Ради меня

Я запрокинул голову назад, опираясь о стенку подоконника. Прохладный ветер иногда загоняет свои порывы в квартиру, возвращая дым сигарет вглубь комнаты. Приходиться наклоняться вперед к коленям, высовывая голову на улицу, чтобы родители ни обнаружили запах курева в квартире. Мысли вновь закрутили меня в свой водоворот. Теории происходящего в моей жизни игры с Русланом заново разворачивает свой сюжет. «Я так больше не могу. Не могу перестать думать о Руслане, о том, что он издевается надо мной, что я схожу с ума. Это уже шестой день по счету, когда я думаю о нем, о нашем поцелуе. Все сложнее, чем я изначально думал. Все должно было закончиться на нашем с ним разговоре, но стало лишь сложнее.» В который раз я разворачиваю свои мысли как книгу, перечитываю строчки вновь: «Либо это его, как он говорил, способ избавиться от меня, и мне просто нужно раскрыть его…» — простроенный план уже как сказка перед сном, которую я все не могу закончить. «Стоит мне просто сказать ему, что он мне тоже нравится? А нравится ли он мне? Даже если я скажу «да», сдастся ли он в своей игре, в своих издевательствах над моим ментальным здоровьем? А если после признания окажется, что он все же и правда в меня влюблен… Что тогда?» — от мыслей шумно выдыхаю, вновь упав головой о прохладный пластик. Я представляю его последний поцелуй, в попытках предугадать его мысли в голове в тот момент. Решить — жестокий ход, или отчаянное решение в порыве чувств. «Если возьму инициативу в свои руки и проверю что же все-таки из этого правда, то что даст это мне? Первый вариант проще, но не легче — он просто скажет, что я педик и опозорит меня. Но вот второй вариант событий… Нравлюсь ему и что потом? Просто буду оправдываться, что посчитал что он издевается надо мной? Скажу, что хотел проверить и разобью его чувства вдребезги? Я не такой человек. Не могу так поступить. Но не соглашаться же на что-то большее?! Я даже не влюблен в него!» Опять представляю его губы на своих. Прикрываю глаза, ощущая привкус табака и вишни. Его пересохшие губы, обжигающее дыхание в районе носа. Руки, что хватают меня уверенно за шею, тянут сильнее на себя. Сильные, уверенные, с грубой кожей на кончиках пальцев… — Ты скоро опоздаешь, — мама врывается в комнату, распахнув дверь и потянув за собой свежий воздух. Я выпрямляюсь, распахнув глаза, и выкидываю сигарету в окно. Вижу возмущенное лицо матери и опережаю ее, прежде чем она что-то предпримет. Вскакиваю с подоконника и закрываю в окно. Спешу к выходу и хватаю готовую сумку. — Ты вздумал курить прям в комнате? — в повышенном тоне озвучивает мама. — Прости, — бубню себе под нос и выскакиваю из комнаты, обворачивая через женщину у порога. — Ты опять не поешь? — вслед идет она дальше с расспросами. — Это уже третий день? Я мысленно ругаюсь на всю ситуацию и спешу в коридор к выходу. Продолжаю игнорировать присутствие родителя поодаль. Молча натягиваю на себя обувь. — Просто мысли другим заняты, — вновь бормочу в попытках избежать диалога. — Начало учебного года, все дела. — С учебой проблемы? — резко встрепенулась блондинка и замельтешила еще ближе. Репетиторов нанять? — Все хорошо, я справлюсь, — чуть хмурюсь от лишней опеки и хватаю ветровку, нелепо натягивая ее на одну из рук. — До вечера, — и выскакиваю из квартиры. «Люблю тебя» — слышу вслед, прежде чем дверь квартиры оказывается закрыта, а я уже спешу по лестнице вниз. Только я распахиваю парадную дверь, как свежий воздух вновь обдувает мое лицо. Сразу же зарываю руку в кармане в поисках пачки. Не смогу справится без никотина, который хоть немного затуманивает мысли. Иначе Руслан полностью перекроет мне весь взгляд на жизнь. Раздражает. Открываю ВКонтакете на мобильнике. Опять сообщение от Сони. Не могу вести себя с ней как раньше, это выше меня. На сообщение: «Встретимся и пойдем вместе в школу?» Приходиться отвечать: «Прости, не сегодня» Злюсь еще сильней. Вместо обычной задумчивости, ощущаю нервозность и новую волну раздражения. Не общаюсь с девушкой вне уроков, а на уроках уж тем более. Видеть ее улыбку стало сложным испытанием. Мысли, что я изменяю ей, не покидают мою голову. «Но почему она сама не видит того, что происходит? Думает только о себе.» Пока добираюсь до школы, отвечаю на пару сообщений от Сони, параллельно выкуривая сигарету. Она тоже начала спрашивать меня насчет отсутствия меня в диалоге. Ощущаю себя, словно вновь общаюсь с мамой. До чего противное утро. — Как же заебало все, — вздыхаю я и произношу в воздух. Дорога до учебного заведения казалась слишком длинной. Почти у подхода к зданию, закурил еще одну сигарету, уже третья. Она же наконец помогает с забитой головой, отвлекая головокружением и легкой тошнотой. Не хватало только спиртного, чтобы полностью избавиться от проблем в своей дурной голове. — Не поделишься? — появился из-за спины Артем, от чего я чуть подпрыгнул. — Блять, — выкрикнул я. — Напугал, — прикрыл глаза и прижал руку к груди для большей демонстрации моего удивления. — Здарова! Пожал руку приятелю и подал ему раскрытую пачку с сигаретами. Он достал одну. — Постоим, покурим? — Соколов остановил меня почти у ворот школы. Я согласно кивнул. — О чем задумался? — внимание Темы не прошло мимо моего поведения. — Соня с утра нагрузила, — вновь лгу я. Уже третья ложь за день. Сначала мама, потом девушка, сейчас друг. Кто дальше? — Понимаю, — усмехнулся тот. — За мной какая-то девятиклашка увязалась. Фотки все пролайкала, сообщения строчит, — с раздражением рассказывает Тема. — Так, а чего не нравится? Стремная? — этот диалог мне нравится больше, чем мысли о Тушенцове. — Та нет. Просто нахер мне не всралась эта малолетка. Что мне с ней делать? — взмахивает он рукой в воздух. — Ебать ее все равно не буду, маленькая, — с разочарованием уточняет он. — А тебе лишь бы выебать кого-то, — усмехаюсь над ним вновь. — Ну серьезные отношения мне и не нужны. Чтобы потом как Соня тебе мозги ебала? Или вон Русу? — уже с меньшим энтузиазмом говорит шатен и делает очередную затяжку. Я только расслабился, а тут вновь этот персонаж. Даже в разговорах без него не обходится. Но это действительно вызвало у меня заинтересованность. — А что там у Руслана и Леры? — я постарался задать этот вопрос максимально со скучающем видом, чтобы не выдать свой интерес. — Та она, как я понял, ожидала от отношений большего, там подобная херня, — лицо Темыча скривилось в хмурой гримасе. — Я в подробности не вдаюсь, мне их половая жизнь не интересна. Последняя фраза отдается уколом где-то в груди. Эмоция ли это стыда — не понимаю. Лера же моя подруга, а я думаю о ее парне, как о предположительном возлюбленном. «Возлюбленном?» — в животе все перевернулось от колкой мысли. Раздражение усилилось вновь, и я невольно нахмурился. Возвращаю свои мысли обратно, затрагиваю, не на сильно, спокойнее тему: «Значит ли это, что Руслан ведёт себя так же, как и я по отношению к своей девушки? Может ли быть такое, что он сам раскрыл свои чувства ко мне только на той вечеринке, а не знал об этом заранее?» Я уже не мог поддержать разговор с Соколовым. Он говорил что-то, но я лишь иногда поддакивал. До моего сознания добирались некоторые частички монолога, но тут же ускользали вновь. Добрались мы до кабинета примерно так же. Кабинет уже был открыт и там уже были все одноклассники. Удивительно, что даже никто не проспал. — Привет! — Соня оказалась рядом, почти сразу, как я пересек кабинет. На нас покосилась часть класса, некоторые недовольно перешептывались. Девушка обняла меня за шею и смачно поцеловала в щеку. Я, раздраженно и чуть брезгуя, отвернулся. Гул в классе стал громче. Я заметил взгляд Руслана, что сидел на последних партах с парнями. Он без эмоционально оглядел меня с ног до головы и вернулся к разговору с Даней. Опять всем своим видом заставляет меня думать, что он не причем. — Привет, Соня. — выделяю тоном свое недовольство ее излишней любвеобильности. Не успеваю я обдумать свои дальнейшие действия, как вновь голос: — Ты выглядишь уставшим, все нормально? — слишком сладко спрашивает она. Не знаю почему этот день такой противный, но я накаляюсь только сильней, кажется уже до придела. — Как же вы заебали со своими вопросами, — сказал я с тяжелым вздохом. Я обошел блондинку и пошел к последним партам, где были все друзья, оставив девушку позади. Поздоровался со всеми оной лишь сухой фразой и озарил своим взглядом весь класс. Мой мозг хоть и был заторможен в раскладывание мыслей по полкам, но принимал решения слишком быстро. — Можно я сяду с тобой? — с раздражением обращаюсь я к Руслану. — Ты единственный кто не будет доебывать меня своими вопросами. Все друзья удивленно посмотрел на меня. Руслан поднял свою голову и показал свои растерянные глаза, которые бегали по сторонам. Наверное, теперь он не ожидал моего выкида. Его брови стиснулись к переносице, а голова автоматически кивнула. Даня, что сидел на парте перед Тушенцовым, обеспокоенно подался вперед ко мне, когда я усадился на новом месте. — Ты в поря…- только Даня хотел закончить свой вопрос, как я поднял руку в сторону собеседника, чтобы он не заканчивал. — Да все блять в порядке, — уже сагрессировал я. Мои друзья замолчали и разбрелись по своим местам. Я точно испортил им настроение. Чувствую вину за это, но тревожность и беспокойство настолько выматывают меня, что мысли уже не могут складываться в правильный пазл. Я упал на спинку стула, прикрыл глаза, чтобы успокоить свои бушующие эмоции. Сметенный взгляд Руслана не отрывался от меня. Парень склонился над столом, сложив на нее руки в замок. Брови все еще были сведены, а глазами он словно искал причину моего настроения. Словно и правда не понимает, что причина он сам. Захотелось сломать ему нос в этот момент. Но от жестоких решений меня перебил звонкий звонок, обозначающий начало занятий. Выпрямился, достал тетрадь и ручку. На меня обернулись Соня и Настя, что были напуганы моим поведением. Наверное, я бы тоже был не в восторге. Руслан тоже все еще не сводил с меня свои янтарные глаза. Как же он злил, хоть и смотрел на меня щенячим взглядом. В какой-то момент мне стало жарко, от чего мне пришлось стянуть с себя ветровку. Запутавшись в собственной одежде и со злостью, что кипела во мне, я злобно швырнул кофту в лицо Руслана, чтобы только тот перестал на меня пялиться. Парень рядом взбесился и вскочил с места, уронив стул, прежде противно им скрипнув. Он был зол, он пнул мою куртку, он горел красным огнем. Я ждал, что мы опять подеремся, что я вымещу свою злость. Тоже встаю с места. Стул так же оказывается с грохотом на полу. Весь класс обернулся на звуки и рассматривали как два быка стали рогами друг на друга. — Руслан! — вскрикнула Лера и поспешила встать со своего места. — Все нормально! — в ответ кинул он ей из-за плеча. Девушка остановилась, не успев даже отойти от парты. Она напугано перевела взгляд с него на меня, а после на Соню, что сидела позади нее. Кондратьева беспокойно следила за нами со своего места. Руслан стиснул челюсть, от чего его скулы стали еще более выраженными. Его лицо и так обладало резкими чертами лица, делая его внешность необыкновенно привлекательной, а напряжение мышц и вовсе делало из него модель. Его глаза стали черными, а губы стали более тонкими из-за напряжения, хотя обычно были пышными. Особенно это заметно после поцелуя… Это мысль отрезвила меня. Я отвел от него взгляд и нагнулся за курткой. Поднял стул и сел на него. Тушенцов все еще смотрел на меня, как и весь класс, но после повторил мое действие и оказался на своем месте за партой. В кабинет зашла Анна Михайловна и все уселись прямо. Мы с брюнетом ничего не стали друг другу говорить. Просто молча существовали на уроке. Он сидел в телефоне, я рисовал что-то на полях тетради. Пару раз я обернулся к нему, посмотреть на его лицо. Был все так же спокоен и без эмоционален. Это уже не так раздражало. Привык. Так прошло еще три урока. Настроение так и не улучшилось. Соня не говорила со мной, хоть и поглядывала на меня с печалью. Она точно чувствует, что во мне что-то изменилось. Она даже примерно не представляет, но может когда-нибудь я расскажу. Остальные тоже не рискнули поднять тему насчет этого, хотя все и смотрели на меня косо. Я старался держать себя в руках и чуть сторонился диалогов. Наверное, это меня спасло от мыслей о Тушенцове. Он как паразит. Въелся мне в голову и портит мне жизнь. Вот и очередной кабинет. Опять те же ведра и тряпки, но новые рисунки и надписи на партах. Еще немного и это закончится. — Я уеду, поэтому проверить сегодня работу не смогу. Оставьте ведра в туалете, уборщицы уберут, — Людмила Борисовна быстро протараторила эти указания. — Но завтра все равно проверю! — предостерегла она и тут же выбежала из кабинета. «Как будто мы захотим повторно возиться с этим.» — подумал я и взялся за свое ведро. Уборка, как и последние три дня, проходила в тишине. После последнего поцелуя Руслан даже не подходил ко мне близко. С одной стороны, я был рад, а с другой это не давало мне двигаться вперед в своих мыслях. Сам я не решался заговорить с ним. Боюсь, что это все было плодом моего воображения. Что я все это придумал. Даже идеи, что я уже которые сутки возводил замком в своей голове, не давали мне решимости к действию. Неожиданно на моей руке оказалась чужая рука. Я дернулся и кинул тряпку в человека позади, тем самым освободив свою руку. Тушенцов, что и был эти человеком, получил по лицу мокрой тряпкой. Он зажмурился и не сразу открыл глаза. -Ты совсем ебнулся? — возмущенно спросил Руслан. — А нахуя ты подкрадываешься?! — не менее возмущенно ответил я. Парень вытер лицо рукавом толстовки и тяжело вздохнул. В этот момент сердце забилось с невероятной скоростью. Словно мир повернулся вверх ногами. Я не думал, что сегодня что-то измениться, но вот оно. Он подошел ко мне. — Я хотел поговорить с тобой насчет того, что ты сказал утром, — Руслан смотрел куда-то в пол, не желая поднимать на меня глаза. — Я ничего тебе не говорил, — раздраженно и одновременно взволнованно вырвалось из меня. Я не припомню ничего, кроме своего намека, что он сломал меня и мой рассудок. Не мог же он так точно понять о чем я? Хотел быть крутым, а сам стою здесь и ели сдерживаюсь чтобы не разрыдаться от подступающей паники. — Я вижу, что ты поменялся, — начал он, не ожидая моего согласия на разговор. — Я знаю, что тому вина тот…- Руслан поднял на меня глаза и замер, набрав в себя как можно больше воздуха. Я вижу, как он взволнован. Это, наверное, впервые, когда я его таким вижу. Обычно это злость или безразличие, редко озорство, но никак не волнение. Вижу, как его глаза бегают по моему лицу, как он пытается подобрать слова. Я сам невозможно нервничаю и стараюсь держать лицо изо всех сил. Но сердце вот-вот выскачет из груди. Я не рассчитывал, что он сам начнет разговор об этом, я не вел сюжет по этому пути. — Ты заставил меня усомниться в этой реальности, — ворвался я в его монолог. Истерика и паника соединились в один большой комок, что копились все эти дни, а теперь, наконец-то, дали себе какую-то свободу. — Я уже реально думаю, что схожу с ума! — эмоции вырываются из меня ручьем. Я не знаю, что могу сделать, учитывая, как долго это все кипело во мне. — Ты делаешь вид, что нихуя не было, даже, когда я подошел к тебе поговорить! Я перешел на повышенные тона, но после усмирил себя, потому что знаю, что нас может кто-то услышать. Тушенцов переминался с ноги на ногу, не находя себе места. Опять уставился в пол и уже не был таким уверенным, как в первый раз. Теперь это бесило, хотя изначально я хотел его поддержать. Конченный ублюдок. — Знаешь ли, — усмехнулся он и поднял свои карие глаза на меня. — Сложно признаться в симпатии парню, — его лицо приняло раздраженную гримасу, а смотрел он не в глаза, а прямо в душу. Мне словно окатили ледяной водой. Он признался в том, о чем я думал изначально. Сердце пропустило несколько ударов, а дыхание сбилось. Я чувствую, как вспотели ладони, голова закружилась. Я готов был упасть, от неожиданности. Казалось бы, это было на ладони, но мысли так путали, не давали признать истину. Я сглотнул, все еще не сводя с него взгляд, а он же, в свою очередь, ждал ответа от меня. — Симпатия?! — переспросил я слишком неуверенно, хоть голос и предательски надломился. Хотел понять, что мне точно не послышалось. — Ты правда хочешь еще раз это услышать? — с недовольством усмехнулся он. — Да, Максим, ты мне нравишься! — словно злился сам на себя, проговорил парень. Брюнет глубоко дышал, словно пробежал марафон. А я, хоть и услышал это вновь, снова растерялся. Воздух опять сперло. Наступило неловкое молчание, в котором мы тупо палились друг на друга. — Меня больше интересует, — Руслан прикусил свои пересохшие губы, что не прошло мимо моего внимания. — почему ты никому не рассказал? — теперь он слишком близко. Он прильнул ко мне лицом. Он был достаточно близко, чтобы наши носы чуть не соприкоснулись. Когда Тушенцов нагнулся ко мне так близко, я попятился назад и теперь был прижат к паре. Он опять загнал меня в угол, и опять держал все под своим контролем, хоть изначально и казалось иначе. Я приоткрыл рот, чтобы ответить, но мне не позволили. — Что ты чувствуешь? — его брови сошлись, а глаза сощурились, словно так он сможет меня просканировать. — Я-я, — запнулся. — Я не знаю, — честно признаюсь парню. Он разочарованно смотрит в мои глаза. Вижу в них грусть. Но не та грусть, которую испытывают, при плохой оценке или потери карманных, а ту, когда знал, что так и будет. Он опускает взгляд на мои губы, а затем облизывает свои. Сердце опять пропустило удар. «Делай!» — призыв в голове прозвучал слишком громко. Не пришлось долго думать, чтобы все-таки решиться на это. «Нужно делать, пока набрался смелости.» Я уверено подался вперед и впечатался своими губами в его. Неловко, но напорно, я запустил свой язык ему в рот. Его губы автоматически приоткрылись, рука тут же оказалась на паре, рядом со мной, а вторая легла на мой затылок. Я даже не пытался думать куда деть свои руки, лишь слушал эмоции внутри: «Что ты чувствуешь?». Пока его тело упорно прижалось к моему, я пытался разобрать поток эмоций по полочкам: шок, паника, страх. Первоначальные эмоции мешали, не давали думать. Хмурюсь сквозь поцелуй. Все же даю рукам волю и хватаю Тушенцова за челюсть, углубляя поцелуй еще сильней. Страсть — не была начальным планом в этом действие, но она поглотила этот момент полностью. Пока я пытался разобрать хоть чуточку отвращения или влечения от этого поцелуя, член дал все ответы. Орган уперся в одежду, создав неприятное натяжение. В голове тут же звоном отдалась та самая эмоция: «он мне нравится». В голове все так быстро улеглось. Не было больше тревожность из-за безысходности. Мысли затихли. Все стало просто. Я знал, что нравлюсь ему. Можно больше не мучить себя мыслями с теориями. Я могу спокойно признать в голове тот факт, что я нравлюсь Руслану. Я нравлюсь Руслану… Парень неожиданно отстранился от меня, жадно набирая воздух в легкие. Его ошарашенные глаза бегали по моему лицу. — Блять, — прошипел он. Парень отвернулся и опустил голову. Прикусил губу, чтобы дышать только носом, усмирить свое дыхание. Он потер пальцами переносицу, а второй рукой уперся на парту напротив. Теперь в нем ощущалась та тревожность, которую испытывал до этого я. Всем телом он показывал, как плохо ему сейчас. Каждое его движение пропитано этим страхом. Я облизал губы после поцелуя. Хотел подумать, прежде чем заговорить с ним. — Просто скажи, — начал Тушенцов вперед. — Скажи, что я не нравлюсь тебе. — Кареокий обернулся на меня из-за плеча. Меня взволновали его резкие перемены в настроение за последние пять минут. Только сейчас я вновь подумал о том каково ему. Как ему сложно было все это время. Могу примерно представить. Но разве я могу позволить ему так долго мучать себя и дальше? — Ты не не нравишься мне, — промямлил я. Парень, что смотрел на меня до этого с печалью, резко нахмурился. Он не выглядел расслабленным из-за моего ответа. Даже наоборот. Руслан выпрямился и обернулся на меня всем телом. Сделал пару шагов вперед и остановился напротив. — То есть я тебе тоже нравлюсь? — уловил в его вопросе удивление. — Я не уверен, но… — не могу сказать это так смело, — я думаю, что ты нравишься мне. — на этой фразе, член, в протест, начал пульсировать от очевидного влечения. У Тушенцова округлились глаза. Из тела выскочил смешок, а рот приоткрылся. Вот сейчас, я могу сказать, что он выглядит более расслабленным. — Я ожидал другого, пхах. Он опять посмеялся и присел со мной рядом на пару. Я тоже не ожидал такого итога нашего диалога, но за те дни, что я думал об этом всем, я так привык к тому факту, что мы два пидораса, что возникшие мысли о моей симпатии к Тушенцову не удивили меня. Даже наоборот, я подумал, что это объяснят все мои действия. Я только что подумал, что он мне нравится и сразу признал этот факт, без какого-либо смятения. — Не знаю насколько правильно все делаю, — произношу вслух, тем самым привлекаю взгляд Руслана на себя. — Я, честно, тоже. Мы сидели молча на парте. Обдумывая произошедшие. На это нам понадобилось минут пять точно. В моей голове сразу сложились все последующие сюжетные линии. То, что мне придется поговорить с Соней, как-то объяснить причину нашего разрыва. Стоит признаться честно, или донести все формально? Признаться друзьям сразу? — То есть мы вместе? — прервал тишину Руслан неожиданным вопросом. Я опешил. Повернулся на парня и испуганно оглядел его. У брюнета покраснели щеки, а глаза заблестели. Необычный вид для него. Мне страшно. Страшно обдумывать это. Рассуждать как правильно, как честно и разумно. Он признался мне в симпатии. Я для себя тоже это понял, за то время, что не отвергал мысли о нашем контакте. Мы уже целовались с ним несколько раз. Я чувствую, что мне нравится мысль подобного взаимоотношения с Тушенцовым, эти эмоции. Смесь бурления крови и желания разобраться. «Я хочу попробовать.» В ответ на вопрос я мягко улыбнулся и кивнул. На это Тушенцов растянул улыбку, но постарался прикрыть ее рукой. Сейчас он выглядел как маленькая девочка, от чего я рассмеялся. — Чего ты ржешь? — он толкнул меня в плече, от чего я почти упал с пары. Сумев удержаться на ногах, я смеялся уже неподалеку от него. Что только сильнее злило любовника. — Ты надо мной ржешь? Это все шутка большая? — с новым приловом тревожных мыслей поднялся он на ноги. Я поймал его за толстовку и притянул к себе. Держа его в руках, я ощущал контроль и большее спокойствие. — Ты просто забавно выглядел, — все еще смеясь говорю ему. — Поцеловать тебя для уверенности моих слов? Руслан удивленно раскрыл рот. Я сам не ожидал от себя таких слов, но поспешил выполнить сказанное. Притянул Тушенцова за ворот ниже, а сам чуть приподнялся на носках. Мои губы прижались к его, создав огонь на моих щеках. Теперь я целовал его как своего парня. Не для проверки, не для раскрытия его намерений, не для того чтобы понять свои чувств, а потому что хотел поцеловать. Не знал я утром, что день будет заканчиваться так. От адреналина в теле, в голове, я чувствовал опьянение. Уверенность, которую мне дали эти чувства, снесло все рамки дозволенного, все разумное. Я не должен делать все это, но я сделал и поменял свою жизнь полностью. Просто одним днем. — Давай домоем эти ебучие парты уже, — призвал его я, когда закончил поцелуй. — Да, — откашлялся он. Парень наклонился и поднял тряпку, с которой, можно сказать, и начался наш разговор. Тушенцов принялся натирать первую попавшуюся парту. Сейчас, когда мы уяснили некоторые моменты, стало легче находиться в одной комнате. Не было гнетущего настроения, только небольшая взволнованность от неизвестности. — Руслан, — обратился я к нему, не отвлекаясь от мытья парты. — Боже, — взвыл он. Из-за этого мне пришлось обернуться. Он сделал тоже самое. — Называй меня Рус, — после последовала усмешка. — Для этого сокращения мне нужно было стать твоим парнем? — рассмеялся я. Было непривычно говорить подобное, но как будто с ним это было чем-то простым. — Я вообще не понимаю почему ты так меня называл, — Рус изогнул брови. — Я не поправлял тебя только потому, что не мог тебя терпеть. — Не мог терпеть? — удивляюсь я. — Блять, давай потом обсудим, надо уже съебываться отсюда. — Куда ты так спешишь? — усмехаюсь я, но все равно возвращаюсь к натиранию парты. — Ну я думал мы закончим и пойдем прогуляемся. Заскочим к Лере, — как что-то повседневное рассказывал Тушенцов Я обернулся к нему с взволнованным лицом и направился ближе, рассекая пол кабинета. Мысль, что он хочет вести двойную игру, встречаясь и со мной и с Галеевой, напугало меня сильнее, чем взгляд на будущее. — Зачем?! — Расстаться, зачем еще? — не менее удивленно обернулся ко мне Рус. Он явно был не рад, что приходится объяснять такие вещи. — Я думал и ты пойдешь поговорить с Соней. Я подавился воздухом. Мысль о расставание, хоть сегодня и посещало мою голову, но к такому темпу была не готова. — Я не могу так. — А как ты себе это представляешь? Встречаться и с ней, и со мной? Или всем вчетвером сразу?! — переходит в сарказм. Словно словил мои мысли до этого, перевернул на меня же. — Нет, просто…- я растерянно взмахиваю руками и ищу чем ухватиться взглядом. — Если мы расстанемся с ними в один день, не странно это будет? — я делаю паузу, прежде чем вижу его хмурое лицо. — Просто я к тому, что мы собираемся всем рассказать? Не опасно ли это? На это Рус чуть подзадумался и поджал губы. Наверное, он представлял это иначе, хотя вряд ли он вообще такое представлял, но реальность такова, что девочки в обиде могут рассказать это кому-то, кому это знать не надо, а гомосексуальность в России не признают. Скорее нужно подать эту информацию постепенно, чтобы не порушить психику нам и окружающим. Но и, честно признаваясь, я чувствую, как в груди неприятно колит от осознания скорого расставания с девушкой. От предательства, что совершаю. — Наверное ты прав, — признал этот факт Руслан. — Но тянуть долго не стоит, — он грустно посмотрел на меня. — Конечно нет, — тяжело вздохнул. — Я и так мучился все то время, как ты поцеловал меня, я чувствую себя изменщиком с того самого дня. Он понимающе кивнул и отправил меня дальше убираться. Под его рассказы о истории некоторых «шедевров» на парте, было непривычно быстро провести время. И приятней. Уже на улице Рус повел меня в какой-то ларек, завлекая своим умением красиво рассказывать. Не приписал бы ему эту характеристику ранее. Сейчас же я ощущал, как иначе он взаимодействует со мной. Расположенность одноклассника ощущалась, как настоящий подарок. Комфорт, радость и желание быть рядом — чувства, которыми он меня одарил в этот день. — Пиво купим? — поинтересовался он, когда мы уже стояли у входа в магазин. — Кто нам его продаст? — усмехаюсь я. — Не ссы, я все решу. После этого парень скрылся за дверью. Чтобы время не тянулось, я достал телефон. За два часа там успели появится новые сообщения. Одно было от Сони. Я тяжело вздохнул, приняв тот факт, что мне придется разбить ей сердце. Еще на прошлой недели, я и подумать об этом не мог, но сейчас я чувствую, что кроме любви, как к просто близкому человек, я не могу описать ничего. «Это не моя девушка, это близкий друг.» — мелькнуло в голове. Нахмурился. Больно думать об этом. Я на столько зациклился на себе и Руслане, что совсем не подумало о девушке. А как быть с ней? Я ей совсем ничего не объясню? Я так не могу. «Погуляем сегодня?» — гласило сообщение. Начал обдумывать варианты отмазок, чтобы не обидеть девушку, но на ум ничего не приходит. Придется опять отвечать формально. «Прости, не сегодня» — все что смог написать. Вновь эта фраза. «Но не слишком ли это? Я просто буду игнорировать ее дальше? Это еще хуже, чем признаться. А если она просто увидит все сама? Когда все увидят. Никто не пропустит мимо себя факт, что наши отношения с Русланом изменились. Это больший обман, чем просто промолчать.» — мысли вновь закрутились в голове. Только что мы целовались с Русом, и казалось, что все решилось, но только эйфория отвлекла меня от реальности. Теперь я вновь беспокойный подросток, что должен самостоятельно решать свои проблемы. «Зато не один» — мысль о парне, с которым мы сам создали эти проблемы, согрело душу. «Хотя давай я подойду к тебе вечером на минутку?» — все же написал я девушке. «Хотя бы так. Буду ждать» — ответ появился мгновенно. А следом радостный стикер. Я морально начал готовить себя. Потому что расстаться с девушкой, в которой не чаял души, с которой в отношениях чуть ли не всю жизнь, если учитывать детские шутки про замужество, то это очень сложно. С самого детства наши отношения считались как должное. Просто всегда говорили «это моя девушка», «это мой парень», даже не задумывались, что может быть иначе. Сейчас я осознал, что это просто привязанность. Или убедил себя в этом. — Ты чего задумался? — донесся голос Тушенцова над ухом. Я чуть испугался, когда брюнет вырвал меня из мыслей, но радостно улыбнулся его появлению. Его милое лицо не могло больше вызывать у меня злости. — Все нормально. Купил? — быстро перевел я тему, чтобы лишний раз не нагружать парня. — Кончено! — усмехается он. — Давай во дворе где-нибудь выпьем, и я к Лере пойду? — Да, пошли. Я с теплотой посмотрел на Руса. Он был таким счастливым?! Я привык, что прядом со мной он хмурый, или выражает безразличие, но сейчас он максимально открытый, готовый к разговору. Признал в нем самого приятного человека, за этот день. Мне хорошо с ним, просто. И я рад понимать, что это взаимно.