Не опоздать

POV: Лиса Щелчки фотокамер преследовали меня, даже когда дверь фургона захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира. Я сидела на холодном кожаном сиденье и смотрела прямо перед собой. Я не плакала. Не кричала. Я не чувствовала ничего, кроме оглушительной, звенящей пустоты. Я предполагала, что так и будет. Где-то глубоко внутри, под слоями хрупкой, новорожденной надежды, всегда жила эта уверенность. Уверенность, выкованная годами жизни под прицелом камер. На публике. Перед лицом мира. Она выберет не меня. Она выберет картинку. Безопасность. Правильность. Потому что миру нельзя было показывать то, чего так отчаянно хотела я. Наш мир не терпит таких историй. Он перемалывает их, искажает, превращает в грязные слухи, которые разрушают карьеры, жизни, все то, что мы строили с таким трудом. Дженни Ким, профессионал до мозга костей, никогда бы этого не допустила. Я все это знала. Мой разум все это понимал. Но знание не спасало. Несмотря на то, что я почти смирилась с этим исходом заранее, видеть это своими глазами было… унизительно. Видеть, как она делает шаг к нему. Как она берет из его рук эти проклятые пионы. Как она позволяет ему поцеловать себя в щеку, идеально играя свою роль для камер. А потом поворачивается ко мне с этим фальшивым, заботливым вопросом. Это было больно. Неприятно. Словно меня окунули в ледяную воду после того, как на секунду показали солнце. Эти репортеры. Эти фанаты. Они оказались слишком не в то время и не в том месте. Машина плавно тронулась с места. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. "Домой?" – спросил водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида. Я на мгновение замялась. Но куда еще мне было ехать? В свою пустую квартиру, где стены будут давить еще сильнее? Нет. "Да", – мой голос был тихим, но твердым. – "К Дженни". Я должна была это сделать. Я должна была доиграть свою роль до конца. Всю дорогу я смотрела на свое отражение в темном стекле окна и винила себя. Не ее. Себя. За то, что позволила себе надеяться. За то, что на одно короткое, безумное мгновение я забыла, в каком мире мы живем. В мире, где наша жизнь – это продукт, наша любовь – это контент, а наши чувства – это риски, которые просчитывают менеджеры. Я позволила себе поверить в сказку. Я приехала. Поднялась в квартиру. Тишина. Я не стала включать свет, прошла в гостиную и села на диван, глядя на панораму ночного Сеула. И тут в голову пришла холодная, рациональная мысль. "А может, так и надо?" Может, мне тоже стоит найти кого-то? Кого-то "правильного". Симпатичного актера или музыканта. Кого-то, кого одобрят фанаты. Кого-то, с кем можно будет ходить на свидания под прицелом камер, держаться за руки, строить "нормальные" отношения. Я вспомнила наш разговор той ночью, когда мы мечтали о том, какими будем через пять лет. Дженни видела себя счастливой, возможно, замужем. И я тогда… я видела рядом с собой только ее. Но что, если ее видение – единственно верное? Что, если мне нужно просто… смириться и начать играть по правилам? Найти своего Мин-джуна. Стать той версией Лалисы, которую все хотят видеть: успешной, красивой и счастливо влюбленной. В мужчину. Я пыталась представить это. Ужин в дорогом ресторане. Я улыбаюсь кому-то через стол. Он дарит мне цветы. Мы позируем для фото. От этой мысли к горлу подступила тошнота. Это было бы предательством. И себя. И ее. Я никогда не смогу. Я никогда не смогу смотреть на кого-то другого и не искать в его глазах отражение ее карих глаз. Я никогда не смогу держать кого-то за руку и не сравнивать это с тем, как идеально ее ладонь ложится в мою. Это был ужасный, невозможный вариант. Жить во лжи. Притворяться. Это было бы хуже, чем просто быть одной. "Ужасный вариант", – прошептала я в пустоту и покачала головой. Я встала и прошла на кухню. Ноги были ватными, но двигались с какой-то обреченной целеустремленностью. В элегантном встроенном баре Дженни, за стеклянной дверцей, ровными рядами стояли бутылки. Дорогой виски, французское вино, подарочные наборы, которые она, скорее всего, даже не открывала. Мой взгляд зацепился за матовую, изящную бутылку соджу премиум-класса. Я почти не пила. За всю свою жизнь случаи, когда я пила что-то крепче бокала шампанского на вечеринке или легкого вина на мероприятиях, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Я не любила вкус алкоголя, не любила состояние, когда теряешь контроль. Но сегодня… сегодня мне было все равно. Сегодня мне отчаянно хотелось потерять контроль. А что мне еще оставалось делать? Рыдать в подушку? Бить посуду? Нет. Слишком шумно. У меня не было сил на лишние движения. И лучшее утешение для меня, как оказалось, должно быть тихим. Просто сидеть в темноте и тешить себя стаканами горького алкоголя. Я достала бутылку. Она была холодной, тяжелой. Открыв ее, я нашла в шкафу высокий стакан для виски, проигнорировав крошечные рюмки, которые стояли рядом. Я плеснула в него щедрую порцию прозрачной жидкости. Надеюсь, Дженни не будет ругаться, что я взяла без спроса. Хотя… какая теперь разница? "Ничего, я куплю ей еще. Десять таких бутылок куплю", – пронеслась в голове горькая мысль. Словно деньгами можно было откупиться от того, что я сделала. От того, что сделала она. Я вернулась в гостиную и снова села на диван. Я поднесла стакан к губам. Запах был резким, спиртовым, с едва уловимыми сладковатыми нотками, кажется, риса. Я сделала большой, обжигающий глоток. Вкус был отвратительным. Горький, вяжущий, он ударил по рецепторам и огнем покатился вниз по пищеводу. Я поморщилась, зажмурившись. Организм, не привыкший к такому, протестовал. Но потом, когда первая волна отторжения прошла, я почувствовала, как по телу начинает разливаться тепло. Оно шло откуда-то изнутри, из живота, медленно поднимаясь к груди, к плечам. Оно не согревало душу, нет. Оно просто… притупляло. Острые края моей боли начали немного скругляться. Я сделала еще один глоток. Потом еще. Голова стала немного тяжелее, а мир за окном – чуть более размытым. Огни Сеула сливались в длинные, разноцветные полосы. Я откинулась на спинку дивана, и мое тело показалось мне чужим, ватным. Это было неплохо. Не чувствовать ничего, кроме легкого головокружения и тепла в груди. Я осушила первый стакан. Звенящая пустота в голове сменилась туманом. Я смотрела на пустой стакан в своей руке. Он казался таким же пустым, как и я. Я встала, ноги слегка заплетались. Вернулась на кухню и налила второй. Я знала, что завтра буду жалеть. Голова будет раскалываться, а во рту будет стоять привкус горечи. Но завтра будет завтра. А сегодня.. Сегодня мне нужно было просто забыться. И этот тихий, горький ритуал был единственным способом пережить это ожидание. Я вернулась на диван, укуталась в плед и сделала еще один маленький глоток. Тепло уже добралось до кончиков пальцев. Мысли стали медленными, неповоротливыми. Боль никуда не делась, но теперь она была где-то далеко, за толстым слоем ваты. Я очень надеялась, что Дженни не застанет меня в таком состоянии. Я не хотела, чтобы она видела меня такой. Слабой. Пьяной. Разбитой. Я не хотела сцен, не хотела выяснения отношений. Я просто хотела, чтобы она вернулась как можно позже. Чтобы она хорошо провела свой "правильный" вечер. А я к тому времени уже буду спать. И утром смогу снова улыбнутся ей и сказать, что я рада за нее. Да. Она должна вернуться позже. Гораздо позже. Когда я уже усну. Я допила второй стакан, и веки стали невыносимо тяжелыми. Голова сама собой опустилась на мягкую подушку дивана. Огни Сеула за окном расплылись в одно большое, теплое, убаюкивающее пятно. Я уже почти провалилась в спасительную темноту… …когда в тишине квартиры раздался тихий, отчетливый звук. Щелчок ключа в замочной скважине. Дверь открылась. Она вернулась. Слишком. Рано.