Sword Art Online: Возвращение Бессмертного

      — Нам нужен новый план, — сказал Кирито. Его тон стал деловым, словно он заставлял себя вернуться к реальности, чтобы не утонуть в моих словах.       — Придумывайте план сами. Я же буду действовать по нему, — сказал я, идя в сторону выхода.       — Райдер, — сказал Кирито, его голос был напряжённым, с примесью мольбы.       Я остановился у ржавых ворот.       — Не бойся, никуда я не уйду, — сказал я, иронично усмехнувшись. — Я выйду воздухом подышать. Не хватало, чтобы за мной гонялась снайпер и мечник в юбке.       С этими словами я вышел на улицу. Звук моих шагов быстро затих в пыльном ветре, оставив их одних в полумраке склада.       Кирито задумчиво опустил руку. Он не успел даже обидеться на едкое «мечник в юбке» — голос Райдера прозвучал скорее устало, чем насмешливо. Впрочем, Райдер всегда был таким — циничным до костей.       — Ну, он хотя бы остался, — сказал Кирито скорее себе, чем ей. Его взгляд был прикован к ржавым воротам, сквозь которые только что проскользнула тень. Его слова звучали неубедительно, но это была его попытка ухватиться за крупицу надежды.       — Что значит Бессмертный Одиночка? Почему его так назвали? — голос Синон был низким и твёрдым. Она знала, что получила ключ к его безумию, и теперь требовала объяснений.       Кирито тяжело опёрся о контейнер. Его лицо стало бледным. Рассказывать о «Бессмертном Одиночке» было для него всё равно что говорить о собственном грехе.       — Это… это легенда из SAO, — начал Кирито, и его голос был сдавленным. — В Айнкраде были игроки-одиночки, которые отказывались вступать в гильдии. Он был одним из них. Самый сильный, да.       Он посмотрел на Синон.       — Он был… призраком. Все знали, что он существует, но никто не знал, кто он. Он выходил из тени только тогда, когда требовалась невозможная сила, чтобы спасти других,       Кирито запнулся, вспоминая финальный бой.       — Почему «Бессмертный»?       Кирито закрыл глаза на секунду.       — Потому что он всегда выживал в боях, где должен был погибнуть. Ходили слухи, что он неуязвим. Но это не так, — Кирито открыл глаза, и в его взгляде была боль, которую он не мог скрыть. — В финальной битве с Каябой… он погиб. Он вышел из тени, сражался, чтобы дать мне шанс… И погиб, чтобы я и остальные смогли выжить. Его посчитали мертвым.       Кирито сделал паузу.       — Мы думали, что он мертв. Все, кто выжившие, считают его павшим героем. А теперь… — он махнул рукой в сторону ворот. — Он здесь. Живой.       — Понятно, — сказала Синон.       На это холодное, снайперское «Понятно» Кирито вздрогнул. Кирито прислонился к холодному металлу контейнера, пытаясь избавиться от дрожи.       — Ладно, давай придумывать план, — сказал Кирито.       Синон кивнула.

***

Асада Шино

(Синон)

      Снайперское «Понятно» слетело с моих губ, но внутри меня всё звенело от осознания. Легенда. Не просто слух, а приговор, который он сам себе вынес. Он не циник, он не подонок, как притворяется. Он — ходячий долг, человек, который считает себя мёртвым, потому что уже однажды заплатил за всех.       Вот почему он так отчаянно ищет смерть. Вот почему он так легко бросается на пули. Он не гордится своей жизнью, он от нее избавляется. Это не высокомерие, это самоубийственная жертвенность.       Мечник в юбке. Глупый маневр. Едкие слова, брошенные на ветер, чтобы заставить нас сосредоточиться на обиде, а не на его желании уйти. Ему нужно, чтобы мы его ненавидели, потому что ненависть — это броня, которая защищает его от сочувствия.       Он вышел. Он сказал, что останется, но я ему не верила. Его тело здесь, но его разум уже там, в Айнкраде, где он принял свой конец.       Я смотрела на ржавые ворота, сквозь которые только что проскользнула его тень. Он спас меня в той комнате, в тот момент, когда мой кошмар парализовал меня. Он, человек, который сам живёт в кошмаре, закрыл меня собой.       Теперь я знала правду. И эта правда не освобождала, а приковывала меня к нему. Его смерть — это не искупление. Его смерть — это победа Дез Гана над легендой и над всеми нами.       Кирито прав. Он — легенда. Но мне нужна не легенда. Мне нужен живой человек.       Моя цель поменялась. Моя миссия больше не в том, чтобы стрелять по Дез Гану, и не в том, чтобы разгадать Райдера. Моя миссия — спасти его от его собственного долга.

***

Владислав Иваненко

(Райдер)

      Я вышел из склада.       Я опёрся на холодную, шершавую стену, вдыхая пыльный, пропитанный гарью воздух GGO. Я не чувствовал запаха, но чувствовал тяжесть — тяжесть выбора.       Мои карие глаза медленно закрылись. Я слышал лишь свист ветра и далёкий, глухой грохот.       «Не бойся, никуда я не уйду».       Ложь. Отвратительная, циничная ложь, но она сработала. Я купил себе несколько минут.       Бессмертный Одиночка.       Кирито, как всегда, перевернул всё с ног на голову, сделав из моей трагедии — геройскую легенду. Это не геройство. Это было искупление кровью, и оно требовало, чтобы я закончил начатое. И это «законченное» требовало остановить Дез Гана любой ценой.       Но Синон…       Я услышал её голос, чистый и резкий: «Твоя ложь приведет к победе убийцы».       Она ударила в самую суть. Снайперская логика, которая не признаёт эмоций. Если я умру, Дез Гана победит. Мой долг — не смерть, а победа. А победа требует жизни.       Я почувствовал, как ярость вырвалась наружу.       — Как же это бесит! — сказал я по-русски низким рычанием. Я пнул лежащий возле меня камень. Камень с глухим стуком полетел прямо в контейнер, издавая громкий, пустой звон.       — Ладно, — прошептал я.       Я сделал шаг в сторону входа склада, но остановился. Я посмотрел на контейнер, куда полетел камень.       — Так стоп, — сказал я на русском, снова опёршись на стену.              Я присел, упершись в стену, заставляя свой лихорадочный мозг работать.       В документах Кикуока говорилось, что жертвы Дез Гана умирали от выстрела из пистолета в GGO и потом они умирали в реале. Я видел, как он хотел убить Синон из пистолета, но я успел вмешаться.       Почему гранаты?       Если его цель — гарантированная смерть в реале, он должен был использовать только пистолет. Гранаты — это не его метод.       Я напряг память, вспоминая последние секунды боя.       — Я видел, как он повернул голову в сторону дверного прохода.       Зачем он туда посмотрел? Что он там увидел или услышал?       Он не просто отступал. Он реагировал на что-то, что было вне комнаты.       Внезапно в голове вспыхнула новая мысль.       — А это Дез Ган вообще кинул эти гранаты?       Я вернулся обратно.       Синон и Кирито сидели друг напротив друга, оперевшись на контейнеры. Мое возвращение, вопреки собственному обещанию, было столь же резким, как и мой уход. Я подошел к ним.       — Кирито, когда ты забежал в комнату офисного здания, заметил что-нибудь странное? Например, лежащее оружие, но без его хозяина? — спросил я. Я пересёк их разговор, даже не извинившись.       Кирито, который в этот момент чертил что-то пальцем на пыльном полу, резко поднял голову.       — Что значит странное? — Кирито ответил вопросом на вопрос. — Там был только дым, руины и осколки бетона. Я вошёл через пролом, который оставил взрыв.       Он остановился.       — Я нашёл только одну вещь, лежащую среди обломков, — сказал Кирито, поворачиваясь к Синон. — Hecate II. Я не видел ни тел, ни другого ору…       Кирито не договорил.       — Хотя постой. Было кое-что странное, — сказал Кирито. — Когда я забежал, я увидел пару гранат на земле среди обломков. Я был сосредоточен на винтовке Синон и не придал этому значения.       Я резко повернулся к Синон.       — Синон, среди сильных игроков есть кто-нибудь, специализирующийся на гранатах, участвующий в турнире?       Синон немедленно ответила.       — Да, есть, — сказала она. — Его зовут FragFury. Он — помешанный на взрывчатке.       Я снова повернулся к Кирито.       — Ты говоришь, что не видел других тел игроков, лишь пару гранат.       Кирито кивнул.       — Верно. Никаких других тел или признаков боя. Только те две гранаты.       Я сделал глубокий вдох.       — Что же получается… в турнире GGO участвует несколько целей Дез Гана, — сказал я. — Мы точно уверены, что его цель — Синон. И Зекс по нашим прикидкам.       Я открыл статистику. Игрок с ником FragFury — разрыв связи.       — Поздравляю: у нас труп. Возможно, криминал, — сказал я, ироничная фраза слетела с губ.       — Что ты хочешь сказать? — спросила Синон.       — А то, что Дез Ган медленно, но верно идёт к своей цели. — сказал я. — Он убил FragFury.       — Он уже убил Зекса, — сказал Кирито, глядя на статистику.       Я перевёл взгляд на своё окошко со статистикой. Зекс — разрыв связи.       — Значит, вот как он решил отложить убийство меня и Синон и занялся FragFury, — сказал я.       Кирито, внимательно следивший за моей логической цепочкой, задал встречный вопрос:       — Райдер, скажи, когда ты спасал Синон, Дез Ган стрелял только из пистолета и стрелял только в Синон?       — Да. И, кстати говоря, мне это тоже показалось странным, — сказал я. — Если он может убивать игроков в игре, то почему только пистолет. А самое главное — почему только в неё?       Я отвернулся от Кирито и Синон, снова прислонившись к холодному металлу контейнера.       — Если он стрелял только в неё, значит, она была единственной целью, на которую действовал его пистолет, — сказал я, слова звучали тихо, но с абсолютной уверенностью.       Я посмотрел на Синон.       — И почему именно парализовал, а не пристрелил сразу? — спросил я.       Мои глаза расширились.       — Кирито, скажи, — сказал я, резко повернувшись к нему. — Ты что-нибудь слышал об Освободителях в SAO?       Кирито немедленно ответил.       — Да, — сказал Кирито. — Освободители Айнкрада — это была одна из первых и самых сильных крупных гильдий. Они ставили своей целью очистить Айнкрад от ПК-шеров и защитить мирных игроков.       — Не эти Освободители, — сказал я, качая головой.       — Что ты хочешь сказать? — спросил Кирито.       Я вздохнул.       — В САО, помимо «Хохочущего Гроба», была ещё одна красная гильдия. Они называли себя Освободителями.       — Освободители? — переспросила Синон.       — Да. Эта группа фанатиков, которые священно верили, что из SAO можно выйти только умерев. Они считали, что смерть в игре — это не конец, а освобождение, и что они, убивая, совершают священный долг.       — Я никогда о них не слышал, — сказал Кирито.       — Конечно, ты о них не слышал. Это была самая скрытая гильдия в Айнкраде, — сказал я, и мой голос понизился до опасного шёпота. — Они парализовывали игроков. А потом убивали. Это был их ритуал.       Кирито и Синон замерли в шоке.       — Откуда ты о них знаешь? — спросил Кирито.       — Потому что я уничтожил эту гильдию, — сказал я.       — В одиночку? — спросил Кирито, его голос был едва слышен.       Я кивнул.       — И Дез Ган, видимо, исполняет их тактику, — сказал я, и это было финальным, леденящим кровь выводом.       Кирито посмотрел на меня.       — Почему ты сражался один против них? Почему не просил помощи?       — Захотел, — слово прозвучало сухо, как выстрел в закрытом помещении. Мои плечи тут же напряглись.       Кирито внезапно замер. Он медленно поднял голову.       — Райдер. Ты говоришь, что они сначала парализовывали, потом убивали игроков?       Я коротко кивнул.       — А они использовали яд? — Голос Кирито был почти шёпотом.       — Да. Использовали, — я не сводил с него глаз.       Лицо Кирито посерело.       — Я понял. Как он убивает, — Кирито произнес это без интонации.       — Как? — вопрос сорвался одновременно с наших губ.       Кирито медленно покачал головой.       — AmuSphere не может убить человека. Это не NerveGear.       Он посмотрел на меня.       — Райдер, помнишь, как умирали предыдущие цели Дез Гана?       — Помню. Они умирали от остановки сердца. А при чём тут яд? Или ты хочешь сказать… — Я не смог закончить. Глаза расширились от ужаса.       Кирито смотрел на нас, методично произнося слова:       — Дез Ганов двое. Один в GGO, другой в реале. Один парализует в игре, другой, находясь в доме жертвы, вводит яд в тело ничего не подозревающего игрока.       Мы с Кирито одновременно перевели взгляды на Синон. Я сделал неуверенный шаг к ней.       — Синон, ты только не волнуйся, — я попытался улыбнуться.       Синон сидела абсолютно неподвижно. Это была окаменелость.       Её синие глаза внезапно потеряли резкость. Они смотрели прямо перед собой, но, казалось, видели не ржавые контейнеры, а стены её реальной квартиры.       Медленно, почти незаметно, её правая рука разжалась. Винтовка с глухим стуком упала на пыльный пол, но она этого не заметила.       Её губы слегка приоткрылись, а дыхание стало прерывистым и мелким.       — Мой… мой дом… — едва слышно прошептала она.       Её взгляд метнулся ко мне, но в нём не было ни злости, ни логики — только чистая, иррациональная паника.       Она резко отшатнулась от контейнера и попыталась встать. Ноги не повиновались — её колени подогнулись, и она упала на четвереньки. Её тело дрожало от накатившего, неконтролируемого ужаса.       Она схватилась за горло.       Я подбежал к ней и схватил её за плечи.       — Дез Ган не успел. Слышишь, он не успел! — сказал я, тряся её.       Синон всё ещё была в панике. Её глаза закатились, а изо рта вырвался короткий, сдавленный хрип, похожий на крик.       Я резко притянул её к себе и обнял, прижимая её дрожащее тело к своей груди. Я чувствовал, как её пальцы, вцепившиеся в меня, пытались найти опору.       — Тише, — прошептал я. — Ты здесь. Ты в игре. Твоя Hecate рядом. Дез Ган не смог. Мы не дадим ему шанс.       Я почувствовал, как Кирито встал позади меня. Нас трое, загнанных в угол, но теперь мы знали правду о нашем враге.