Глава 35: Два фронта
11 октября 2025 г., 16:43
Асада Шино
(Синон)
Двое. Не тень, а две тени. Дез Ган здесь, и другой… другой в моём доме. Холод пронзил меня, сильнее, чем любое ранение в GGO. Моя квартира. Моя реальная комната. Я была уверена, что здесь могу быть сильной. Это была ложь. Пока я целилась в монстров, монстр ждал у моей двери. Я задыхаюсь. Не от яда. От ужаса, который я не смогла похоронить. Мой дом… Это не должно было быть здесь. Винтовка. Я почувствовала, как Hecate II, моё продолжение, выпала из онемевших пальцев. Мне было наплевать на стук. Главное, что я почувствовала — это неконтролируемую панику, которая вырвалась из моей груди. Я ненавидела этот страх, я его презирала. И он вернулся, чтобы убить меня. Райдер. Его голос. «Дез Ган не успел. Слышишь, он не успел!» Он тряс меня. Его стальной хват на моих плечах. Потом — объятие. Шок от его прикосновения был сильнее страха. Его цинизм, его изоляция, его «Захотел» — всё рухнуло. Он, человек, который ищет смерти, не смог вынести моего страха. Он спас меня в GGO от его пистолета, а теперь спасает здесь, на полу, от правды. Я сжала пальцы на его бронежилете, пытаясь уцепиться за его дикое, отчаянное тепло. Он — моя единственная, самая опасная слабость, и самая сильная защита. Он знает всю мою тьму и всё равно держит меня. Освободители. Он уничтожил их один. Он не просил помощи, потому что знал: эта битва требовала его смерти. Его миссия всегда была самоубийственной. Я почувствовала, как моё дыхание выравнивается. Я должна восстановить контроль. Я — снайпер. Я не могу позволить себе такую панику. Если он может бороться, когда считает себя мёртвым, то я могу бороться, когда меня пытаются убить. Я не стану его последней ошибкой. Я должна вырваться из его объятий. Я должна поднять Hecate. Моя задача — закрыть все его пути к смерти. Он не имеет права умереть, пока не спасён. Мой страх не ушёл. Но теперь он был направлен. На Дез Гана. И на любого, кто попытается отнять у меня Райдера. Я отстранилась от Райдера, вырываясь из его объятий. Моё тело, до этого дрожавшее, стало жёстким, словно я только что приняла смертельно важное решение. Я оттолкнулась от него, мой взгляд быстро метнулся к Hecate II, лежавшей на полу. Райдер тут же убрал руки. Его карие глаза внимательно следили за мной. На его лице больше не было той кривой гримасы — только холодная, деловая эффективность. — Ты как? — спросил Райдер. Я не позволила голосу дрогнуть. Я почувствовала, как моя снайперская, ледяная маска вернулась на место. — В порядке, — ответила я. Я наклонилась, быстро подняла свою винтовку и проверила затвор. Винтовка была холодной и твёрдой в руках — моё единственное оружие и мой единственный щит. Я посмотрела на Кирито, который ждал. — Дез Ганов двое, — сказала я, и мой голос был твёрдым, как сталь. — Значит, мы должны действовать сейчас. — Согласен, — сказал Кирито. — Как действовать будем, герой? — сказал Райдер, в его голосе снова зазвенел циничный металл. Кирито задумался. — Раз меня и Райдера Дез Ган не сможет убить в реале, то делимся на две команды. Я буду в роли приманки, — сказал Кирито. Кирито посмотрел на меня и Райдера. — Синон, ты прикроешь меня со снайперской позиции. Райдер, ты будешь защищать Синон, если Дез Ган снова на неё нападёт. — Понял, — сказал Райдер. — Что, даже возражать не будешь? — спросил Кирито с лёгкой, немного нервной улыбкой. — Представь себе, — сказал Райдер. — Хотя нет, кое-что скажу. А точнее, спрошу. — И что же? — спросил Кирито. Райдер медленно наклонил голову и бросил взгляд на Кирито. — Ты лифчик надел? — Голос Райдера был абсолютно ровным. Лицо Кирито мгновенно покраснело, словно его ударили электрическим током. Улыбка слетела, и он отшатнулся, словно Райдер не спросил, а плюнул в него. — Чт… что? — Голос Кирито сорвался на визг. Он инстинктивно прикрыл грудь рукой, где под одеждой GGO скрывался его плоский силуэт. — Ты… ты несносный придурок! Какое тебе дело? Всю серьёзность ситуации словно выкинуло за борт! Он снова это делает! Он специально провоцирует, чтобы сбросить напряжение или просто… просто быть самим собой. Нет, он точно это делает, чтобы отвлечь нас. Но… почему это? Я что, так похож?! — подумал Кирито Я, которая только что восстановила свой ледяной фокус после панической атаки, сначала замерла. Мои брови резко поползли вверх, а затем я внезапно фыркнула. Звук был резким и неожиданным, сдавленным смешком, который я попыталась мгновенно подавить, но не смогла. Я прикрыла рот рукой, но плечи слегка затряслись. Райдер добился своего — он разрядил атмосферу одним циничным ударом. Он невыносим. Он полный идиот. Но… это сработало. Чёрт, это сработало. Моё сердцебиение успокоилось. Он сделал это специально, чтобы выбить нас из ступора. Глупый, нелепый… спаситель. — подумала я. Лицо Кирито всё ещё пылало. Он скрестил руки на груди, пытаясь вернуть себе достоинство. — Может, хватит меня троллить по поводу моего аватара? — сказал Кирито. — Ничего не могу с собой поделать, — сказал Райдер, но его взгляд ушёл вверх, к пыльному потолку склада. Он сложил ладони, как будто молится. — Спасибо, бог рандома, ты лучший. Кирито, впервые за минуту, улыбнулся. Улыбка была немного уставшей, но искренней. — Кто бы говорил. Ты так-то свою внешность в реале получил, — сказал Кирито. — Внешность в реале? — спросила я, и мой снайперский фокус на секунду нарушился. — Да. Наш Бессмертный Одиночка, который хотел быть в тени, получил свою внешность в реале, — сказал Кирито. — Ладно, уделал, — сказал Райдер, вздохнув. Он не японец. Эта мысль ударила резко и неожиданно, отвлекая от всего ужаса последних минут. Иностранец. Я, сосредоточенная на его цинизме, его секретах, упустила самое очевидное. Он так старался быть Тенью — безликим воином, который выполняет свою грязную миссию и уходит в небытие. Но Кирито только что подтвердил: система дала ему его собственное лицо. Это так… невыносимо иронично. Он прячет свою душу за стеной цинизма, скрывает своё прошлое под словом «Захотел», прячет свой долг в могиле «Освободителей». Он хотел быть никем, чтобы спокойно умереть. А судьба, или бог рандома, как он его назвал, предала его. Она дала ему его реальную внешность — внешность, которая отличается от остальных. Я позволила себе слегка улыбнуться; улыбка была быстрой и хищной, как прицел снайпера. — А я думаю, почему наш Бессмертный Одиночка так сильно переживает за привлекательность приманки, — сказала я, обращаясь к Райдеру. Я медленно опустила винтовку, но мой взгляд остался острым. — Наверное, ты боишься, что если Тень получит слишком много внимания, то твою реальную внешность разнесут по всем японским чатам. Ведь ты у нас экзотика, Райдер. Иностранный товар. Я видела, как Кирито, до этого улыбавшийся, замер от моего ответа. Райдер же, который только что пытался выглядеть невозмутимым, резко моргнул. Это был крошечный, почти незаметный сбой, но он выдал его с головой. — Говорят, что иностранцев сложнее рисовать в манге, — добавила я, совершенно спокойно, словно обсуждала погоду. — Боюсь, твоё желание быть в тени абсолютно провалено. Уникальность — это плохо для тех, кто хочет исчезнуть.***
Владислав Иваненко
(Райдер)
— Ну, зашибись, теперь меня троллят, — сказал я. Чёрт. Я вздохнул, отводя взгляд от Синон, которая явно наслаждалась своей мелкой победой. Она была нацелена на меня, как на мишень, и попала точно в центр. — Иностранный товар, — повторил я, криво усмехнувшись. — Отлично. Я посмотрел на Кирито, который пытался сдержать смех. — Ты доволен? Ты раскрыл мою величайшую тайну, — я развёл руками, иронично кланяясь. — Моя маскировка провалена, мой план на одинокую смерть под угрозой. Мой взгляд снова стал серьёзным. Мне нужно было вернуть разговор к делу, пока они не превратили меня в местную достопримечательность. — Ладно, шутки в сторону. Нам ещё Дез Гана ловить, — сказал я. — Тогда вперёд к Башне Коммуникаций, — сказал Кирито, и его лицо приняло решительное выражение. Я не ответил, но мой взгляд встретился со взглядом Синон. Она держала Hecate II с ледяной уверенностью. Я видел, как её взгляд скользнул по моим карим глазам — она уже знала о моей реальной внешности. Но теперь в её глазах не было ни страха, ни насмешки, только чистая, сосредоточенная воля. Я коротко кивнул ей — это было молчаливое подтверждение нового плана. Мы двинулись к выходу из склада. Кирито первым шагнул на пыльную улицу, а я последовал за ним. Дез Ган, ты больше никого не убьёшь, — подумал я про себя, сжимая кулак, — хватит кошмаров из SAO.***
Впереди, словно маяк безумия, вздымалась Башня Коммуникаций — ржавый, изъеденный пулями шпиль, теряющийся в облаках. У её подножия раскинулась Центральная Площадь Руин. Это был не просто пустырь, а открытая рана на теле города: широкая, лишённая укрытий бетонная плоскость, расколотая трещинами и усеянная искореженным строительным мусором, перевёрнутыми бетонными блоками и покосившимися опорами освещения. Солнце клонилось к закату, и длинные, острые тени делали передвижение по площади смертельно опасным. Любой, кто выходил на неё, становился абсолютной мишенью. Именно там Кирито должен был стать приманкой. С западной стороны площади возвышался Недостроенный Небоскрёб — наша крепость и наблюдательный пункт. До 45-го этажа здание выглядело почти завершённым: везде были вставлены грязные, пыльные стёкла, создавая ложное чувство безопасности. Мы с Синон заняли позицию на 40-м этаже. Комната, в которой мы находились, была завалена: повсюду валялись листы изоляционных материалов, пустые банки от краски, скрученная арматура и ящики с инструментами, превращая помещение в лабиринт хлама. Мы были защищены от ветра и случайных пуль стеклом, но лежащие материалы вокруг нас были и нашими укрытиями, и ловушками, создающими лишний шум при движении. На 35-м этаже Недостроенный Небоскрёб соединялся с соседним достроенным 35-этажным зданием закрытым переходом. Это был широкий, освещённый коридор. — Обзор отличный, — сказала Синон, настраивая Hecate II, её приклад упирался в плечо. — Я вижу всю площадь сквозь это грязное стекло. Я достал свой FN Five-seveN из кобуры, проверил патроны. — У меня два полных магазина для пистолета, — сказал я. — Синон, у тебя что по патронам? Синон, не отрывая взгляда от прицела, ответила ровным, механическим тоном, свойственным снайперу на позиции. — Пять. — Пять? — Я напрягся. Hecate II — это крупнокалиберная снайперская винтовка. Пять патронов — это крайне мало для длительного боя. — Пять целевых патронов, — уточнила Синон, и я понял: она говорит о патронах высокой точности, которые использует только для критических целей. — Этого достаточно, чтобы уничтожить Дез Гана. И достаточно, чтобы прикрыть Кирито от любых угроз. Она слегка повела плечом. — Если нам придётся отбиваться от пехоты, у меня есть ещё три магазина для моего пистолета-пулемёта, но это будет уже ближний бой. Я планирую использовать только Hecate. Я кивнул. Она не нуждалась в напоминании о том, что её позиция на 40-м этаже в стеклянном здании делает ближний бой смертельным. — Понял. Пять — значит, пять. Не промахнись. Я присел рядом с Синон и облокотился спиной на рядом стоящую бочку — холодный, надёжный металл. В комнате пахло пылью и старой краской. Мы выяснили, как Дез Ган убивает в реале. Но мы кое-что не уточнили. Где именно живёт Синон. Я посмотрел на неё. Если их действительно двое, мне нужно знать её адрес, чтобы вызвать полицию. А если понадобится, то я сам туда приеду. Надеюсь, она меня не пошлёт, — подумал я, глядя на её сосредоточенный затылок. — Слушай, Синон, а где ты живёшь? — сказал я. Синон опешила. Её ровное, снайперское дыхание на мгновение сбилось. Она не пошевелилась, но напряжение в её плечах стало заметно. — А тебе зачем? — сказала Синон, в её голосе звучало подозрение и резкость. Она вернула контроль над голосом, но не успела скрыть удивление. Я знал, что этот вопрос — самое грубое вторжение в её личное пространство. Именно поэтому нужно было ответить так, чтобы она не успела обидеться или закрыться. — В гости с тортиком приеду, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально невинно, насколько позволяла моя циничная манера. — А если серьёзно... Твой адрес — это ключ к Дез Гану. Он знает, где ты. А мы — нет. Мне нужен твой реальный адрес.***
Асада Шино
(Синон)
Тортик. Он умеет обезоруживать словами, как никто другой. Он прав. Абсолютно прав. Дез Ган знает мой адрес. Я — его мишень. И я должна дать ему адрес, чтобы он мог вызвать полицию и защитить Асаду Шино — ту слабую, дрожащую девочку, которую он только что спас своим объятием. Это последняя крепость. Отдать адрес — значит отдать ему мою полную уязвимость. Я не могу сделать это просто так. Он требует мою жизнь. Значит, я должна получить его в ответ. Его зовут Райдер. Это его игровое имя. Его реальное лицо, которое он так хотел скрыть, теперь видно. Но имя. Имя — это последний, самый крепкий барьер между ним и мной. Если он хочет знать, где я живу, он должен сказать, кто он. Это снайперская сделка: точный обмен на равных. Я дам тебе свой адрес, Райдер. А ты за это дашь мне своё имя. Так ты будешь должен мне не просто жизнь, а своё реальное существование.***
Владислав Иваненко
(Райдер)
— Хорошо, я скажу тебе свой адрес, — сказала Синон, её голос был низким и твёрдым, словно она забивала гвоздь в бетон. Она продолжала смотреть в прицел, но её слова были адресованы только мне. — Но сначала ты скажешь, как тебя зовут. — Райдер, — сказал я. — Не игровое. Настоящее, — сказала Синон. В её голосе не было просьбы, только чёткое, не терпящее возражений требование. Она не отрывала глаз от цели, но я чувствовал, что её внимание полностью сосредоточено на мне. Она обменивала свою самую большую тайну на мою. Я вздохнул. Деваться некуда. Она загнала меня в угол, и это было справедливо. Мы обменяли нашу анонимность на её безопасность. — Владислав Иваненко, — сказал я, произнеся имя громче, чем намеревался. Звук был жёстким, чужим в этом японском игровом мире. Синон замерла. Её дыхание, которое я так внимательно слушал, чтобы не пропустить сбой, остановилось на долю секунды. — Так ты всё-таки не японец? — сказала Синон. Это была констатация факта, в которой звучала смесь удивления и подтверждения её догадки. Я пожал плечами, позволяя усталости просочиться в ответ. — Русский, — сказал я. Это слово поставило точку. Синон медленно выдохнула. Она не стала развивать тему. Она получила то, что хотела: моё реальное имя. — Хорошо Влад, — сказала Синон, впервые используя моё настоящее имя. Звучало оно непривычно и интимно. — Запоминай. Моё имя — Асада Шино. Я живу в Токио. Район… — И она начала диктовать мне свой адрес, чётко и методично, не пропуская ни одной цифры и ни одной буквы. Я запомнил. — Запомнил, — сказал я, убирая пистолет обратно в кобуру. Мы оба только что обменялись нашими последними линиями обороны. Через несколько секунд Синон, не нарушая своей снайперской позиции, задала мне вопрос, который, я знал, мучил её. — Райдер, скажи. Почему ты стал Бессмертным Одиночкой в SAO? — сказала Синон. Её голос был ровным, но в нём не было требовательности, как при обмене именем. Было молчаливое ожидание. Она знала, что ответ на этот вопрос — ключ ко всей моей личности, и, получив её адрес, она заработала право это спросить. Я оттолкнулся от бочки и подошёл к краю, вставая рядом с ней, но не мешая её прицелу. Я посмотрел вниз на Центральную Площадь Руин, где должен появиться Кирито. — Ты уверена, что хочешь услышать историю? Она не прибавит тебе точности, — сказал я, стараясь отшутиться. Синон не шелохнулась. — Я не спрашиваю ради точности, — сказала она. — Я спрашиваю, потому что я только что отдала тебе свой адрес. А ты — человек, который ищет смерти. Я хочу знать, за что ты так себя наказываешь. Я посмотрел на грязное стекло перед нами, видя в нём своё смутное отражение: тёмно-русые волосы, карие глаза, русское лицо. Нет. Я не могу сказать, что я пережил в САО. Это слишком личное. Слишком тёмное. Ей нужна функция, а не травма. Я посмотрел на неё. Она ждала ответа. — Извини. Но на этот вопрос я тебе ответа не дам, — сказал я, и мой голос был твёрдым, как сталь. Это был мой последний барьер. Синон не двигалась. Её приклад был плотно прижат к плечу, а глаз не отрывался от прицела, но я чувствовал, как напряжение в ней возросло. — Понятно, — сказала Синон, и это слово было произнесено с таким холодным, ледяным разочарованием, что оно ударило сильнее, чем любой удар меча. — Но одно я тебе скажу точно, — сказал я, прежде чем она успела полностью закрыться. — То, что произошло в SAO, сделало меня не сильным, как ты думала. Синон наконец оторвала глаз от прицела. Она медленно, почти нехотя, повернула голову ко мне. В её синих глазах не было злости, но была острая, колющая жалость, смешанная с недоумением. — Не сильным? — повторила Синон. В её голосе прозвучало замешательство. — Ты убил целую гильдию. Ты выжил. Все считают тебя... — Легендой, — закончил я за нее, криво усмехнувшись. — Может, выжившие с SAO считают меня легендой. Но я себя — нет. Да и плевать как-то, — сказал я, пожимая плечами. Синон смотрела на меня, и её взгляд был тяжелым, словно она пыталась пробить мою броню силой мысли. Она не стала тратить время на споры о легендах. Она вернулась к тому, что действительно имело значение. — Плевать? — сказала Синон, и это слово прозвучало как выстрел. Она не повысила голоса, но в нём была такая резкая, яростная боль, что это было хуже крика. — Тебе плевать на то, что ты сделал? Тебе плевать на то, что ты выжил? Она указала пальцем на меня. — Твоё «плевать» — это попытка оправдать своё желание умереть. Ты не можешь просто решить, что ты не легенда, чтобы потом сказать, что твоя смерть ничего не стоит. Ты спас людей в SAO. Ты уничтожил фанатиков. Ты спас меня, дважды! Её голос стал тише, но не менее интенсивным. — А теперь ты хочешь, чтобы мы все поверили, что это не имеет значения? Если ты умрешь, твоя легенда не исчезнет. Твоя смерть станет легендой о герое, который сдался. И твоё «плевать» будет самым эгоистичным поступком, который ты совершил. Не смей так говорить о своей жизни. Твоя жизнь — это не твоё личное дело, когда ты щит. Теперь ясно? Ещё один психолог нашелся на мою голову, — подумал я. — Ну, меня, а точнее, Бессмертного Одиночку, и так считают мёртвым, — сказал я. Синон резко прищурилась, её синие глаза вспыхнули от гнева, направленного не на меня, а на моё саморазрушение. Она снова прильнула к прицелу, но её слова были последним, самым точным выстрелом в мою защиту. — Мёртвым? Ты сам себе придумал это название, чтобы оправдать своё бездействие. Но это ложь. Мёртвые не трясут, когда они видят, как паникует другой человек. Мёртвые не обнимают. Мёртвые не ищут убийцу в игре, которая могла тебя убить по-настоящему! Она сделала паузу, чтобы выдохнуть. — Если ты думаешь, что твоя жизнь не имеет значения, потому что ты должен был умереть в SAO, то ты глубоко ошибаешься. Ты сейчас не в Айнкраде. Ты — Владислав Иваненко. И ты мне должен. Ты дал мне своё имя, я дала тебе свой адрес. А теперь ты должен жить, чтобы однажды я могла приехать к тебе в гости. С тортиком. Понял? Знала бы, что я потерял в САО, ты бы так не говорила, — подумал я, усмехнувшись. — Тортик, говоришь? — сказал я, игнорируя всю её психотерапию. Я почувствовал, как этот финальный, нелепый аргумент окончательно сломал мою защиту. — Хорошо, Синон. Ты выиграла. Насчёт тортика договоримся позже. А пока… Я не стал договаривать и посмотрел на площадь. — Займёмся Дез Ганом, — сказал я, и это мгновенно вернуло нас обоих к боевой реальности. Синон не ответила. Её голова была прижата к Hecate II, её синий глаз слился с прицелом. — Кирито вышел, — сказала Синон. Её голос был низким и чётким, он звучал как доклад разведчика. Я прильнул к грязному стеклу, смотря вниз на Центральную Площадь Руин. Действительно. Кирито снова появился из тени, его чёрный силуэт медленно двинулся по голому бетону. Он не бежал. Он шёл медленно и уверенно, как идеальная, невероятно ценная приманка. Солнце уже почти село, и длинные, тонкие тени, отбрасываемые мусором, прятали его тело, но его мантия и лезвия были видны. — Вся площадь в моём поле зрения, — прозвучал голос Синон, лишённый эмоций. — Он движется к Башне Коммуникаций. — Ну, Кирито, не подведи, — сказал я, и это было скорее пожелание удачи, чем приказ.***
Кадзуто Киригая
(Кирито)
Он следит. Уже. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела, каждым инстинктом, отточенным в SAO. Это не просто игра; это охота. И я — идеальная, привлекательная приманка, как метко выразился Райдер. Я шёл медленно, стараясь не нарушать ритм. Ноги ощущали холодный, расколотый бетон Центральной Площади Руин. Солнце ушло, оставив небо багровым, и длинные, тонкие тени, отбрасываемые мусором, были моими единственными союзниками. Мне нужно, чтобы он вышел. Мне нужно, чтобы он выстрелил. Я поднял глаза к Недостроенному Небоскрёбу. Я знал, что там, на 40-м этаже, за грязным стеклом, Синон и Райдер следят за мной. Синон — это Hecate II, готовая уничтожить любое движение. Райдер — это щит и страховка против любой атаки с тыла. Я вышел в центр площади и достал свой фотонный меч. Смотри на меня, Дез Ган. Я чувствовал, как мои нервы натянулись. Смотри, как я иду к тебе. Но помни: ты бьёшь по двум клинкам, а над тобой — Hecate II. Я активировал свой фотонный меч, и из рукояти вырвалось зелёное лезвие, пронзая багровый полумрак. Свет от меча был ярким и резким, мгновенно привлекая к себе внимание. В этом тёмном, заброшенном месте зелёный клинок был как сигнал, брошенный в лицо убийце. Я здесь. Твоя мишень. Сделай свой ход. Минуту спустя я почувствовал жажду крови. Это было то самое леденящее ощущение, которое я помнил по Айнкраду — не звуковая локация, а инстинкт хищника, направленный на меня. Оно шло не из Башни, а сбоку. Я резко повернулся в сторону здания, стоящего рядом с Башней Коммуникации. Мой взгляд скользнул по тёмным окнам. Я почувствовал, как Дез Ган стреляет в меня. Это был не звук, а ощущение надвигающейся смерти. Я дёрнул голову в сторону, и пуля пролетела мимо, коснувшись волос моего аватара. Это был первый выстрел. Охота началась. Я рванул вперёд, направляя лезвие меча на источник выстрела. Дез Ган выстрелил ещё несколько раз. Но я отразил летящие в меня пули и они с визгом отскочили от лезвия, оставляя за собой лишь короткие, яркие искры. И тут я увидел, как винтовка Дез Гана рассыпалась от выстрела. Это Синон. Она попала. Молодец, Синон. Теперь моя очередь действовать, — подумал я, сокращая дистанцию. Я уже был готов к рывку — мгновенному сокращению расстояния, чтобы навязать ему ближний бой и не дать шанса достать резервный пистолет. Но я увидел, как Дез Ган встал на ноги, держа в руках остатки своей винтовки, и достал что-то, похожее на рапиру, прикреплённую к его цевью, как из ножен. Это был не обычный нож. Убийца носил рапиру. Свет от моего меча отразился в его блестящем, тонком лезвии. Он не отступил, не запаниковал, не бросился бежать. Он был готов к бою. — Рапира... — прошептал я, и адреналин мгновенно подскочил. Дез Ган, держа тонкое, блестящее лезвие, медленно, с ритуальной грацией, опустил цевьё. — Вот мы наконец-то встретились, Чёрный Мечник, — сказал Дез Ган. Его голос был глухим, искажённым маской, но в нём звучало триумфальное удовлетворение. Он не видел во мне врага, он видел фигуру, которую должен уничтожить. — Это не Айнкрад. И я не собираюсь умирать, чтобы соответствовать твоей больной фантазии! — прокричал я. Я знал, что рапира — это оружие, требующее идеальной дистанции. Против его тонкого и длинного лезвия, мне нужно было использовать скорость и непредсказуемость, чтобы сократить расстояние. — Мне нужно сократить дистанцию до нуля. Ему не должно хватить места, чтобы использовать свою длину! — прошептал я самому себе. Я ринулся вперёд, и мой зелёный фотонный меч стал вихрем. Дез Ган был вынужден перейти от своей изящной, линейной стойки к обороне. Последовал бешеный обмен ударами. Рапира Дез Гана была невероятно быстрой, пронзая воздух, как молния, но я использовал свой клинок как щит, постоянно отклоняя его удары. Он целился в жизненно важные точки — горло, сердце, — но я отвечал широкими, мощными рубящими ударами, которые заставляли его отступать. Я нанёс мощный горизонтальный удар, который Дез Ган парировал, но сила удара, даже в GGO, заставила его лезвие дрогнуть. Это был мой шанс, но в ту же секунду я почувствовал холодное предупреждение — он готовил контратаку с невероятной точностью. Я резко отступил, разрывая дистанцию. Этот маневр был необходим, чтобы не попасть под его мгновенный, смертельный ответ. — Зачем. Зачем вы это делаете?! — сказал я. Я не мог понять его логику. Зачем ему эта ритуальная охота? Зачем убивать людей за пределами игры? Дез Ган медленно выпрямился. Его рапира блестела. На его маске было написано лишь безразличие и превосходство. — Зачем? — Голос Дез Гана был низким и угрожающим, словно шелест смерти. — Ты, Чёрный Мечник, действительно не понимаешь? Мы — настоящая элита. Мы — те, кто понял истину Айнкрада. Он медленно поднял рапиру. — Ты думал, что вернулся в реальный мир, и что твоя сила осталась в прошлом? Ты — просто призрак, символ старой легенды, которую мы должны свергнуть. Твоя смерть в GGO... — Дез Ган прервался, и в его голосе прозвучало презрительное, шипящее разочарование. — Твоя смерть — это лишь пыль. Он внезапно направил рапиру не на меня, а на Недостроенный Небоскрёб, на 40-й этаж, где за грязным стеклом скрывалась Синон. — Наша цель — настоящая смерть. Смерть, которая доказывает, что мир Айнкрада никуда не исчезал. Ты — Чёрный Мечник, который не боится умереть. Но рядом с тобой... — Голос Дез Гана стал сладострастным. — Рядом с тобой есть те, кто боятся! Он вернул рапиру на меня. — Я убью тебя здесь, чтобы никто не смог ей помочь. А моя вторая рука уже работает, чтобы завершить этот ритуал. Ты должен умереть, чтобы твоя настоящая цель была поражена! Дез Ган рванул на меня, его рапира превратилась в ослепительную, смертоносную точку. Он больше не целился в меня ради славы, он целился в меня как в препятствие на пути к своей истинной жертве. — Ты не пройдёшь! — прорычал я, снова бросаясь в бой. Я бросился вперёд, и зелёный фотонный меч стал яростным вихрем. Дез Ган, с его рапирой, был вынужден отказаться от элегантных выпадов и сосредоточиться на блокировании. Мечи перекрестились. Звук был острым, электрическим, — фотонный клинок скрестился с тонкой сталью рапиры. Раздался громкий, вибрирующий дзынь, и по площади пошла волна ударного эха. Наши лица оказались опасно близко. Через прорези в его маске я видел только тьму, но чувствовал его ярость. Я навалился на его оружие, пытаясь продавить его защиту, чтобы сломать его тонкую рапиру или заставить отступить. Но Дез Ган не подался. Он держал рапиру обеими руками, невероятно крепко. — Мне не нужно через тебя проходить, — сказал Дез Ган. Его голос, искажённый маской, звучал прямо мне в ухо. — Синон всё равно умрёт. Я почувствовал, как его тело мгновенно напряглось. Он использовал всю силу рук, чтобы толкнуть меня, одновременно резко пнув меня ногой в живот. Я издал короткий, сдавленный хрип, и сильный удар заставил меня отлететь на несколько метров по пыльному бетону. Это был чистый, мощный шок от столкновения, мгновенно выбивший воздух из лёгких и нарушивший мою стойку. Но инстинкты SAO не позволили мне оставаться на земле. Я быстро встал на ноги. Дез Ган не стал преследовать. Он стоял, как статуя, и его рапира указывала на меня. — Даже Бессмертный Одиночка не сможет спасти её, — сказал Дез Ган с ледяным, насмешливым превосходством. — Ошибаешься. У него хватит на это сил, — сказал я, сжимая рукоять меча. Дез Ган наклонил голову, и его маска словно усмехнулась. — Сомневаюсь. Как думаешь, почему она больше не стреляла в меня? — сказал Дез Ган. Я мгновенно ощутил, как по моей спине пробежал холод. Он попал в самую точку. После того, как Синон одним выстрелом уничтожила его винтовку, она должна была держать его на мушке. Но тишина с 40-го этажа была абсолютной. — Ты наконец-то понял, — сказал Дез Ган, наслаждаясь моим страхом. — И ты думаешь, почему Бессмертный Одиночка не сможет спасти её? Я тебе отвечу. Его настигло его прошлое из SAO. — О чём ты говоришь? Причём тут его прошлое? — сказал я. Мой голос дрогнул. Дез Ган усмехнулся за маской. — Ты же знаешь то, что Бессмертный Одиночка боролся с Освободителями в одиночку. — Знаю. И я знаю, что он их всех уничтожил, — сказал я. Дез Ган покачал головой. — Не всех. Один выжил. И он закончит то, что он начал в SAO. Уничтожит его душу, — сказал Дез Ган. В ту же секунду я осознал правду. Дез Ган не говорил о реальном мире. Он говорил о втором игроке в GGO, который ждал своего часа. — Их двое! — прокричал я. — Второй игрок напал на Райдера и Синон! Дез Ган засмеялся. Звук был сухим и отвратительным. — Ты такой медленный, Чёрный Мечник! Твой друг сейчас занят своим прошлым. Тот, кто напал на них — это тот, кто ждал своего часа со времён Айнкрада. Тот, кто помнит истинную цену его Бессмертия! Я почувствовал прилив ярости. Они использовали меня для отвлечения, чтобы заманить Райдера в ловушку с помощью его главного страха — выжившего врага. Я бросился вперёд, отбрасывая в сторону мысли о Синон и Райдере. Я должен был остановить этого Дез Гана. Если я убью его здесь, это может нарушить синхронизацию и дать Райдеру шанс. Зелёный фотонный меч взревел, и я направил его в яростную атаку, заставляя Дез Гана сосредоточиться на спасении собственной жизни. Я больше не искал ответов. Я искал его слабость.***
Владислав Иваненко
(Райдер)
Синон сидела на своей снайперской позиции на 40-м этаже, её глаз был прикован к прицелу Hecate II, а тело совершенно неподвижно. Я стоял в паре метров от неё, прикрывая её спину. Внизу, на Центральной Площади Руин, Кирито вышел на свет. Синон видела, как Кирито резко дёрнул головой, и пуля Дез Гана пролетела мимо. — Вижу его, — сказала Синон, её голос был низким и чётким. Я прильнул к грязному стеклу. — Можешь его снять? — сказал я. — Я не вижу его полностью. Только его винтовку, — сказала Синон. Её голос был абсолютно ровным. Она видела лишь часть оружия, но знала, что этого достаточно. — Дай угадаю. Он сейчас останется без винтовки, — сказал я, криво усмехнувшись. На долю секунды повисла тишина, которую прервал только свист ветра за окном. — Пять патронов, Райдер, — сказала Синон, напоминая о нашей договорённости. — Я не трачу их на полумеры. Если я вижу только винтовку, я уничтожаю только винтовку. Это целевой выстрел. Она сделала короткий вдох, и в следующую секунду раздался оглушительный рёв Hecate II. В комнате на 40-м этаже зазвенели стёкла, а запах пороха резко ударил в нос. — Винтовка уничтожена. Цель нейтрализована как стрелок, — доложила Синон, мгновенно вернув винтовку в исходное положение. — Кирито движется. Я посмотрел вниз. Действительно, винтовка Дез Гана рассыпалась в пыль. — Эффектно, — пробормотал я. Вдруг я что-то почувствовал. Это был не внешний звук, а холодный, знакомый толчок в грудь — ощущение присутствия. Тот самый инстинкт, отточенный в кровавых боях SAO, который всегда предупреждал меня о том, кто хотел меня убить. Я резко отошёл от Синон на пару метров. — Что-то не так? — спросила Синон. Её голос мгновенно стал напряжённым. Она не отрывалась от прицела, но я чувствовал, как её внимание разделилось. — Здесь кто-то есть, — сказал я, и это была не догадка, а абсолютная уверенность. Я достал FN Five-seveN из кобуры. Я посмотрел на дверной проём, ведущий в коридор. Ни звука. Ни движения. Пусто. — На 40-м этаже? Невозможно, — сказала Синон, но в её голосе уже не было прежней уверенности. И вдруг из дверного проёма, словно выплюнутые, выкатились две светошумовые гранаты. Они ударились о бетон и начали мигать. — Глаза! — крикнул я. Мы с Синон инстинктивно закрыли глаза и прикрыли лица руками, отворачиваясь. Гранаты взорвались. Даже сквозь закрытые веки я видел яркую, белую вспышку, которая пронзила темноту, а оглушительный звон ударил в барабанные перепонки. Нас оглушило, а в голове застучало тупой, пульсирующей болью. Я упал на колено, FN Five-seveN был наизготовке, но зрение всё равно плавало, а в ушах стоял пронзительный звон. Сквозь пелену я увидел фигуру, которая бежала на меня. Она двигалась не по-игровому быстро, а бесшумно и намеренно. Убийца в тёмной броне. Я попытался прицелиться, но фигура была быстрее. Прежде чем я успел нажать на спусковой крючок, нападавший ударил меня кулаком в грудь. Это был не удар, а толчок, сфокусированный на выведении из строя. Я ощутил резкий, тупой шок, и меня отбросило на несколько метров в груду изоляционных материалов. — Кх! — Воздух снова выбило из лёгких. Синон, несмотря на оглушение, действовала инстинктивно. Она, лёжа на животе, выхватила свой пистолет-пулемёт. Снайпер сменила роль на ближний бой. Она попыталась нацелиться на фигуру, но убийца уже был рядом. Он не стал тратить пули. Резким, молниеносным ударом ноги он выбил её пистолет-пулемёт из рук. Оружие со звоном отлетело в угол. Нападавший, не теряя ни секунды, достал свой пистолет из кобуры и нацелился прямо на голову Синон. Синон, всё ещё оглушённая и беззащитная, смотрела на чёрное дуло. Я, лёжа на куче изоляционных материалов, изо всех сил рванул тело вперёд, игнорируя звон в ушах. Моя рука, словно по команде, нащупала и схватила FN Five-seveN. Я поднялся на ноги, балансируя на краю хлама, и мгновенно прицелился в фигуру. — Не так быстро, герой, — сказал неизвестный. Его голос был глухим, низким и до боли знакомым. Он стоял, направив пистолет прямо на голову Синон. — Ты ещё что за хрен? — сказал я, держа его на мушке. Мой FN Five-seveN был стабилен, но ярость дрожала в моих руках. Неизвестный усмехнулся. — Не узнаешь старого знакомого? — сказал он, и, не убирая пистолета от Синон, резко сдёрнул свой капюшон. Мои глаза расширились от увиденного. Холодный пот прошиб меня, несмотря на виртуальное тело. Лицо, которое должно было остаться похороненным в данных SAO. Его глаза, полные прежней, фанатичной ненависти, смотрели прямо на меня. — Узнал? — сказал он, наслаждаясь моим шоком. — Хантер, — сказал я. Это имя вырвалось из меня хриплым, низким рычанием.
