Под стать

      Уильям… Смеётся.       Нет, прямо-таки ржёт, едва не складываясь пополам и прикрывая ладонью рот, потому что правила приличия надо соблюдать, видите ли, в любой ситуации, когда находишься в людном месте.       И Ями бы порадовался и поржал тоже, если бы смеялись не над ним.       «Вы правда ходите просто признаться?» — ужас, который в тот момент застыл в глазах Ноэль, Ями не не видел даже в разгар самых страшных и тяжёлых битв.       «Ну да. В чём проблема-то?»       «Не делается так, капитан, — протянула Ванесса, вставая с дивана, чтобы подойти к ним. — Признание — очень важная часть отношений. Нельзя так грубо и внезапно говорить о своих чувствах, особенно этому хорошенькому капитану».       «Не думаете, что для вычурного Золотого Рассвета нужна такая же вычурная обстановка? Их капитану наверняка такое и нравится», — послышалось ленивое ворчание Зоры, который воспользовался случаем занять всё пространство освободившегося дивана.       «Его оскорбит, если Вы даже не постараетесь!» — добавила Ноэль с такой уверенностью, что захотелось поверить в её слова.       До этого у Ями не было никаких сомнений в том, что самый простой способ будет самым действенным, но эти дети успешно посеяли зерно сомнений, потому что… Ну, он правда не знал, в какой обстановке Уильям бы предпочёл это услышать. Не то чтобы их обычные разговоры включали в себя обсуждения идеального признания, свиданий и прочего.       «Ладно, — и Ями с некоторым недоверием смерил взглядом всех троих. — И что вы предлагаете?»       …в этой ситуации можно найти и плюсы. Например, они постарались достаточно, чтобы Уильяма это не оскорбило, хотя, наблюдая за его реакцией, Ями сомневается, что такое вообще возможно.       Да и что в этом смешного? Всего лишь ресторан, хороший вид на город, всего лишь деловой костюм — потому что «капитан Ванджанс никогда не позволит себе выглядеть неопрятно, Вы должны ему соответствовать», — всего лишь куча свечей — потому что «чем больше, тем лучше, так Вы покажете серьёзность своих намерений», — и заранее подготовленная речь, ведь нельзя так в лоб и сразу, нужно его подготовить, нужно…       Идиотская ситуация.       Уильям изначально выглядел больше растерянным всей этой показухой, чем восхищённым, и, как только дело дошло до речи, которую Ванесса старательно готовила пол вечера, совсем перестал понимать, что происходит. Ну, пока Ями не признался. И в первые несколько секунд полного отсутствия какой-либо реакции было очень некомфортно. А потом Уильям просто стал смеяться, и такого зрелища Ями, по правде сказать, никогда в жизни не видел, но и ощущение от всего этого были несколько… двоякие.       — Я вообще-то старался, мог бы и оценить, — недовольно ворчит Ями, ослабляя порядком раздражающий галстук и расстёгивая несколько верхних пуговиц рубашки: свободно дышать и двигаться в этой многослойной капусте просто невозможно.       — Прости… — хрипло давит Уильям, делая несколько глубоких вдохов и выдохов, с трудом заставляя себя успокоиться. И, гадёныш, специально смотрит на город, не в силах не улыбаться. — Подобное слишком тебе несвойственно. Поверить не могу, что кто-то правда тебя заставил всё это сделать.       Ями вздыхает слегка раздражённо.       — Ну, мои оболтусы хотели, чтобы всё было в наилучшем виде. Под стать тебе, так сказать, — и не глядя достаёт из кармана пачку сигарет, наконец закуривая.       Уильям поворачивает к нему голову, и почему-то Ями видит неподдельное удивление в его глазах. Но потом на его лице расцветает лёгкая, нежная улыбка.       — Они хорошо постарались.       — Издеваешься, да?       — Ни в коем случае.       — Да ладно, сам только что ржал. Небось над моим хрупким сердцем, которое безответно в тебя влюблено, — театрально, но с ноткой самой искренней обиды ворчит Ями, и Уильяму по какой-то причине снова становится весело.       — Так уж безответно? — он опирается подбородком на ладонь, и в его глазах, кроме доброй насмешки, Ями видит такую свойственную Уильяму нежность.       — Да кто тебя знает. Я столько сил на это потратил, а ты даже ответ не дал, — Ями прикрывает глаза и шумно выдыхает дым в сторону.       Проходит несколько — или много — долгих секунд, а потом он слышит, как скрипят по полу ножки стула: Уильям встаёт с места. И зачем-то подходит ближе, но Ями поворачивает к нему голову только когда расстояние между ними становится непозволительно ничтожным.       — А разве он не очевиден? — звучит от него куда тише, но у Ями очень хороший слух.       Очевиден. Более чем.       — Не слишком-то, знаешь ли.       Эту улыбку, с которой Уильям на него смотрит, Ями знает: «я ни на йоту тебе не верю, но, так и быть, подыграю». А ему то и нужно. Потому он сам чуть наклоняет голову, чтобы Уильяму было удобнее его поцеловать.       Вряд ли это можно назвать поцелуем — просто касание губ, короткое и неумелое, потому что они оба делают это впервые, но не всё ли равно?       — Такого ответа достаточно? — чувствуется горячий шёпот в сантиметре от губ. Ями усмехается.       — Вполне.       И тянет Уильяма на себя, не оставляя ему иного выбора, кроме как сесть на колени и от неожиданности ухватиться за плечи.       — Ями, на нас… — Уильям косится в сторону других столиков. — На нас же смотрят.       То есть, перед поцелуем его это совсем не смущало?       — Вот и славно. Пусть знают, что их очаровательный золотой капитан уже занят.       …и Уильям улыбается, но уже иначе, уже — по-своему. По-доброму и грустно. Эта улыбка Ями никогда не нравилась.       — Не уверен, что хоть кто-то об этом думал.       — Да брось. Спят и видят, поди, как им что-то да перепадёт, — и он приобнимает Уильяма крепче, почти собственнически пристроив ладони на талии. С такого близкого расстояния отлично видно, что этим действием тот смущён, и эта реакция Ями нравится очень. — Ты у людей, вообще-то, нарасхват.       Ему не верят. Это не сказано вслух, но очевидно же, что не верят, по глазам видно. Но Уильям не пытается спорить — прекрасно знает, что победителем не выйдет, — только, помедлив, обнимает, пряча лицо в плече, и, хотя Ями знает Уильяма достаточно хорошо, подобного он не ожидает. Но не отстраняется. Наоборот — обнимает крепче, большим пальцем медленно гладит по спине.       — Разве я не слишком… плох для тебя? — звучит тихо над ухом.       — Ты-то? — Ями почти смеётся, и хочется посмотреть на лицо Уильяма, который на полном серьёзе спросил такую глупость. Но ответа не следует, и странной шуткой этот вопрос уже не кажется. И Ями почти всерьёз это обдумывает, всего лишь пару секунд. — Тогда уж мы плохи друг для друга. Потому и идеально друг другу подходим, не считаешь? — собственный вывод заставляет довольно усмехнуться, будто это и правда чертовски гениальная мысль.       Даже если не так — плевать. Уильям расслабляется, успокаивается – Ями чувствует, — это главное.       — Спасибо. Это было лучшее признание, которое я мог ожидать.       — Да ну?       — Не веришь?       В голосе слышна улыбка.       — Верю.