Глава 41: Не Время Умирать
23 октября 2025 г., 01:14
Владислав Иваненко
(Райдер)
Я нашёл мотоцикл лежащим там, где его бросил. Я поднял его с земли, грубо дёрнув. Байк с металлическим скрежетом встал на колёса. Мне было плевать на вмятины и царапины. Заведя мотор, я рванул прочь от дома Синон. Электрошокер Кёдзи лежал в моём кармане, его вес был странно успокаивающим. Это был не меч из SAO или GGO, но в реальном мире оружие решало больше, чем мастерство. Я гнал по улицам Токио, не обращая внимания на светофоры. Время было позднее, уже совсем темно. Вечерняя тьма обволакивала город, превращая огни в размытые полосы. «Встретимся на кладбище». Хантер дал мне точную цель. Не просто ловушка, а личное свидание с прошлым, которое не давало мне жить. Я подъехал к воротам кладбища. Свет уличного фонаря падал на старую чугунную ограду. Ворота были заперты, но это не имело значения. Я заглушил мотор. Тишина, наступившая после рёва двигателя, была оглушительной. Я слез с байка. Как только я слез с байка, зазвонил телефон. Я достал его из кармана. На экране было написано «Алиса». — Чёрт, только не сейчас, — пробормотал я, чувствуя, как адреналин требует действия, а не разговоров. Только я собирался сбросить звонок, как внутри меня что-то щёлкнуло. Голос Синон, прозвучавший как эхо в моей голове: «Живи ради нас!». Это было не желание, а приказ — я не мог пойти на смерть, сбросив звонок сестры. Это было бы окончательным прощанием. Я ответил на звонок. — Алё, — мой голос был низким и напряжённым. — Влад, ты где? Уже поздно, — голос Алисы был обеспокоенным, но мягким. Я глубоко вдохнул, пытаясь сбросить напряжение последних минут и переключить сознание. — Прости. Что-то я совсем потерял счёт времени, — сказал я. — С тобой всё в порядке? — в голосе Алисы была слышна настоящая, материнская тревога. — Да, всё хорошо. Просто погрузился в свои мысли, — сказал я, стараясь говорить максимально ровно и спокойно, без хрипотцы. — Ясно. Как прошла беседа с психологом? — спросила она. Я почти забыл об этом. Час назад, в GGO, я сражался с убийцами, а теперь разговаривал с сестрой о психотерапии. Реальность была абсурдной. — А это. Если вкратце — есть над чем поработать, — ответил я с усмешкой. — Я рада, что согласился пойти. Ты знаешь, что тебе это нужно, Влад. Я почувствовал, как напряжение немного спадает. — Что не сделаешь ради любимой сестры, — ответил я, и в этот раз улыбка была почти искренней. Алиса хихикнула. Звук был тёплым и домашним. — Не задерживайся на своей прогулке долго. А то ужин уже остыл. — Хорошо, скоро буду, — сказал я. Я сбросил звонок. Телефон, который всего секунду назад был мостом к нормальной жизни, снова стал просто куском пластика в моей руке. Я посмотрел на запертые ворота, затем на невысокую стену. «Скоро буду». Я посмотрел на телефон. С мгновенным решением я положил его на сиденье мотоцикла. Больше никаких отвлекающих факторов, никаких звонков домой. Я зацепился взглядом за кофр мотоцикла. Там лежал мой шлем. Я достал его оттуда. Вовремя я о нём вспомнил, учитывая, как я гнал. Я провёл рукой по гладкой, твёрдой поверхности шлема. Это была отличная, крепкая защита. — Как оружие пойдёт, — добавил я. Это был не меч, но твёрдый пластиковый шлем в руках опытного бойца становился опасным тупым предметом. Я оставил мотоцикл у ворот и, держа шлем в руке, быстро, бесшумно перелез через стену, спрыгивая в мёртвую тишину, которая царила за оградой. Внутри, между рядами надгробий, царила полная тьма.***
Я шёл по дороге кладбища, которое освещалось редкими, тусклыми фонарями. Свет, словно пятна ржавчины, падал на надгробия, отбрасывая длинные, кривые тени. Я подошёл к тому месту, где были похоронены все они. Кай, Сэм, Леон, Мэйза и Рика. Пять простых надгробий в ряд, все с датой смерти из SAO. Мой личный «крест», ради которого я жил с того проклятого дня. — Ну что, ребята, возможно, я скоро с вами встречусь, — сказал я тихо. Это было не обещание и не угроза, а просто констатация факта. Я перевёл взгляд с надгробия на надгробие, прощаясь. Когда мой взгляд упал на могилу Рики, я заметил небольшую записку. Она была прижата камешком к холодному мрамору. Могила Рики. Хантер знал, куда ударить. Я наклонился. В этот момент не было ни осторожности, ни страха засады. Была только неотвратимая тяга к этому клочку бумаги. Я её подобрал. Записка была написана небрежным, но уверенным почерком. Там было написано: «Иди к восточной части кладбища, Бессмертный одиночка». Хантер не просто ждал меня; он играл. Он знал, что я пойду к Рике. Он знал, что это моё самое уязвимое место. Я посмотрел на могилу Рики, затем резко развернулся. — Хорошо, — сказал я. — Я иду. Я спрятал записку и двинулся в сторону восточной части кладбища. Моя рука сжимала шлем, а шокер был готов к использованию. Я чувствовал, что конец уже близко.***
Я дошел до восточной части кладбища. Фонари здесь горели реже, отбрасывая длинные, зловещие тени. Я увидел человека, стоящего напротив одной из могил. Я точно знал, что это Хантер. Я не стал к нему подкрадываться, а шел прямо к нему. Хватит пряток, пора с этим заканчивать. Я делал шаги твёрдо, не скрывая своего присутствия. Когда оставалось метров десять до него, Хантер медленно, но нехотя оторвал взгляд от могилы. Он повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но в глазах горел тот фанатичный, безумный блеск. — А ты знал, что это твоя могила? — сказал Хантер, его голос был тихим, наполненным зловещим триумфом. — Ты что несёшь? — сказал я, сжимая шлем. — Сам посмотри, — сказал Хантер, и его рука сделала широкий жест, указывая на надгробие, перед которым он стоял. Я посмотрел на могилу и удивился. Надгробие было не из дешёвого камня, а из отполированного чёрного мрамора, и на нём не было реального имени. Под датами, совпадающими с финалом SAO, было выгравировано крупными буквами:БЕССМЕРТНЫЙ ОДИНОЧКА
НАШ ЩИТ, НАША ЛЕГЕНДА
Вместо даты рождения стоял пустой прочерк. На могиле лежали свежие белые хризантемы, плотно собранные в небольшой, но аккуратный букет. Лепестки блестели от влаги, словно только что были принесены. — Символично, не правда ли? Пустая могила, — сказал Хантер. — Свежие цветы, но нет тела. Это место, куда ты должен был прийти. Герои всегда возвращаются на место своей славы, чтобы наконец умереть. И, судя по всему, ты пришёл, чтобы наконец занять её. Твой «долг Бессмертного» не окончен, пока ты не присоединишься к спасённым душам. Он начал осматривать меня, его взгляд скользил от моего лица, к сжатому в руке шлему. — Ха, — Хантер слегка качнул головой. — Если бы мне раньше сказали, что я буду сражаться насмерть со школьником, я бы рассмеялся. Но сейчас… — Он сделал паузу, его фанатичный блеск в глазах усилился. Он говорил медленно, наслаждаясь моментом. — Но сейчас я вижу не школьника. Я вижу ту же ярость, что выжгла моих людей в Хрустальной пещере. Ту же смертоносную решимость, с которой ты скинул меня с обрыва. Твоя ненависть — это чистое, прекрасное пламя. Это именно то, что нужно для спасения! Хантер выпрямился, его взгляд стал совершенно серьёзным. — Ты убил их в игре с холодной кровью, не дрогнув. А теперь ты здесь, в реале, сжимая в руке дурацкий шлем вместо меча. Ты пришёл закончить, Бессмертный Одиночка. Ты пришёл забрать свою пустую могилу. И я с радостью дам тебе её. — Слишком много болтаешь, — сказал я. Мой голос был низким и ровным, в нём не было ярости, которую Хантер так хотел увидеть. Моя ярость была внутри, холодная и острая, как стекло. Хантер посмотрел на меня ещё раз. Его фанатичный блеск в глазах внезапно потух, сменившись лёгким разочарованием. — Судя по твоему виду, снайперша жива. Жаль, — сказал Хантер, и в этом слове было больше, чем просто сожаление. Была досада оттого, что его психологическое оружие оказалось неполноценным. — А я надеялся, что ты пришёл сюда на пике своей ненависти. Он медленно вынул из-за пояса кухонный нож. Он не был таким футуристичным, как его топоры из GGO, но в свете фонарей лезвие выглядело блестящим и острым. — Но это неважно. Начнём, Бессмертный Одиночка. После этих слов Хантер кинулся на меня. Он машет ножом как профессионал. Я сразу увидел в его движениях ту же безумную, непредсказуемую технику ближнего боя, которую он использовал в GGO и SAO, только теперь она была замедлена весом его реального тела и отсутствием Системы. Я уворачивался, отступая назад. Тело, закалённое в SAO и GGO реагировало инстинктивно. Я держал шлем перед собой, используя его как щит и контратакующий инструмент. Я знал его стиль: агрессивный, полагающийся на безумную скорость и внезапность. Здесь не было полосок здоровья. Одно неверное движение — и это конец. Хантер взмахнул ножом слева направо, целясь в живот. Я быстро пригнулся, блокируя удар локтем и тут же резко выбросил вперёд шлем, который держал в правой руке. Тяжелый пластиковый шлем со стуком пришёлся Хантеру по лбу. Удар был внезапным и сильным. Хантер зашатался. Он отступил на полшага, его фанатичный взгляд на мгновение сбился. — Ты пришёл с куском пластика, Бессмертный?! — прорычал он. В его голосе было неверие, но под ним скрывалось восхищение моей агрессивной, нетрадиционной тактикой. — Это всё, что ты можешь противопоставить мне?! — А ты подойди и узнаешь, — сказал я. Хантер снова атакует меня. Он делает низкий выпад, его тело следует за ножом, нацеленным на мою грудь. Я не стал отступать дальше и сделал шаг вперёд, внутрь его атаки, сокращая расстояние, и резко ударил шлемом по его правой руке, в которой он держал нож. Хантер роняет нож. Оружие упало на гравий кладбищенской дорожки. Сейчас. Не теряя ни секунды, пока он концентрировался на боли в руке, я бью шлемом ему в голову. Но Хантер, несмотря на удар по лбу и потерю оружия, среагировал со звериной скоростью. Он ловит шлем прямо возле своего лица. Он рывком выдергивает шлем из моих рук. Теперь у меня не осталось вообще никакого оружия. Но я уже был в движении. Когда Хантер увлёкся шлемом, я бью его ногой по колену. Хантер падает на одно колено. Но он был готов принять мои удары — он не рухнул, а опустился в низкую стойку, готовясь к атаке. Я не стал бить. Я быстро зашел за его спину. Обхватил его шею в жёсткий захват и начал душить. Хантер пытается выбраться, сопротивляясь с невероятной силой. Но, держа его шею, я вместе с ним падаю на свою спину. Как только я упал, я обхватил его корпус ногами, замыкая замок вокруг его талии и рёбер, чтобы обездвижить его тело и усилить удушающий захват. Хантер оказался пойманным в мою хватку. Мы лежали на холодной земле у пустой могилы. Больше никаких слов. Только битва за жизнь. И вдруг я почувствовал резкую, жгучую боль в правой ноге. Хантер достал свой второй спрятанный кухонный нож и воткнул мне его в ногу. Это был удар в икру, глубокий и мгновенно парализующий. Боль была чистой, нефильтрованной, не смягченной Системой. Я потерял хватку. Удушающий захват ослаб, мои мышцы в правой ноге скрутило спазмом. Хантер воспользовался этим и резким, звериным движением ушел из моего захвата. Он откатился от меня в сторону, рыча, и тут же поднялся на ноги. Я остался лежать на земле. Нож всё ещё торчал в моей ноге. Я не успел среагировать. Хантер, держа нож в левой руке, прыгает на меня и хочет воткнуть нож мне в грудь. Его безумные глаза были в дюйме от моего лица. Я успел поймать его руки — мои запястья схватили его в замок, не давая лезвию опуститься. Но Хантер давил на меня всем своим весом. Его тело было тяжёлым и сильным от фанатичной ярости. Нож медленно, неизбежно приближался к моей груди. Я чувствовал, как земля впивается мне в спину. — Прими же освобождение, — сказал Хантер, его голос был хриплым от усилия. — Задолбал, — сказал я, стиснув зубы. Это был не крик, а рычание. Я собрал остатки сил в руках, игнорируя пульсирующую боль в ноге. Я отвёл нож от груди, но силы иссякли. Лезвие не отскочило, а воткнулось мне в левое плечо. Боль была внезапной и пронзительной. Нож не вошёл глубоко, но моя хватка ослабла от болевого шока. Я не дал себе утонуть в боли. Моя ярость, которую Хантер так хотел увидеть, наконец-то вырвалась наружу, холодная и расчётливая. Я резко достал электрошокер из кармана и ударил в бок Хантера — прямо под рёбра, где защита была минимальной. Яркая синяя искра с треском пронзила темноту. Хантер издал короткий, животный вопль. Его тело сковало судорогой, все мышцы мгновенно напряглись, и он упал. Он рухнул на землю рядом со мной, его глаза широко раскрылись, а нож выпал из ослабевшей руки. Он дёргался в конвульсиях. Я, лёжа на земле, снова бью его шокером в область сердца, пытаясь нанести критический удар. Но Хантер, даже скованный током, был быстрее, чем я ожидал. Он поймал шокер обеими руками, обхватив прибор, словно это был меч. Электричество продолжало его бить, но он держал, его фанатичный блеск вернулся в глаза сквозь муки боли. Я отпустил шокер. У меня оставался один, последний, чудовищный вариант. Я резким движением достал нож из правой ноги — боль была такой острой, что я увидел перед глазами белую вспышку. И, не тратя времени на крики или стоны, я бью ему в сердце. Стук. Нож вошёл. Не было крика. Не было вопля. Был только хриплый, прерывистый выдох. Хантер перестал дёргаться. Его глаза, полные безумной, мессианской веры, закрылись. Несколько секунд я пытался отдышаться. Воздух в лёгких горел, спина ощущала холодный, влажный гравий. Я чувствовал вкус крови во рту — то ли моей, то ли его. Я встал на ноги. На секунду мир качнулся. Мне показалось, что я победил гравитацию, боль и смерть. Но это была иллюзия. Боль была чудовищной. Нож, который я только что вырвал из ноги, оставил за собой открытый клапан. Из-за травм, которые нарушили мой центр тяжести — раненая правая нога не держала, левое плечо пронзала острая боль — я упал на спину. Голова тяжело ударилась о землю. Я лежал, глядя вверх. Чёрное, бездонное небо Токио, обычно затянутое смогом, сегодня сияло с неестественной, пугающей чистотой. Миллиарды холодных, равнодушных звёзд горели прямо надо мной, как крошечные, далёкие свидетели моей кровавой расплаты. — Я и не знал, что в Токио такое красивое небо, — сказал я на русском. Слова вырвались с хриплым вздохом, предназначенные только для себя и для мёртвого Хантера, лежащего рядом. Я попытался подняться, но тело не слушалось. Я был марионеткой с перерезанными нитями. Мышцы взорвались острой болью, и я снова рухнул. Я бросил все попытки. — Ну, ребят, ждите в гости, — сказал я. Мой голос был слабым, но в нём не было ни страха, ни сожаления — только усталое принятие. Я говорил с теми, кто был похоронен в нескольких шагах от меня: с Каем, Сэмом, Леоном, Мэйзой и Рикой. Я закрыл глаза, и всё погрузилось во тьму.***
В ПОЛИЦЕЙСКОМ ПАТРУЛЕ
Патрульная машина остановилась у перекрёстка, в нескольких кварталах от старого кладбища. Внутри сидели двое офицеров токийской полиции: Акира, старший, с усталым видом, и Кэнто, молодой и ещё полный энтузиазма. — Говорю тебе, Кэнто, если бы не эта бейсбольная команда, я бы давно уволился и открыл своё место с рамэном, — вздохнул Акира, протирая запотевшее стекло. — С рамэном? У вас же дочка, сэнсэй. А ей нужна форма для школы, — ответил Кэнто, поправляя фуражку. — И, кстати, что такого особенного в этой команде? — Всё! Они играют как боги! Но этот новый кувшин, Хару, его подача… Она как чистый, неотразимый вызов! Вот в чём проблема, Кэнто. Когда ты последний раз сталкивался с настоящим, чистым вызовом? — Настоящим вызовом? — Кэнто задумался. — Наверное, когда пытался сварить идеальный бульон из свиных костей в прошлые выходные. У меня почти получилось. — Вот именно! Наша жизнь — это бульон, а не экшн-фильм. И слава богу. Раздался громкий, трескучий звук рации. — Патруль 104, срочный вызов. Поступило сообщение от гражданки. Угроза жизни, нападение. Предполагаемый убийца в районе кладбища Сэнто. Срочность: A-1, возможно применение холодного оружия. Акира мгновенно выпрямился, его усталость как рукой сняло. — Кладбище? В такое время? — сказал он, хватая микрофон. — Принято, Диспетчер. Патруль 104, выезжаем на кладбище Сэнто. Акира бросил взгляд на Кэнто. В глазах молодого офицера загорелся тот самый «чистый вызов». — Бульон придётся отложить, Кэнто, — сказал Акира. — Поехали. Синие и красные проблесковые маячки мгновенно осветили мрачную ночную улицу. Машина сорвалась с места.***
КЛАДБИЩЕ
Райдер лежал на спине, его тело обмякло, раны кровоточили, а сознание провалилось в спасительную тьму. Прошло несколько минут. Тишину кладбища нарушал лишь холодный ночной ветер, шелестящий над могилами. И тогда Хантер встаёт. Его тело дёрнулось, сначала мелкой дрожью, потом резким, рваным движением. Он задышал — громко, хрипло, как загнанный зверь, пытающийся заполнить лёгкие воздухом после удушья и удара током. Хантер оторвал голову от земли. Его рука инстинктивно легла на рану. Удар Райдера прошёл мимо сердца. Нож, вырванный из ноги Райдера, вошёл глубоко, но из-за их положения на земле и ослабевшей руки Райдера он сместился в сторону, пробив мышцы и повредив рёбра, но не задев главные органы. Фанатичная воля и адреналин не дали ему умереть. Хантер поднялся на колени. Он выплюнул кровь и гравий. Его безумный взгляд опустился на лежащего рядом Райдера. — Бессмертный, — прохрипел Хантер. В его голосе смешались ярость, триумф и извращённое уважение. — Даже сейчас ты не смог довести свой долг до конца. Хантер поднял свой второй нож, который он обронил после удара шокером. Лезвие блеснуло в тусклом свете фонаря. Он медленно шагнул к лежащему Райдеру. — Я освобожу тебя от долга, — сказал Хантер, и в этих словах было безумное, фанатичное обещание. Хантер наносит нож над грудью Райдера. Он замахнулся для последнего, смертельного удара, намереваясь вонзить лезвие прямо в сердце, которое Райдер не смог пробить на нём. Но в этот критический момент Хантер резко поворачивает голову — его тонкий слух, отточенный в SAO, уловил приближающиеся шаги. Это были не шаги профессионала, а быстрые, тяжёлые шаги человека, бегущего по гравию. Кирито. Он бежал, не заботясь о шуме, его единственной целью было догнать Райдера. По голове Хантера прилетает удар шлемом. Это был второй удар шлемом — точный, мощный и сокрушительный. Он прилетел сбоку, с той силой и яростью, которую Райдер должен был использовать в самом начале. Хантер потерял контроль над своим телом, сознание взорвалось белой вспышкой. Нож вылетел из его руки и с лязгом упал на землю. Хантер, словно сломанная кукла, рухнул набок, его голова ударилась о камень. Над ним стоял Кирито. Его лицо было бледным, но решительным, а в руках он сжимал свой мотоциклетный шлем. — Я же сказал тебе, что не позволю этому произойти снова, — прошептал Кирито, глядя на окровавленного, лежащего Райдера.***
Кадзуто Киригая
(Кирито)
Ярость от мысли, что опоздал бы на секунду, звенела в моей руке, которая всё ещё сжимала шлем. Хантер рухнул, словно мешок с костями, и не двинулся. Он отключился. Наконец-то. Я отбросил шлем в сторону, и он с глухим стуком покатился по гравию, остановившись прямо у надгробия. Я рухнул рядом с Владом. Моё дыхание было прерывистым и рваным. О, Влад... Кровь. Она была везде: на гравии, на чёрном мраморе, на его лице. Я увидел глубокий, кровоточащий порез на его левом плече, а на правой ноге была рваная, обильно кровоточащая рана, оставленная ножом, который он, должно быть, сам вырвал. Он лежал у этой проклятой пустой могилы — своей могилы. Он почти сделал это. Ярость, которую я испытывал к Хантеру, теперь обрушилась на самого Влада. Он всегда выбирает путь самопожертвования, всегда ставит себя ниже, чем его «долг». — Бессмертный Одиночка... — этот титул, стоивший ему всего. Он пожертвовал собой, чтобы дать мне шанс убить Каябу. Он умер тогда, чтобы выжили мы. А теперь он пришёл сюда, чтобы по-настоящему умереть, завершить свою миссию мести и наконец занять это символическое место. Он сам вырвал нож из своей ноги, чтобы добить убийцу. Он не просил помощи. Он хотел, чтобы это была его одиночная расплата. — Я же сказал тебе, что не позволю этому произойти снова. Мой голос был хриплым. Эта фраза была клятвой, данной самому себе после SAO, после GGO, после того, как я узнал, кто такой Райдер на самом деле. Сначала нужно остановить кровь. Потом вызывать помощь. Я быстро проверил его пульс. Слабый, но есть. Я поднял его раненое плечо. Кровь хлестала из глубокой раны, пропитав куртку. Слишком много крови. У него шок. Нужно прижать рану. Сейчас. Я уже потянулся к куртке, чтобы разорвать ткань и использовать её как жгут, когда услышал... — Ха-ха-ха... Я услышал смех. Это был хриплый, прерывистый, но совершенно живой смех. Я резко повернул голову. Хантер начал вставать. Мой удар шлемом, который должен был его вырубить навсегда, дал осечку. Он опирался на локоть, его голова моталась, но глаза, несмотря на помутнение, снова горели фанатичным огнём. Невозможно. Он не человек. Моё сердце рухнуло. Весь триумф, вся клятва, вся спешка — всё оказалось бессмысленным. — Он живучий, как таракан... — пронеслось в голове. У меня не было времени. Мой шлем валялся в стороне. У меня не было мечей. У меня не было огнестрельного оружия. Я лихорадочно искал, чем заткнуть рану Влада. Хантер тем временем, пытаясь подняться, засмеялся громче — его смех был полон ликования и безумия, словно он выиграл в лотерею, увернувшись от смерти. — Ты думал, что один удар остановит меня, Кирито?! — прохрипел Хантер. — Неужели ты забыл, какова цена спасения? Я — это то, что осталось после вашего «спасения»! Ты спас себя и всех остальных, а он... — Хантер махнул рукой в сторону Влада. — Он умер ради вашей жизни! И вот он лежит здесь, у своей пустой могилы, готовый принять искупление. И ты не посмеешь помешать ему обрести покой! Хантер, игнорируя боль, потянулся к своему ножу, который лежал на гравийной дорожке. Он был готов продолжить свой «долг». Он подобрал нож. Хантер поднялся на ноги. Он был похож на окровавленную, трясущуюся марионетку, но теперь он держал лезвие, и его фанатичный взгляд был прикован к беспомощному Владу. Я встал между ним и Владом. Мой инстинкт, отточенный годами в Айнкраде, требовал одного: защиты. Я не был Черным Мечником, но я был единственным щитом, и я не смел дрогнуть. Я не был в броне, у меня не было мечей, но я был единственной преградой между этим безумцем и моим другом. — Тебе не пройти, — сказал я, и мой голос, несмотря на внутреннюю дрожь, был твёрдым и низким. Я стоял, широко расставив ноги. На фоне чёрной могилы Бессмертного Одиночки, я, Кирито, был готов сразиться голыми руками. Это была самая реальная дуэль из всех. Цена? Снова жизнь Влада. Хантер поднял нож над головой, готовясь к атаке. Его лицо было искажено, но глаза горели чистой, безумной яростью. Но яркие синие и красные проблесковые маячки внезапно прорвались сквозь темноту кладбищенской аллеи. Сначала — неясные всполохи, отражающиеся от стволов деревьев, затем — режущий свет, осветивший мраморное надгробие и кровавую сцену. Полиция! Шино позвонила! Спасибо, Шино. Скрежет тормозов. Дверцы патрульной машины распахнулись. — Токийская полиция! Брось оружие! — прозвучал громкий, твёрдый голос. Моё тело напряглось. Я стоял над Владом, полностью залитый его кровью, без оружия, но в защитной позе. Момент для действий Хантера был потерян. Хантер замер. Его фанатичный взгляд, только что прикованный ко мне, метнулся к полицейским. Ярость в его глазах сменилась холодным, расчётливым отчаянием. Его миссия была прервана. Спасение должно было завершиться здесь и сейчас, у могилы. Но даже его безумная воля не могла сражаться против полиции. Он проиграл. Он опустил нож. С бессильной, животной яростью он бросил нож на землю. — Чёрт... — прорычал он. — Чёрт бы вас всех побрал. Я почувствовал, как напряжение, сковывающее меня последние минуты, мгновенно спадает. Мы выиграли. Влад спасён. Не мной, не шлемом, а Шино и системой, которой он так пренебрегал. Я медленно опустился на колени рядом с Владом. Теперь, когда угроза миновала, я мог сосредоточиться на единственном, что имело значение. — Всё, Влад, всё кончено, — прошептал я ему, игнорируя крики полицейских и их приближающиеся шаги. — Ты в безопасности. Ты вернёшься домой. Мои руки немедленно потянулись к его плечу, чтобы оказать первую помощь. Больше никаких долгов, никаких пустых могил. Только жизнь. Спустя несколько мгновений гравий за моей спиной хрустнул под ногами. — Не двигаться! Руки за голову! — приказал Акира, старший офицер, его голос был твёрд, невзирая на шок от увиденного. Акира мгновенно оценил ситуацию: Хантер, бросивший оружие, но хватающийся за бок, из-под пальцев которого проступает кровь, и я, в крови, склонившийся над раненым. — Кэнто! Наручники на него! — приказал Акира, указывая на Хантера. — И немедленно вызывай скорую! Срочно! Молодой офицер, Кэнто, подбежал к Хантеру. Он заметил, как Хантер шатается, а его одежда на боку порвана и пропитана тёмным пятном. Надев наручники, Кэнто тут же подхватил рацию: — Диспетчер, повторяю, срочная скорая на кладбище Сэнто! Двое раненых! Акира тем временем направил своё внимание на меня. Он стоял в двух шагах, его рука не отпускала пистолет, но он целился не в меня, а в землю. — Ты, парень в чёрном! Отойди от раненого! Не трогай его! — приказал Акира, делая шаг ближе. Я поднял ладони. Мои руки были перепачканы кровью Влада. — Я ему не враг! — сказал я. Мой голос был спокойным, насколько это было возможно. — Он истекает кровью! Рана на плече глубокая, его надо прижать! Я не ждал разрешения. Я опустил взгляд на рану Влада и начал рывком рвать край своей куртки, чтобы использовать ткань как жгут. Я не мог позволить ему умереть на моих глазах. — Стой! — крикнул Акира, но его крик был уже полон колебаний. Он видел, что я действую как спаситель, а не как убийца. — Не трогать! Я сказал, ждать скорую! Ты его убьёшь своей бюрократией! — пронеслось в моей голове. Но я подчинился, остановив разрыв куртки, и поднял руки, чтобы его не провоцировать. — Полицейский! Вы видите, что он истекает кровью?! — мой голос был низким и резким, полным холодного гнева. — Он умрёт! Вы что, хотите, чтобы это произошло на ваших глазах?! Акира на секунду посмотрел на Влада. Шок от вида ножевого ранения на плече был сильнее протокола. Он осознал, что время — их главный враг. — Ладно! — рявкнул Акира, принимая рискованное решение. — Кэнто! Доложи о состоянии раненого! Ты! — Он указал на меня. — Ты оказываешь помощь! Но только помощь! Если твоя рука коснётся оружия или ты попытаешься бежать, я открою огонь! Понял?! Кэнто, который всё ещё пристёгивал наручники на корчащегося Хантера, тут же подхватил рацию. — Диспетчер, сообщаю: один подозреваемый обезврежен и находится под контролем! Второй гражданский оказывает первую помощь! Сильная кровопотеря! Нужна скорая!Срочно! Хантер, задыхаясь, поднял голову и бросил на меня взгляд, полный абсолютной, неутоленной ненависти. Акира не отводил взгляда от меня, его пистолет оставался направленным в землю. — Быстро! Делай, что должен! — приказал он, и его голос впервые за вечер звучал не как приказ, а как сдержанное требование. — А потом ты ответишь на все наши вопросы. Наконец-то. Хоть какой-то здравый смысл. Я кивнул, не отрывая взгляда от Влада. Моё сердце билось тяжело, но с облегчением. Трясущимися, залитыми кровью руками я закончил разрывать свою собственную одежду. Я скомкал ткань и изо всех сил прижал её к ране Влада на плече. — Держись, Влад. Всё, что случилось, остаётся здесь, на этом кладбище, — прошептал я ему. Я чувствовал, как его пульс бьётся под моей рукой. Этот слабый, неровный стук был самым важным звуком в мире. Миссия выполнена. Он не умер. Теперь оставалось дождаться скорой, не попасть под арест и разобраться с тем, что, чёрт возьми, произошло на этой проклятой пустой могиле. Я перевёл взгляд на Хантера. Он лежал на гравии, злобно глядя на меня. Он проиграл. И его «освобождение» обернулось для него самого наручниками. Мы выжили. Оба. И это было единственное, что имело значение. Я услышал нарастающий, натужный вой. Это была уже не полицейская сирена. Скорая. Через несколько минут по кладбищенской аллее, разбрасывая гравий, подъехала машина скорой помощи. Из неё мгновенно выскочили двое парамедиков с носилками и чемоданами. — Сюда! Сюда! — крикнул им Кэнто, держа пистолет направленным на Хантера, но его глаза были полны облегчения. Парамедики, не задавая вопросов, профессионально бросились к Владу. Они быстро оценили ситуацию, и их лица стали напряжёнными, но сосредоточенными. — Сильное артериальное кровотечение в плече! — крикнул один из них, быстро накладывая давящую повязку. — Нужно немедленно стабилизировать! И травма ноги! Я отодвинулся, давая им работать, но не отрывал взгляда от Влада. Моя миссия по спасению была окончена, и началась миссия медиков. Я смотрел на его бледное, окровавленное лицо, и чувствовал, как вся усталость и ужас этих минут обрушиваются на меня. Акира, старший офицер, подошёл ко мне. Он положил руку на моё плечо — не чтобы арестовать, а чтобы успокоить. — Ты молодец, парень. Ты спас ему жизнь, — сказал он. Его тон был теперь мягче, но не менее официальным. — Теперь нам нужно разобраться. Твоё имя и кто раненый. — Я Киригая Кадзуто, — сказал я, указывая на Влада. — А это мой друг, Владислав Иваненко. В этот момент раздался резкий, настойчивый вызов рации, заглушая шум подъехавшей скорой помощи. — Патруль 104, Патруль 104, прием! — голос диспетчера был срочным и напряжённым. Акира поднёс микрофон к губам, не отводя от меня настороженного взгляда. — На связи, Диспетчер. У нас раненый, требуется эвакуация, и один задержанный. — Принято, 104. Срочный вопрос: подходит ли ваш задержанный под описание? Мужчина, около тридцати, худощавый, но крепкого телосложения, светло-русые волосы, ярко выраженные признаки фанатичного или религиозного бреда? Акира снова посмотрел на Хантера, который сейчас безумно хрипел, пытаясь вырваться из наручников. — Подходит, Диспетчер, — твёрдо ответил Акира. — Это Кагияма Рей. Поступила срочная ориентировка от Министерства внутренних дел и связи, отдел виртуальных разработок. Он связан с серией нападений на выживших в SAO. Немедленно обеспечьте максимальный контроль и не подпускайте его к другим задержанным или свидетелям! — Голос диспетчера звучал как приказ самого министра. Лицо Акиры изменилось. Он посмотрел на меня, потом на Влада, потом на Хантера. Он понял, что это не просто поножовщина на кладбище. Это было дело, которое связывало реальный мир с кошмаром, о котором он, возможно, только слышал слухи. — Принято, Диспетчер, Кагияма Рей под контролем. Ждём подкрепления и спецслужбы. — Акира опустил рацию. Он сделал глубокий вдох, глядя прямо на меня. В его глазах читалось мгновенное, пугающее осознание того, кто я. — Виртуальные разработки, говоришь... — пробормотал он себе под нос, прежде чем резко отдать приказ. — Кэнто! Немедленно перепроверь наручники! И... — Он взглянул на рану Хантера. — И пусть медики осмотрят и этого тоже! Он наш заключённый. Но ни в коем случае не снимать наручники! В этот момент раздался резкий, панический крик одного из парамедиков: — Пульса нет! Ушёл в шок! Моё сердце словно провалилось в бездонную шахту. Нет. Не сейчас. Он не может. Парамедики действовали мгновенно, их профессиональная подготовка подавила любой шок от обстановки. — Начинаем компрессии! — крикнул первый медик, его голос был резким и командирским. Он выставив прямые руки, начал непрерывные, мощные надавливания на его грудную клетку. Звук был ужасным: хруст, вдавленная плоть, быстрые, механические вдохи-выдохи. Тело Влада дёргалось от каждого нажатия, его голова моталась рядом с надгробием. — Раз, два, три, четыре, пять! Качайте кислород! Второй медик тем временем, не теряя ни секунды, бросил на землю реанимационный чемодан. Он выхватил дефибриллятор и, работая как машина, сорвал с Влада окровавленную куртку и футболку, чтобы установить электроды. Его действия были быстрыми, жёсткими и целенаправленными — никакой осторожности, только спасение жизни. — Быстрее! Готовь заряд! — крикнул первый, продолжая отсчитывать компрессии. Я стоял, оглушённый, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Моя кровь, смешанная с его кровью, была на моих руках. Я спас его от ножа, но не смог спасти от смерти. Я бросил взгляд на Хантера. Он лежал под контролем Кэнто, но его глаза, полные дикого ликования, были прикованы к телу Влада. Он ждал, что я проиграю. — Ритм! Какой ритм?! — кричал медик с дефибриллятором. — Асистолия! Плоский! — ответил второй, продолжая компрессии. — Чёрт! Адреналин! Начинаем интубацию! И кто-нибудь, зафиксируйте, чёрт возьми, голову! Я не мог просто стоять. Мои инстинкты, отточенные годами в игре, требовали действия. Я рванулся вперёд, чтобы стабилизировать голову Влада, чтобы его не травмировали компрессии, но Акира перехватил меня. — Стоять! — его хватка была железной. — Я нужен там! Он мой друг! — прошипел я. Акира отпустил меня, поняв, что я не угроза, а помощь. Я тут же опустился на колени рядом с Владом. Я не мог заниматься компрессиями, но я зафиксировал его голову, удерживая шею в нейтральном положении, пока медики вводили интубационную трубку. — Адреналин, быстро! — приказал медик. Секунды тянулись как часы. Компрессии продолжались, ритмичные и жестокие. Вдруг первый медик остановился. Он быстро проверил пульс на сонной артерии. — Есть! Слабый, но есть! — крикнул он. Голос его был измотанным, но ликующим. — Восстановили! Я почувствовал, как напряжение в моих руках ушло, сменившись дрожью. Он вернулся. Второй медик, быстро работая, накрыл Владислава термоодеялом. — Он не стабилен! Это временный ритм, он может уйти в любой момент! — сказал медик. — Срочно грузим! Я поднялся, отходя в сторону. Моё тело было мокрым от пота и крови, но я чувствовал невероятное облегчение. Парамедики быстро и жёстко переложили Влада на носилки. Хантер, когда Влада проносили мимо, закрыл глаза. Его лицо стало каменным. Его миссия была окончательно провалена. Я смотрел, как Владислава Иваненко, Райдера, Бессмертного Одиночку, уносят с его пустой могилы. Акира снова подошёл ко мне, вытирая лоб. На его лице читалось напряжение: он только что осознал, что оказался в центре дела национального значения. — Теперь, Кадзуто Киригая, — сказал он, его тон был уже не полицейским, а следовательским. — Ты поедешь с нами в участок. Как свидетель. Я кивнул. Я был готов к допросу. Мне нужно было убедиться, что Влад в безопасности, и только потом я мог говорить. Но в этот момент по кладбищенской аллее, следом за машиной скорой помощи, пронеслась чёрная, дорогая и совершенно неуместная здесь машина. Она резко затормозила у самой патрульной машины, не используя ни сирены, ни проблесковых маячков — только тихое, властное присутствие. Дверца распахнулась, и оттуда вышел Кикуока. Он выглядел уставшим, но крайне собранным. Его взгляд, как всегда, был проницательным и цепким. Кикуока проигнорировал меня, проигнорировал Кэнто, держащего Хантера, и направился прямо к Акире. — Офицер, — сказал Кикуока, его голос был тихим, но его тон не допускал возражений. — Я из Министерства. Он быстро показал удостоверение. Акира мгновенно вытянулся, его челюсть напряглась от внезапной смены командования. — Задержанный — Кагияма Рей, также известный как Хантер, — продолжил Кикуока, даже не глядя на арестованного. — Он находится под юрисдикцией нашего отдела. Вы и ваш напарник — свидетели. Всё оформление, допрос и транспортировка ложатся на нас. Кикуока повернулся и посмотрел прямо на меня. В его глазах было то же облегчение, что и в моих, но скрытое за маской профессионализма. Он знал, почему я здесь, и знал, кто лежит в машине скорой. — Киригая-кун, — сказал Кикуока, кивнув в сторону уезжающей скорой. — Ты должен ехать с ним. Срочно. Твои показания мы возьмём в больнице. А здесь мы разберёмся с этим. Он понял. Он прикрывает нас. Кикуока знал о «долге» Влада, знал о моей роли и, что важнее, знал, что мне нужно быть рядом с другом. — Я еду, — сказал я, не тратя времени на благодарности. Я бросился к машине. Акира попытался возразить: — Но, сэр, он свидетель... Кикуока перебил его холодно и чётко. — Офицер. Это приказ Министерства. Ваша задача — оцепить место преступления. Я беру на себя Кагияму.
