corgito ergo sum

Первая учебная неделя прошла неплохо. Оценки Чуя получал хорошие, чем гордились его родители. Единственной проблемой оставался этот длинный темноволосый парень. Серьезно, почему он такой высокий? За это время юноша уже привык идти домой в одиночестве, любуясь городом. Все было усажено цветами и деревьями, рядом располагался парк. Конечно, сначала было непривычно, ведь он всегда шел с кем-то, будто своим другом, Сигмой или же той самой одноклассницей, Есано. Эх. Его внимание привлекли чужие шаги. Нет, это не был обычный прохожий, которых Чуя встречал по пути. Этот звук его насторожил. Послышался смешок. Шестое чувство не подвело. Он вздохнул. -Чуя-кун, притомился?, - парень начал идти быстрее и вскоре сравнялся с Чуей. Вопрос проигнорировали. - Ну, восстанавливайся. - и опять этот мерзкий насмешливый голос. Но нет, Чуя, ты выше этого. Молчи, просто молчи, не обращай внимания. -Чуууя, Чуяяяя~, - начал наседать Дадзай. - Тебя кто-то обидел? Что-то случилось? Эти слова не были похожи на заботу, это являлось лишь провокацией, направленной на получение реакции от Чуи. Но нет... Нет. Он не ответит этому придурку. -Чуя-кун. Накахара Чуя-кун. Что такое?, - опять этот мерзкий голос. Ещё раз он что-нибудь скажет- -Ты что, оглох? Бах! Кулак прилетел прямо в живот, заставив противника издать низкий стон боли. Дадзай согнулся и сел на холодный тротуар. Ноябрь, как никак. -Че ты привязался ко мне, придурок? - Чуя прошипел со злостью. -Какой злой мальчик, - насмехнулся Дадзай. Карие глаза сверкали. На секунду Чуе показалось, что они цвета горького шоколада, как и его волосы. Не самое лучшее замечание. -Еще топни ножкой, для грозности. В лицо прилетел ещё удар. Дадзай стер кровь с нижней губы и прикусил ее, ощущая металлический вкус. Он вновь усмехнулся и губы его расплылись в ухмылке. Мазохист? -Ладненько, пока. Хорошо поговорили. Ещё встретимся, Чуя-кун. - Дадзай помахал ему так весело и добродушно, будто бы не он насмехался над ним пару минут назад, и не его же Накахара благополучно побил. -Ага, надеюсь, что нет. - ответил Чуя со входом. -Какая же ты язва, Чуя-кун. Может тебе ромашки купить? Успокоишься. Накахара решил на бестолковые вопросы не отвечать, поэтому развернулся, желая уйти отсюда как можно поскорее. Да что ему надо от него? Ему как будто бы нравится, когда его бьют. Воистину, мазохист. Да и ведёт себя, как псих. С ним точно все в порядке? Надо будет у него спросить. Стоп, он серьезно думает о чем поговорить с этим придурком? Придя домой, он поздоровался с родителями, похвастался отличными оценками по литературе (не сказав, что списал самостоятельную. Ещё и у какого-то придурка) и пошёл к себе. Перед ним стояло два варианта: рубиться в видеоигры или залипать в телефоне. Он выбрал первый.

***

На улице брезжил лёгкий ветерок, покачивая деревья. Смеркалось. Нужно было вернуться домой дабы избежать проблем, но ему совсем не хотелось, поэтому он продолжал бесцельно слоняться по городу, желая... да ничего не желая. Единственное, что он хотел - это как можно дольше не видится с отцом. Время перебило за девять вечера. Стоило вернуться домой. На дисплее телефона красовалось пять пропущенных, которые он хоть и видел, но перезвонить не решался. Он лишь спокойно смотрел, как телефон звонит. Пнув камешек на земле и ещё раз поразглявывав чужой альбом, найденный en hasard, он направился к дому. Открыв дверь ключом, он вошёл в квартиру. Она была небольшая: две комнаты, его и отца, кухня и ванная. Гостиной не было, да и она не была необходимостью. Все равно с отцом они не собирались вместе, а обсудить важные вопросы можно и на кухне. С уходом мамы из дома, их отношения с отцом изменились в направлении остервенелой плоскости. Они лишь иногда перекидывались фразами и то это были, как правило, упрёки. Дадзай, почему ты прогулял школу? Дадзай, почему учителя жалуются на твою успеваемость? Дадзай, почему в комнате неубрано? Постоянные вопросы раздражали и в такие моменты хотелось окунуть голову в песок, лишь бы никто не обращал внимание. Лучи света из кухни пробивались и в коридор. Переобувшись, Дадзай стал перед выбором: либо войти сейчас и вытерпеть пытку вопросами, à la почему так поздно дома, либо выждать момент и юркнуть в спальню, пока отец у себя. -Дадзай-кун, проходи. - не повезло. Пришлось идти к отцу. -Привет, пап. - сказал он. На столе он увидел обед, приготовленный папой. Во рту образовалась слюна. Несмотря на то, что он не ел весь день, голода не испытывал, но завидя еду, все изменилось. -Что встал на проходе, сын? Садись. Поговорим.

***

После разговора с отцом он чувствовал себя отвратительнейшим образом. Отец, слово вампир, высасывал из него все соки. Его слова, как ножи, каждый раз оскорбляли Дадзая, пытаясь манипулировать, задеть. Как же ему это все осточертело. Но по крайнер мере, его новая командировка радовала. Наконец-то он проживет в спокойствии. Отпуск! Однако его напрягли колкости отца по поводу его общения с Чуей. Эти подозрительные речи, например: "Он тебе не ровня. Он тебя погубит. Не общайся с ним" и прочее. С чего он так решил? Заботливым папочкой стал? Он прекрасно помнит те моменты, когда отец старался ограничить круг общения сына. Не общайся с тем, я не разрешаю тебе выходить на улицу, с ней гулять ты не будешь. Конечно, это не тождественно тому, что Дадзай его хоть раз слушал, но было неприятно. Как человек, которому буквально было плевать на сына смел указывать ему что делать? Несостыковка. Он никогда не любил оставаться в тишине. В таких случаях его мысли своими мерзкими щупальцами проникали в голову. А особенно мысли про мать. Он плохо ее помнит, но так рьяно мечтает встретиться с ней. Отец с детства уверял его, что она изменила им, ушла с другим (обосновывая тем, что он считает, что ребенку нужно говорить только правду). Но... Почему они ей никогда не звонили? Он мечтает найти ее, узнать хотя бы чуть-чуть. Его лишь кормят слухами о том какой проституткой она была. Это наводит тоску. Он до сих пор с теплом вспоминает, как ее нежные руки проверяли его температуру при болезни, как с любовью она целовала его в щеку перед школой. Он помнит, как возвращаясь с работы, она всегда приносила ему сладости. Как этот человек смог был уйти из семьи? Тот момент, когда отец сообщил ему об этом, по-прежнему всплывает у Осаму в мыслях. Это было лето, с классом они уехали в Токио погулять по окрестностям, когда по приезде домой, отец с великим сожалением во взгляде расскзал, что она ушла и больше не вернётся. Это был последний момент, когда Дадзай плакал. Ты же знаешь, что не нужен ей.

***

Не изменяя своим традициям, Чуя решил сбежать от всех и занялся физикой. До этого он предпринял попытки сблизиться с одноклассниками, но как только он оказывался рядом, эта мерзкая шпала откуда ни возьмись была здесь же. Особенно это вызывало проблемы с девушками. Он уж было подружился с одной из них, пока этот Дадзай не испортил всю малину. Девушки смущённо хлопали ресницами и чуть ли не замолчали при виде этого... Ловеласа. А ещё его двусмысленные подёргивания бровями каждый раз, когда он примечал Чую с девушкой выводили еще больше. Ну, по крайней мере он знал, что физика его никогда не предаст, поэтому начал усердно учить. Сегодня по плану была кинематика и, естественно, задачи по теме. Особенно хотелось уделить внимание олимпиадным задачам. Несмотря на то, что он больше не лицеист, бросать дело всей его жизни не хотелось. Он почувствовал как кто-то садиться рядом с ним. По заветному смешку он сразу же распознал Дадзая. Опять... -Чуяя~, - Накахара решил не отвечать, отвернувшись от Далзая подальше. -Ну и зубрила же ты, Чуя. Парень усмехнулся и продолжил сидеть рядом, открыв книгу и начав что-то активно читать. Литература. Неделю назад им сказали прочитать один рассказ до которого у Чуи руки так и не дошли. Ну, можно списать у этого придурка. Он в этом деле роскошен. -Знаешь, Чуя. Я ведь не познакоммл тебя со своими друзьями!, - высокий парень вскочил со стула и схватил Накахару за запястье. -Я занят, - отрезал он. -Чу~уя-кун. Прошу тебя!, - Дадзай склонился перед ним. Испытав смущение, Чуя все таки поддался. Да уж, за ним действительно театральный плачет. Это было два парня, Рюноске Акутагава и Ацуши Накадзжима. Рюноске был выше Ацуши и постоянно угрюм, в отличии от своего дружка. Оказалось, при встрече эти двое не ладили, чуть ли не дрались, но в один момент стали неразлучны. «Как и мы с Дадзаем», подумал юноша и сразу же осудил себя за эту мысль. Они даже не друзья! За все это время их общения, эта парочка начала его конкретно так раздражать. Особенно вечно нервный Рюноске, и Ацуши постоянно пытающийся успокоить своего дружка. Как Дадзай с ними общается? Следующим уроком была физра. Чуя, в этот раз переодевшись, схватил книгу и победно уселся на лавочке, уткнувшись в параграф. Чья-то холодная рука опустилась на плечо и ему зловеще прошептали: -Чуя-кун. Чуя подпрыгнул, а парень сзади разразился звонким смехом. Он что, в дешёвом ужастике? -Дадзай, блять. Сейчас ударю! Осаму хмыкнул и стал впереди одноклассника: -Знаешь, тебе бы стоило хоть на минуту отвлечься от всех этих занятий. Пошли на физру, а? - предложил он на что получил возмущенный вздох одноклассника. Однако остался непреклонен и, рассказав ужасающую историю про то, что однажды от такого количества математики и физики Чуя превратится в Куникиду-сенсея, юноша сдался. Физрук бодро объявил о начале игры в волейбол, и Дадзай начал активно объяснять Накахаре правила игры и учить отбивать мячи. Никогда не игравший с мячом, Чуя отбил пару, но когда дело дошло до подачи, то благополучно опозорился. Он не умеет делать эту подачу, как бы Дадзай ему не объяснял. -Похоже Накахара Чуя-кун может только раздавать тумаки, - хмыкнул Дадзай за что получил пинок в бедро.

***

Холодный ноябрьский ветер обдувал лицо, слегка обжигая. Дазай в это время спокойно шагал по бордюру, перекатываясь туда сюда. Его завлекала некоторая невесомость, вызывающая выброс адреналина в крови. Одно неверное движение - и он свалится вниз, ударившись - ничего страшного. Он ещё с детства замечал в себе подобные проявления, из-за некоторых его даже упек в больницу обеспокоенный отец. Раньше он любит гулять по крышам, особенно по краям. Но однажды задумавшись, оступился и полетел прямо вниз. Как он выжил? Неизвестно, однако он предпочел не думать об этом. За спиной послышался тихий возмущенный шепоток. О, Чуя пришел. -Привет, Чу~я. - Осаму проговорил с несвойственным ему спокойствием. -Что случилось? Кто-то обидел?, - добавил он с усмешкой. Накараха прыснул. Дазая всегда веселило, что Чуя, парень, который скорее обидит другого, чем обидится сам, так не любил такие шутки. Ему нравилось наблюдать, как темно-рыжие, скорее каштановые брови сморщиваются, губы стягиваются в одну линию и глаза сужаются, а хрустально-голубая радужка темнеет, как день сменяется ночью. Он более, чем на сто процентов был уверен, что Чуя думает, что Дазай этого не замечает. Если бы он знал, что тот замечает в нем все. Он сам не понимает, почему он так часто заглядывается на рыжего беса. Его забавляет в нем все: поведение, внешность, ум. Неужто он в него... Да нет, чушь. Это невозможно. Погрузившись в мысли, он и не заметил, как все это время юноша перед ним что-то щебетал, однако почувствовав щелбан, очнулся. Дазай, что с тобой? Ты завис, - Накахара сузил глаза с подозрением. -Все нормально, задумался. - отмахнулся Осаму, не желая открыть ему завесу всех его мыслей. Всех тех запретных мыслей, которые он уверенно унесет за собой в могилу. -Пошли домой, холодает.