, сходства слишком бросаются ему в глаза.       Дверь отъезжает с неприятным скрипом, заставляя Кевина вздрогнуть и обернуться. На входе с кружкой, над которой поднимается белый пар, стоит Мэри Веснински. И выглядит она мягко говоря плохо: волосы спутались в ком, а под покрасневшими глазами залегли глубокие тени. Она бросает взгляд на Хэтфорда, а после неожиданно переводит свое внимание на Кевина и идет к нему, чтобы занять соседнее кресло.       — Я отстранил тебя от этой операции, — раздраженно замечает Стюарт, на что женщина, даже не взглянув на брата, отвечает:       — А просила, чтобы ты не втягивал в это детей. Как видишь, срать мы хотели на слова друг друга. Поэтому, будь добр, заткнись и выполняй свою работу.       Кевин ошарашенно оборачивается на Мэри, за что тут же получает замечание и в свою сторону:       — А ты, раз уж влез во все это, не отвлекайся и смотри в оба. Ситуация может измениться в любую секунду и, если они пострадают, — это будет и на твоей совести тоже.       — Мэри… — начинает Стюарт, но и ему женщина не дает договорить:       — Там есть люди, которым я обязана жизнью. И тебе я не доверю больше никого. Поэтому, я повторюсь, выполняй свою работу, а я прослежу, чтобы ты не отправил их всех на тот свет ради крошечной вероятности успеха.       Кевин всегда знал, что Мэри готова пойти на многое, но вот так в открытую осуждать действия главы Сопротивления… Наверное, так может только она. И даже несмотря на то, что после их вылазки за Нилом, Мэри оказалась в карцере, она все равно находит в себе силы отстаивать свое мнение.       “Интересно, у этих ее слов будут последствия? Или же Хэтфорд простит ей?” — думает Кевин, изо всех сил делая вид, что не слышит ни звука из их перепалки.       Внезапно в их наушниках раздается голос Теи, заставляющий их всех замолчать, и вернуть все свое внимание к операции.       — Дом Правосудия разрушен. Какие наши действия? — сквозь шум ветра Кевин различает голос Теи и вздрагивает от этих слов. Еще несколько часов назад по данным от разведчиков все было в порядке, а сейчас…       — Нужно проникнуть вовнутрь. Оставишь кейс там и уходите, — быстро передвинув микрофон Кевина к себе, отдает команду Мэри, за что Стюарт ее награждает полным злости взглядом.       — Постарайся найти кого-нибудь там, в идеале саму Роксану. Нельзя терять кейс, — добавляет Стюарт, пока Кевин передвигает свой микрофон обратно к себе.       — Принято, — коротко отвечает Тея, отключаясь.       — Еще раз ты влезешь, Мэри, и отправишься в карцер, но уже на куда дольше. Ты же так хотела побыть с сыном, вот и иди туда, — ледяным тоном произносит Стюарт и по его голосу Кевин понимает, что он действительно может вернуть женщину в карцер, не взирая на то, что она его сестра. Но Мэри и не думает уходить, а, наоборот, внимательно вглядывается в экран, наблюдая за движением точек.       — Камеры транслируют без задержек? — неожиданно спрашивает Мэри, на что Стюарт кивает. — Тогда у меня очень плохие новости. Деревья на изображениях неподвижны, но в сообщении от Теи слышен сильный ветер. Да и они должны были попасть на вот эту камеру.       И пусть Мэри говорит совершенно безразлично, Кевин понимает, что ее спокойствие не продлится долго. Он видит, как белеют ее пальцы, сжимающие кружку. Как на губе появляется капелька крови от оторванной кожицы. Мэри, как и сам Кевин, боится.       — Уходите оттуда, быстро! — вскрикивает Кевин, замирая в ожидании ответа, надеясь, что еще не слишком поздно. Молчание длится невыносимо долго и Кевин тянется к микрофону, чтобы повторить приказ, но тут в его наушнике раздается шум, сквозь который раздается глухой голос Теи:       — Тут миротворцы. Много. Они знали, что мы будем тут.       Она говорит с одышкой, как после долгого бега, а где-то на фоне звучат выстрелы. Кевин хочет сказать что-то еще, но не успевает даже сформулировать свои мысли, как в наушнике раздается оглушительный взрыв, а мгновение спустя все изображения с камер гаснут. За ними, одна за другой, с карты пропадают точки, обозначающие участников операции.       — Тея!? — ухватившись за микрофон так, будто от этого ему ответят скорее. — Теодора, что происходит?!       В наушнике какое-то время раздаются громкие хрипы, чьи-то далекие голоса и выстрелы, от которых хочется вырвать наушник, чтобы эти звуки прекратились. Но этого не приходится делать: мгновение спустя связь с отрядом оказывается полностью утеряна. В пункте наблюдения застывает тишина, которую нарушает истеричный смех Мэри.       — Тебе все говорили, что Второй дистрикт захвачен, но тебе нужны были реальные жертвы, чтобы в это поверить. Ублюдок, — с жуткой широкой улыбкой смеется женщина. Внезапно она хватается за свою кружку и швыряет ее прямо в лицо Стюарту, но тот успевает увернуться от летящего в него кипятка. Кевин готовится к тому, что Мэри продолжит нападать на брата, но вместо этого она садится на свое кресло и упрямо смотрит на карту, на сотни сообщений об ошибках, как будто надеясь найти в них ответы на один единственный вопрос: как спасти их всех?       — Помогай, раз уж влез во все это, — резкий голос, обращенный к нему, вырывает Кевина из его переживаний, а Мэри продолжает: — Стюарту плевать на них всех, так что надежда только на нас.       Кевин с сомнением глядит на Хэтфорда, лицо которого кривится от слов Мэри, но тот лишь произносит:       — Попробуйте восстановить связь с отрядом. Я найду способ связаться со Вторым.

~ Эндрю Миньярд ~

      Они понимают, что это ловушка, когда становится уже слишком поздно, и Эндрю злится на самого себя за то, что не догадался раньше.       Когда они оказываются у разрушенного здания Дома Правосудия, Тея застывает в ступоре, не зная, что делать дальше.       — Не понимаю… Еще вчера разведчики сообщали данные и ни слова не сказали о том, что Дом Правосудия разрушен, — она старается скрыть волнение в голосе, но Эндрю все равно различает легкую дрожь в ее голосе.       — Свяжись с Хэтфордом. Второй дистрикт сохранял верность Капитолию, его не должны были разбомбить, — задумчиво объявляет Эрик, обращая на себя внимание Эндрю. Он смутно помнит, что было в тот день, но, кажется, именно Эрик помог им сбежать из Капитолия.       В наушнике по очереди звучат голоса Теи, Мэри и Хэтфорда, обсуждающих план действий. Эндрю, услышав голос матери Нила, невольно сбивается с дыхания, задаваясь вопросом: что она здесь делает? Почему оставила Нила? Или он… Но мысль о том, что с Нилом могло случиться что-то непоправимое, откидывается куда подальше. Сейчас уж точно не время.       Тея ведет их отряд к Дому Правосудия, обходя камеры так, чтобы не попасться. Но это оказывается бесполезно.       Они делают небольшой рывок к очередному полуразрушенному зданию — соседнему с Домом Правосудия — но стоит Тее сделать шаг за угол, как она резко отступает назад, жестом заставляя остальных быть тише. Абсолютно бесшумно и все так же — жестами — она объясняет ситуацию: за углом трое миротворцев с огнестрельным оружием. Эндрю вглядывается в сторону, с которой они пришли, и, заметив еще пятерых, показывает Тее, что они окружены.       Его внимание невольно падает на кейс в руках их командирки, в котором, как он выяснил в дороге, лежит то вещество, которым пытали Нила. И понимание — он обязан сделать все, чтобы оно оказалось в лаборатории Второго, — обрушивается с новой силой. Если теория Аарона не подтвердится и Нилу все еще нужен будет антидот… Что ж, Эндрю готов рискнуть ради этого. Но остались ли эти лаборатории или же Капитолий разрушил и их?       "Плевать Сейчас важно сохранить кейс".       — Ты одержим, идиот, — колкие, но, кажется, правдивые слова Аарона вновь болью отзываются в груди, но Эндрю уже смирился с этим фактом. И он уверен: эта одержимость пройдет, стоит ему искупить свою вину перед Нилом, вернув его к нормальной жизни, ведь все то, что он испытывает к нему, продиктовано исключительно чувством вины. Внезапный выстрел, пронзивший воздух совсем рядом с ними, возвращает Эндрю назад на поле боя, вынуждая отбросить ненужные сейчас размышления. Необходимо действовать и каждый из них это знает, но что они могут? Эндрю осматривается, но не видит ни единой лазейки. И в надежде непонятно на что он задирает голову вверх, и в этот раз удача оказывается на его стороне. Разбитое окно первого этажа оказывается на высоте поднятых рук и в целом они могут залезть внутрь. Эндрю привлекает внимание Теи свистом и кивком указывает наверх, предлагая действовать. Девушка безмолвно соглашается с ним и Эндрю сцепляет пальцы, образуя ступеньку, и точно также поступает Эрик. Тея и второй парень, имя которого Эндрю так и не узнал, в два рывка оказываются внутри здания.       — Ты следующий, — заявляет Эрик, подставляя свои руки. Эндрю смотрит на него и уже готов поставить ногу на подставленную “ступеньку”, как стену в дюймах от его головы пронзает пуля, и они оба инстинктивно прижимаются к земле.       — Блять! — практически синхронно произносят оба, отползая в сторону. Над их головами свистят выстрелы, пронзая стену, и крошка бетона осыпается на их волосы, застилая все вокруг пылью.       Эндрю кое-как достает пистолет и пытается выцелить хоть кого-то из миротворцев, прекрасно понимая, что смерть одного-двух противников, никак не улучшит их положения. Но сдаваться просто так он не станет.       — Левее. Вон за тем домом трое. Еще двое за машиной, — внезапно подсказывает Эрик и Эндрю кивает, замечая миротворцев. Он стреляет дважды, видя как оба противника падают на землю. Сбоку раздается еще несколько выстрелов: Эрик попал еще в двоих. Но это ничто. Бойцов Капитолия слишком много, а их только двое.       — Забирайтесь сюда, мы прикроем! — вскрикивает Тея и сверху раздаются выстрелы. На этот раз Эндрю первым подставляет ступеньку из рук, помогая Эрику забраться наверх. Его сопровождают несколько выстрелов, один из которых чуть ли не пронзает спину Эрика, но проходит по касательной, лишь оцарапав ребра.       — Давай, Эндрю! — вскрикивает Эрик, протягивая руку вниз, пока двое других обстреливают миротворцев. Но тут град выстрелов обрушивается на дом, вновь вынуждая Эндрю оказаться на земле.       — Майк! — вскрикивает Тея и Эндрю не сразу понимает, к кому она обращается. Но когда безвольное тело четвертого участника их отряда падает на траву прямо рядом с ним, он быстро складывает все в голове. Глаза Майка широко распахнуты и в них отражается небо, но пуля, пронзившая его голову, оставившая кровавую дыру во лбу, намекает, что он мертв. И как подтверждение этой смерти раздается громкий взрыв, ненадолго оглушая Эндрю. Все, как на арене. Как будто ничего и не изменилось.       Эндрю продолжает стрелять в миротворцев, но его позиция слишком не выгодная. Он понимает, что его узнали, что его хотят взять живым. Также как и Тею. Они видели, что она забралась внутрь здания, знают, что они направлялись в Дом Правосудия.       Глубокий вдох. Эндрю обязан выжить и вернуться и это главное отличие от Игр. Надо думать, но как назло нужные мысли ускользают от него, подкидывая бесполезные сейчас воспоминания. Эндрю трясет головой, стараясь отогнать от себя лишние переживания, и вновь осматривается вокруг. Миротворцы оказываются куда ближе, чем ему хотелось бы. Часть из них окружает здание, отрезая пути отступления для Эрика и Теи, и это вынуждает Эндрю переключиться с собственной безопасности на успешное выполнение задачи их группы. Он отворачивается от миротворцев непозволительно быстро двигающихся к нему и стреляет в тех, которые приближаются к зданию слева. Еще трое противников падают замертво от его выстрелов, но остальные продолжают свой путь, как будто и не обратив внимания на потери.       Резкая боль пронзает все предплечье, заставляя выронить успевший стать бесполезным пистолет. Эндрю оборачивается, замечая троих миротворцев, практически нависающих над ним. Он едва уворачивается от кулака летящего ему прямо в лицо, из-за чего тот врезается в стену у его головы. Разъяренный миротворец делает рывок, чтобы сцепить свои руки на шее Эндрю, но поглощенный яростью совершает ошибку и напарывается на подставленный кинжал. Эндрю откидывает от себя обмякшее тело и мечет кинжал в ближайшего противника, но промахивается и оружие глухо падает на землю, не нанеся никакого урона. Негромко выругавшись, Эндрю перекатывается по траве, чтобы оказаться подальше от двух других миротворцев и дать себе время на подумать.       — Думаешь, ты сможешь сбежать, уебок? — полный яда голос одного из миротворцев настигает Эндрю, но он сосредоточенно отползает назад, ловко подхватив выпавший пистолет. И пусть в нем нет патронов, наличие в руках оружия придает хоть какую-то уверенность.       «Побежать? Но они просто будут стрелять по ногам и все будет бесполезно», — Эндрю пытается придумать хоть какой-то план, но ситуация настолько безнадежная, что в мыслях навязчиво витает слово «сдавайся». И, если все-таки его возьмут в плен, то лучше бы ему быть без огнестрельных ранений.       «Сдаваться нельзя» — орет уже другая мысль, заставляющая Эндрю в очередной раз оттолкнуться ногами от земли, двигаясь все дальше и дальше вдоль здания.       От напряжения и попыток придумать план действий Эндрю упускает одну деталь: враги повсюду и у их маленького отряда изначально не было никакого преимущества. Он не задумывается о том, что миротворцы, преследующие его передвигаются слишком расслабленно, как будто зная, что Эндрю от них никуда не денется. Но правда в том, что они действительно знают. И в подтверждение этого факта Эндрю утыкается спиной в ствол автомата и обернувшись замечает еще двоих миротворцев. По коже пробегают обжигающе холодные мурашки и тупое осознание — теперь точно бежать некуда — поселяется где-то внутри, вынуждая сердце колотиться с безумной скоростью.       — Попался! — с каким-то хищным оскалом произносит один из бойцов и Эндрю изо всех сил сдерживается, чтобы не заехать ему локтем в живот. Он медленно разводит руки, плавно опуская пистолет на землю, показывая, что сдается, а одновременно с этим окидывает взглядом территорию в поисках хоть какой-то лазейки. Но ее нет. Ему не оставили ни единого шанса на спасение.       Пистолет касается земли и Эндрю все также медленно поднимает руки вверх, демонстрируя пустые ладони.       — Поднимайся. Руки на стену. И даже не думай рыпаться, — с абсолютно безразличным голосом произносит один из бойцов и Эндрю хочется бросить ему в ответ какую-нибудь колкость, но все же он выбирает заткнуться.       — Что, язык прикусил? А на интервью такой разговорчивый был, — разочарованно протягивает кто-то за спиной Эндрю, но он не оборачивается, чтобы не нарываться лишний раз.       Ощущение собственной беспомощности вызывает отвращение и его как будто возвращает на несколько лет назад, когда… Вот об этом сейчас уж точно думать нельзя. Ни в коем, блять, случае.       Но, конечно, сознанию Эндрю плевать, о чем ему можно думать, а о чем нет, и оно уже готово вновь окунуть его с головой в те мгновения, когда он хотел исчезнуть.       — Поднимайся, уебище! — но Эндрю не различает его слов, поглощенный омутом воспоминаний. Но, даже если бы он мог слышать приказ, вряд ли бы у него вышло подчиниться. Глаза застилает дымка, сквозь которую он чуть ли не наяву видит комнату Дрейка. Эндрю чувствует, как чьи-то жесткие пальцы впиваются ему в запястья, и тут же вскрикивает, пытаясь вырваться. И за это чей-то кулак врезается ему в подбородок, из-за чего голова откидывается назад и ударяется об стену. Чужие пальцы оказываются на шее Эндрю, сжимая ее, придавливая ставшее невыносимо тяжелым тело к земле. Шум и голоса доносятся до него сквозь затуманенное первобытным страхом сознание, но не приносят понимания происходящего. Эндрю чувствует лишь мокрые от пота пальцы на своей шее, не до конца понимая, кому они принадлежат. Он задыхается, утопая в собственных воспоминаниях, впервые за долгое время потеряв контроль над ними.       — Эндрю! — внезапно чей-то знакомый голос все-таки пробивается сквозь кошмар, происходящий то-ли в сознании Эндрю, то-ли наяву. — Все хорошо, все в порядке. Посмотри на меня.       Это голос Ваймака. С трудом открытые глаза подтверждают это. Тот осторожно удерживает руки Эндрю, которыми он неосознанно расцарапывает собственную шею, но стоит Эндрю попытаться высвободиться, как хватка слабеет, возвращая ему контроль.       — Все хорошо, слышишь? Я... разобрался с ними, но нам нужно уходить. Давай, я помогу тебе встать, и мы уходим, — почему-то голос Ваймака звучит так успокаивающе и, хоть Эндрю склонен в каждом взрослом мужчине видеть потенциальную опасность, сейчас он готов довериться ему. Он кивает, заставляя себя подняться на ноги, не взирая на дрожь и колотящееся сердце, и тихо произносит:       — Спасибо.       И Эндрю хочет облегченно выдохнуть, но воздух застревает где-то на полпути, когда раздается выстрел, а горячая кровь Ваймака застилает его взгляд, окрашивая мир в красный.