Глава 43: Не Смей Умирать
26 октября 2025 г., 22:11
БОЛЬНИЦА СЕЙТО
Вой сирены скорой помощи резко оборвался у входа в приёмный покой. Двери распахнулись, и парамедики, действуя быстро и слаженно, выкатили каталку с Владом (Райдером). Влад был бледен, покрыт кровью и накрыт серебристым термоодеялом. На его лице, с его тёмно-русыми волосами и карими глазами, застыло выражение глубокой усталости. Он был без сознания. На его груди, где были видны следы от реанимационных мероприятий, виднелись гематомы от компрессий. Парамедики вкатили каталку в длинный, стерильный коридор больницы Сейто. К ним тут же подбежали двое врачей — молодая девушка с собранными в тугой пучок волосами и солидный мужчина в синем хирургическом костюме. — Что с ним? — спросила девушка-врач, на ходу перехватывая ручку каталки. — Состояние критически нестабильное! — доложил парамедик, его голос был напряжённым. — Множественные ножевые ранения! Сильное артериальное кровотечение в плече, там установлена давящая повязка. И ножевая травма ноги! — Мы восстановили его! У него была остановка сердца на месте! Он ушёл в шок, был плоский ритм. Мы его завели адреналином и компрессиями. Сейчас пульс слабый, но есть. Он может снова уйти в любой момент! — Ножевые ранения?! — мужчина-врач мгновенно нахмурился. — Немедленно в предоперационную! Общий наркоз! Хирурга и сосудистого специалиста! Срочно, прямо с каталки на стол! Каталка резко свернула к лифтам. Влад был вкачен в глубины больницы, где ему предстояла борьба за жизнь уже на операционном столе. Его каталку быстро ввезли в операционную. Яркий, белый свет операционного блока ослеплял. Команда врачей и медсестёр, уже готовая к экстренному вмешательству, быстро переложила Влада на стол. Через несколько минут напряжённой подготовки, когда Влад был уже подключен к мониторам и аппарату искусственной вентиляции лёгких, в операционную вошла девушка-врач, которая должна была провести операцию. У неё были длинные тёмные волосы, собранные в высокий хвост, и сосредоточенный взгляд. — Какая группа крови у пациента? — спросила она ровным, профессиональным голосом, подходя к столу и надевая хирургические перчатки. — Выясняем, доктор! Скоро будет, — сказал один из врачей-ассистентов, торопливо просматривая бланки. Девушка-врач подошла ближе к операционному столу, наклоняясь над Владом, чтобы оценить раны. Её взгляд скользнул по его бледному лицу и тёмно-русым волосам, а затем замер. Её глаза, широко распахнувшись, были в шоке. Она узнала его. Не как пациента, а как человека. — Уже не нужно, — сказала она, мгновенно отбрасывая в сторону все протоколы, связанные с ожиданием. — Приступаем к операции. — Но мы ещё не выяснили группу крови! — сказал один из врачей-ассистентов, недоумевая. Девушка-врач посмотрела на него, её зелёные глаза горели решимостью. — Первая отрицательная, — сказала она, её голос был теперь твёрдым и уверенным, как приказ. — O-minus. Используйте универсального донора! — Но доктор, нам нужна информация о плазме... — начал было ассистент. — Мы не ждём! Начните с O-minus, — отрезала она. Она уже не смотрела на мониторы или приборы, а с решимостью схватила скальпель, готовясь спасти жизнь. Её зелёные глаза были прикованы к лицу Влада. В них не было профессионального отстранения — только нечто личное, болезненное и яростное. Она склонилась над ним, её голос, хотя и был приглушен хирургической маской, прозвучал как клятва: — Я не позволю тебе умереть, Влад, — сказала она.***
Тишину, нарушаемую лишь гудением мониторов, разрезали точные, быстрые движения хирурга. Девушка с высокой концентрацией работала над глубокой ножевой раной на плече Влада. Внезапно раздался резкий, настойчивый сигнал. Один из мониторов, отслеживающих жизненные показатели Влада, замигал красным. — Доктор! Пульс падает! — крикнула медсестра, её голос прозвучал, как выстрел. — Уходит! Он снова уходит в шок! Девушка-хирург резко подняла голову. Её зелёные глаза метнулись к монитору: линия ЭКГ, которая до этого была слабой, но стабильной, теперь начала превращаться в плоский сигнал. Сердце Влада снова остановилось. — Чёрт! — прошипела девушка-хирург сквозь зубы. — Отставляем всё! Начинаем компрессии! Анестезиолог, готовьте адреналин! Напряжение в операционной достигло предела. Все взгляды, полные тревоги, были прикованы к безжизненному телу на столе. Девушка-хирург, несмотря на свою хрупкость, тут же заняла позицию, положив руки на грудь Влада. Её движения были сильными и ритмичными, она прилагала всю свою силу, чтобы продавить его грудную клетку. Счёт, ставший механическим и жестоким, заполнял комнату. — Раз! Два! Три! Четыре! — её голос был заглушён маской, но звучал властно. Анестезиолог лихорадочно готовил инъекцию, медсёстры быстро качали кислород через интубационную трубку. — Нитроглицерин! Две дозы! И повторить адреналин! Мы его теряем! Девушка не отрывалась от компрессий. На её лбу выступил пот. Её зелёные глаза, обычно яркие, сейчас были сужены до булавочных головок от напряжения. Она не просто делала свою работу — она сражалась за его жизнь, как будто её собственная зависела от каждого нажатия. — Пять! Шесть! Семь! Хруст вдавленной плоти, стук её локтей о стол, механический писк аппарата ИВЛ — вот и вся симфония, под которую сейчас решалась судьба Влада Иваненко. — Возвращайся, чёрт тебя дери! — прошипела она, её голос сорвался на секунду, выдавая личное отчаяние. Её зелёные глаза были закрыты на мгновение, но её руки продолжали работать, не пропуская ни единой компрессии. — Рика, пожалуйста, не пускай его туда, — мысленно подумала она, её обращение было отчаянной молитвой. Она знала, что этот парень с тёмно-русыми волосами и карими глазами не хотел возвращаться. Он уже один раз был на краю, и его тело, измученное и истерзанное, сейчас делало всё, чтобы остаться там, в тишине. — Раз! Два! Три! Четыре! Внезапно раздался тихий, но чёткий писк от монитора ЭКГ. — Доктор! Есть! — воскликнул анестезиолог. — Появился пульс! Слабый, но регулярный! Восстановили! Девушка-хирург резко остановилась, тяжело дыша. Она быстро перехватила руку Влада, проверяя пульс на сонной артерии. Он был там — слабый, ненадёжный, но пульс жизни. — Он вернулся, — прошептала она, облегчение и ликование едва не прорвались сквозь её профессиональную маску. — Продолжаем инфузию! Срочно кровь O-minus! И сейчас же займёмся плечом! Мы его не потеряем! Она вернулась к операционному полю, её руки снова стали точными и быстрыми. Битва за жизнь Влада Иваненко продолжалась.***
Айнкрад
15-й Этаж,
Город «Сумеречный Страж»
БАЗА «РАССВЕТНЫЕ ТЕНИ»
Владислав Иваненко (Райдер)
Я резко вскочил с кровати и начал осматриваться. Сердце бешено колотилось в груди, а по телу прокатывалась странная дрожь — то ли от выброса адреналина, то ли от холода. Это была моя личная комната на втором этаже здания. Вокруг царил привычный, деревянный уют, пропитанный запахом старой пыли. На столе лежали карты и пара свитков, связанных с поиском монстров. В углу стоял небольшой верстак, который я использовал для заточки. Я подошел к окну. Там всё было как обычно. Небольшой город. Каменные мостовые, крыши из красной черепицы. По улицам бродили НПС и другие игроки, запертые в SAO, как и я. Внизу, через окно, я видел вход в нашу базу — двухэтажное здание, над которым висел почти незаметный символ гильдии «Рассветные Тени». Я медленно провёл рукой по лицу, стирая несуществующий пот. Никакой боли, никакого запаха крови. Мои мечи — «Лазурный Клинок» и «Зеленый Страж» — покоились в моём инвентаре, где им и положено быть. — Ну и приснится же такое... — сказал я, чувствуя, как реальность Айнкрада, пусть и смертельная, окутывает меня своим привычным покоем. — Кровь... Дез Ган... Хантер, эти чёртовы пули и... ножевые ранения. Всё это казалось далёким, нелепым кошмаром, навеянным стрессом. Здесь, на 15-м этаже, в моей комнате, я был в безопасности. Я вызвал меню движением правой рукой. Полупрозрачное окно инвентаря мгновенно вспыхнуло передо мной. Я выбрал секцию «Снаряжение» и активировал отображение оружия. «Лазурный Клинок» и «Зеленый Страж» — мои мечи — появились на спине, перекрещиваясь в знакомом, успокаивающем узоре. Привычное ощущение холода стали на спине придало мне уверенности. Как и всегда, я мысленно отметил, что буду держать их обратным хватом, если понадобится бой. — Остальные, наверное, уже встали, — пробормотал я. Я вышел в коридор. Он был узким, освещённым тусклыми кристаллами на стенах. Коридор проходил вдоль второго этажа нашего здания, и там были ещё пять дверей — комнаты Кая, Рики, Сэма, Леона и Мэйзы. Снизу, с первого этажа, доносились приглушённые голоса. Я услышал, как остальные что-то обсуждают в общей комнате. Звучало это буднично: обычный утренний разговор о сборах, расходниках и планах на зачистку подземелья. Я почувствовал, как напряжение, которое я принёс из «сна», наконец, отступает. Жизнь в Айнкраде продолжалась, и моя гильдия ждала меня. Я пошел туда идя по коридору. Как только я подошел к лестнице, я увидел их. Первый этаж, где находилась общая комната, был просторным, с большим круглым столом в центре. Свет из окон падал на пятерых знакомых мне людей, каждый из которых занимался своим делом или участвовал в разговоре: Кай сидел за столом, склонившись над развёрнутой картой 15-го этажа. Рика стояла рядом, нетерпеливо постукивая кинжалом по краю стола. Сэм полировал наконечник своего копья в углу, а Леон пересчитывал пузырьки с исцеляющими зельями и кристаллами. Мэйза протирала свой тяжёлый молот, стоя у выхода. — Значит, решили, что идём через болото? — спросил Кай, его голос был уверенным, но в нём слышались нотки сомнения. — Болото — это быстрее, но мы потеряем слишком много времени на монстров с ядовитым статусом, — нетерпеливо ответила Рика, её зелёные глаза сверкнули. — Нам нужно фармить на полях к западу от города. Там падают редкие руды, которые нам нужны для ремонта твоего щита. Кай, твой щит уже трещит по швам. — Руда — это хорошо, но если мы не прорвемся на 16-й, то руда нам не понадобится, — тихо пробормотал Леон, прижимая к себе сумку с расходниками. Он выглядел немного напряжённым. Сэм, не отрываясь от своего копья, сказал тихим, проницательным голосом, который, тем не менее, заставил всех прислушаться: — Западные болота. Атаки монстров там предсказуемы. Но нам нужна сильная атака, чтобы не увязнуть. — И где наш «агрессивный стиль ближнего боя»? — Мэйза подняла голову от молота, её серые глаза оглядели комнату. — Райдер ещё спит? Без него мы потратим на боссов вдвое больше времени. Мы же знаем, что он бьет как грузовик. Я сделал шаг вниз. Привычные, будничные споры. Это было лучшее, что я мог представить. — Здесь ваш грузовик, — сказал я, спускаясь по последней ступеньке. Все взгляды мгновенно обратились ко мне. Рика, стоявшая у стола, была первой. Её короткие рыжие волосы были слегка растрёпаны, а зелёные глаза вспыхнули ярким, тёплым светом. В них было гораздо больше, чем просто дружеское облегчение — это было тревожное пламя человека, который беспокоился больше всех. — Райдер! Наконец-то! — Рика тут же подошла ко мне, обнимая меня крепко, но быстро, чтобы не задерживать деловой разговор. — Мы думали, ты уснул мёртвым сном после вчерашнего фарма. Что с тобой? Ты выглядишь бледным. — Я в порядке, Рика, — сказал я, возвращая объятие. Её прикосновение было самым надёжным якорем в этой ложной реальности. Кай, лидер гильдии, оторвался от карты и кивнул, его карие глаза были решительными. — Неважно. Главное, ты здесь. Мы как раз решали, что делать с этим участком на болоте. Леон? Леон тут же вздрогнул, прерывая пересчёт кристаллов. — Я, я могу обеспечить достаточно противоядий и баффов для защиты от статуса. Но если нам придётся долго сражаться, мои запасы иссякнут! Райдер, мы рассчитываем, что твой агрессивный стиль позволит нам проскочить туда быстро, пока монстры не успели нас отравить! — Я могу обеспечить прикрытие, — проговорил Сэм, его серые глаза сверкнули из-за копья. — Мой удар копьём пробивает броню этих ядовитых жаб. — А я помогу тебе, Райдер, — добавила Мэйза, поднимая свой молот. — Если монстры сгруппируются, мы с тобой их раскидаем в два счёта. Твоя скорость и моя сила — идеальное сочетание. Я усмехнулся. Мои друзья. Моя гильдия. Никаких ножей, никаких Дез Ганов и Хантеров, никаких пуль. Только сталь, тактика и привычный, смертельный, но надёжный мир Айнкрада. — Тогда о чём спор? — сказал я, поворачиваясь к Каю. — Я иду. Идём через болото. Я разберусь с их агрессией. — Тогда идём, — сказал Кай, решительно кивая. Он тут же свернул карту и убрал ее в инвентарь. Все взяли всё необходимое. Леон быстро перекинул через плечо сумку с кристаллами и зельями. Мэйза и Сэм поправили своё оружие. Рика поспешно надела свой лёгкий доспех, бросив на меня быстрый, любящий взгляд. Мы пошли в сторону выхода. Солнечный свет, падавший из входной двери, казался ярким и многообещающим. Пройдя половину пути, я вдруг почувствовал резкий, жгучий удар, словно мне в грудь вонзили раскалённый шип. Это было не игровое повреждение — это было нечто чужеродное, прорывающееся сквозь оболочку SAO. Я инстинктивно схватился за грудь, и в этот же момент в моей голове прозвучал искажённый, металлический и отчаянный женский крик: — Возвращайся, чёрт тебя дери! Цвета потускнели, звуки друзей превратились в искажённый, далёкий шум. Я услышал не их голоса, а металлический писк монитора и быстрый, встревоженный женский шёпот. Боль была резкой, будто мне на мгновение сдавили сердце. — Райдер, с тобой всё в порядке? — спросила Рика, моментально оказавшись рядом. В отличие от остальных, она не просто повернулась, а сделала шаг навстречу, её зелёные глаза были полны тревоги, которая всегда жила в ней из-за меня. — Да. Только в груди что-то заболело, — сказал я, стараясь выдавить улыбку, которая выглядела бы убедительно. Я повернулся к Мэйзе, которая стояла, опираясь на свой массивный молот. — Мэйза, пока я спал, ты меня молотом не била? — сказал я с улыбкой, пытаясь перевести нарастающее напряжение в привычную шутку. Мэйза недовольно фыркнула, поправляя свой тяжёлый молот, но в её серых глазах появилось беспокойство. — Очень смешно, Райдер, — ответила Мэйза. — Я бы тебя била только за то, что ты проспал весь утренний брифинг. Но если бы я тебя ударила, ты бы уже был не грузовиком, а кучкой пиксельного мусора. Не придуривайся. Если ты не в форме, скажи прямо. Нам не нужна обуза в болоте. — Обидно как-то, когда меня обузой называют, — сказал я, надувшись. Однако этот привычный обмен колкостями помог мне заземлиться. Я отпустил грудь. Боль утихла, превратившись в неприятное, далёкое эхо. Кай внимательно наблюдал за мной, но когда увидел, что я шучу, расслабился. — Хватит дурачиться, вы двое, — сказал Кай. — Если Райдер готов, нам нужно выдвигаться. — Я готов, — сказал я, идя к выходу. — Пойдём, Рика. Рика улыбнулась, её зелёные глаза засияли, и она, взяв меня за руку, повела к двери. Мысль о том, что она моя девушка, наполнила меня тёплым, знакомым чувством, которое полностью заглушило тревожный писк из «сна».***
В ОПЕРАЦИОННОЙ
В операционной наступила краткая, обманчивая пауза. Хирург и её команда, восстановив ритм сердца Влада, вернулись к основной задаче — остановке кровотечения из артерии на плече. — Начинаем прошивать, — сказала девушка-хирург, её голос был снова профессионально ровным, но под ним чувствовалась стальная воля. — Давление держится, доктор, но пульс очень слабый, — доложила медсестра, не отводя глаз от монитора. — Состояние крайне нестабильное. Хирург работала быстро, её зелёные глаза были сосредоточены. Она знала, что у неё мало времени, но смерть, казалось, была терпеливее. И тут раздался сигнал, которого все боялись: резкий, непрерывный писк монитора ЭКГ. — Доктор, ушёл! Плоский ритм! Снова асистолия! — крикнул анестезиолог. Второй раз в операционной и третий раз за этот вечер Влад балансировал на краю. Девушка-хирург не вздрогнула. Она даже не моргнула. Она мгновенно отбросила инструмент, который держала, и её руки снова опустились на грудь Влада. — Компрессии! Быстро! Адреналин! Я не закончила! — её голос прорезал тишину. Её движения были яростными и ритмичными. Она работала, как машина, но в каждом её нажатии была личная, неистовая боль. Она не отпускала его. — Раз! Два! Три! Четыре! — Адреналин введён! — Нет! Ты не уйдёшь! — прошипела она сквозь зубы, борясь с собственным отчаянием и невидимой силой, тянущей его прочь. Секунды казались вечностью. Команда работала в отчаянном, синхронном темпе, пытаясь обмануть смерть, которая снова протянула руку к Владу. Внезапно, на фоне монотонного писка, раздался пульсирующий, слабый тон. — Есть ритм! — воскликнула медсестра. — Снова восстановили! Девушка-хирург тяжело вздохнула, отнимая руки от груди Влада. Её тело дрожало от напряжения. — На этот раз он должен остаться. Продолжаем операцию! Кровь O-minus, и полный вперёд!***
Айнкрад
15-й Этаж
Город «Сумеречный Страж»
БАЗА «РАССВЕТНЫЕ ТЕНИ»
Владислав Иваненко (Райдер)
Мы шли к двери, залитой ярким солнечным светом Айнкрада. Рика, моя девушка, держала меня за руку, её присутствие полностью отгоняло то странное, болезненное видение, которое я принял за сон. Осталось всего несколько метров до выхода из гильдии. И тут меня снова пронзила резкая боль в груди. Это было не просто сдавливание — это был удар электрического разряда, пробивающийся сквозь моё сознание. Я почувствовал, как мышцы моих рук и ног непроизвольно дёрнулись. Рика остановилась, и её рука, державшая мою, сжалась. Она с тревогой посмотрела на меня своими зелёными глазами. — Райдер? Ты снова... — Да что ж такое-то, а, — сказал я, морщась от боли. Это было не похоже на глюк или баг — это было вторжение. — Райдер, стой! Что происходит?! — Кай сделал шаг вперёд. В этот момент сквозь шум Айнкрада я отчётливо услышал голоса: «Есть ритм! Снова восстановили!» Боль в груди снова ушла, оставив после себя лишь слабость. Я выпрямился и попытался улыбнуться. — Сам не знаю. Как будто молотом в грудь ударили. Без обид, Мэйза, — сказал я. Мэйза подняла свой массивный молот с пола, её серые глаза были полны настоящего, непривычного беспокойства. — Райдер, не зли меня, — ответила она. — Я серьёзно. Если ты не в форме, нам лучше подождать. Ты еле стоишь! — Я в порядке, — сказал я, стараясь удержать улыбку и игнорируя внезапный холод, пробежавший по спине. Рика неуверенно отпустила мою руку, её зелёные глаза всё ещё были полны тревоги. — Раз ты уверен, то... — она не договорила. Кай сделал шаг вперёд, его рука легла Рике на плечо. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к лицу Рики, и в нём читалась глубокая, давняя боль. — Он не должен с нами идти, — сказал Кай, медленно качая головой. — Влад, тебе там не место. Рика опустила взгляд. Впервые её тело рядом со мной показалось не настоящим, а полупрозрачной голограммой, пойманной в луче света. — Кай, ты что несешь? В смысле, мне там не место? Я же... — Я не договорил. Слова застряли в горле от внезапного, ледяного осознания. Я посмотрел на Рику, потом на Кая, затем на Сэма, Леона и Мэйзу. Их взгляды были грустными, полными сожаления, а не беспокойства о походе. Их тела... они выглядели слишком идеально, слишком застывшими в этом моменте времени. Они все погибли от рук Освободителей еще тогда, на 35-м этаже Айнкрада. Осознание ударило сильнее, чем любой молот Мэйзы или электрический разряд. Это было не мое убежище. Это был их прощальный коридор. — Значит, это правда, — сказал я. Мой голос был пуст. — Вы не... настоящие. Рика сделала шаг, но остановилась. Её зелёные глаза наполнились печалью, которая была тяжелее, чем вся ложь Айнкрада. — Мы были настоящими, Влад. Каждая секунда, которую мы провели здесь, была нашей, — сказала она. Её голос был тихим, как эхо, но от этого ещё более реальным. Я сжал кулаки, чувствуя, как моё тело дрожит от подступающего ужаса. — Тогда почему?! — Я обвёл взглядом Кая, Мэйзу, Сэма и Леона. — Почему вы здесь?! Если вы мертвы, почему я вижу вас, вы не позволяете мне... уйти? Леон сделал шаг вперёд, его обычно тревожные голубые глаза теперь были полны сострадания. — И за тебя. — тихо ответил Леон. — Из-за меня? — сказал я. — Да, — твёрдо сказал Кай. Он посмотрел на дверь, залитую несуществующим светом, потом на меня. Его карие глаза, всегда полные лидерской решимости, теперь были абсолютно пустыми — это был взгляд того, кто давно ушел. Его голос был спокойным, лишённым всякой надежды, но полным искренней привязанности. — Мы хотели забрать тебя с собой, — сказал Кай. — Здесь покой, Райдер. Нет пуль, нет Дез Гана, Хантера. Но тебе ещё рано умирать. — Рано умирать? — Я покачал головой, и этот жест был полон яростного отрицания. — Я уже умер. Я умер, когда вы погибли у меня на глазах от рук ПК-шеров на 35-м этаже. Я умер на 75-м этаже этого чёртова Айнкрада. Я умер на кладбище! Я сделал шаг вперёд, к ним, к двери, залитой неестественно ярким светом. — Я должен быть там, за этой дверью, с вами, — сказал я, и в этом признании была абсолютная капитуляция. Кай сделал шаг, перегородив мне путь, его карие глаза горели не гневом, а сожалением. — Нет, Влад. Ты не должен, — сказал он. — Ты выжил. Мы ушли, чтобы ты мог жить. Если ты сейчас умрешь, наша смерть на 35-м этаже станет бессмысленной. Кто будет помнить нас? Рика подошла ко мне, её лицо было на грани слёз, а её зелёные глаза, такие живые, несмотря на то, что она была всего лишь фантомом, смотрели прямо в мою душу. — Ты думаешь, что твоя жизнь окончена, потому что умерли мы? — спросила Рика, её голос дрожал. — Нет, Влад. Если ты войдешь в эту дверь, ты умрешь по-настоящему. Ты умрешь, потому что сдался. — Я уже сдался, — сказал я. Я взял её прохладные, нематериальные руки. — Я же говорил тебе: Я пойду за тобой. Потому, что ты якорь. Рика резко выдернула руки из моих и, с той же стремительной импульсивностью, что и в таверне, ударила меня по голове — несильно, но ощутимо. — За что?! — сказал я, хватаясь за ушибленное место. Я ошарашенно посмотрел на неё. Её зелёные глаза горели праведным гневом, который был ярче, чем любой свет Айнкрада, и она ткнула пальцем мне в грудь, прямо в то место, где я чувствовал удары из реального мира. — За что? Ты спрашиваешь за что?! Я тебе уже дала приказ! Ты должен найти новую цель, любую! Героем? Одиночкой? Убийцей? Мне плевать! — сказала Рика. Она отступила на шаг, но остальные члены гильдии тут же заполнили пространство. — Ты не должен здесь находиться, Влад, — тихо, но твёрдо сказал Кай. — Ты не можешь присоединиться к нам. — Мы не твои жертвы, — добавил Сэм, его серые глаза были полны печали. — Мы твой последний приказ. — Это не место для живых, — прошептал Леон. — Ты выжил, чтобы нести наше знамя. Ты не можешь его бросить. — Возвращайся и сражайся, грузовик, — сказала Мэйза, скрестив руки на груди, её тон был суровым, но в нём слышалось глубокое уважение. — Иначе я приду в твой мир и поколочу тебя, даже если ты будешь без сознания! — Поколочу? — спросил я. Эти слова показались мне знакомы, словно эхо недавней боли, которую я принял за сон. В моей голове вспыхнул ещё один образ: Синон. Её слова, сказанные после боя в GGO, прозвучали с той же яростной заботой: «Я не просто выбью дурь! Я заставлю тебя вспомнить, что ты человек, а не легенда! И я буду каждый день бить тебя в реале, пока ты не перестанешь думать, что твоя жизнь — это разменная монета!» Я усмехнулся. Устало, но искренне. — Как-то многовато вокруг меня командиров собралось, — сказал я, глядя на Рику, а затем на Мэйзу. — Вся моя жизнь, как приказ. Рика улыбнулась сквозь слёзы. — Видишь. Ты не только мёртвым нужен, — сказала она. — Ты нужен живым, Влад. Свет из двери стал ослепительным, и фантомы моих друзей, выполнив свой последний долг, начали таять. Они пошли к свету, каждый произнося свои прощальные слова. — Леон? — я посмотрел на Целителя. Леон печально улыбнулся, его голубые глаза светились нежностью. Он поклонился, как перед началом боя, и пошел к выходу. — Я не могу дать тебе исцеляющий кристалл на этот раз, Райдер. Но я дал тебе второй шанс. Используй его, — сказал он, прежде чем его образ рассыпался в золотую пыль. — Исполняй приказ, Райдер! — резко сказала Мэйза. Она повернулась и пошла к двери, не оглядываясь. — И не смей умирать, пока Айнкрад не будет пройден в твоём мире! Это наша победа! — Сэм? — я посмотрел на тихого бойца. Сэм молча подошел ко мне, положил свою нематериальную руку мне на плечо. — Будь точен, Райдер. Будь терпелив. И живи, — прошептал он, и его образ исчез. — Кай? Кай стоял последним. Он посмотрел мне прямо в карие глаза, и в его взгляде была вся тяжесть лидерства и прощания. — Мы были гильдией. Мы были семьёй. Ты наш единственный выживший, Влад. Найди свой новый этаж и пройди его. До конца, — сказал он, и, повернувшись, исчез в ослепительном свете. Осталась только Рика. Она стояла передо мной, её зелёные глаза были последним, что связывало меня с этим миром. — Прощай, мой русский мальчик. Ты — мой последний приказ, — сказала она, и её образ начал стремительно исчезать. Я сделал последнее, отчаянное усилие, пытаясь удержать её руку. — Рика! Я опустил руки. Её образ, как и образы всех остальных, окончательно растворился в ослепительном, белом свете. — Последний приказ, говорите, — сказал я, и это прозвучало как горькая шутка. Я упал на колени. Мир Айнкрада, только что бывший моим убежищем, теперь был просто тюрьмой, заполненной фантомами. — Я... Я не смогу, — сказал я, чувствуя, как вся тяжесть жизни без них, все поражения и вся боль, обрушились на меня. — Сопли подбери, дебил, — раздался резкий, ледяной голос прямо за моей спиной. Я резко поднялся на ноги, инстинктивно вытаскивая мечи и перехватывая их обратным хватом — «Лазурный Клинок» и «Зелёный Страж» мгновенно легли в руки. Я развернулся на источник звука. Мои глаза расширились от удивления. Оперевшись на стол со сложенными руками на груди, стоял я. Но это был не Влад, а моё боевое, безжалостное «Я». Бессмертный Одиночка. Он был одет в лёгкую металлическую броню, поверх которой ниспадал тёмный, развевающийся плащ. Капюшон был низко надвинут, а нижняя часть лица скрыта высокой маской. Были видны только его карие глаза, но в них не было ни капли сомнения, только холодная, агрессивная решимость. Перед собой я видел не просто отражение — я видел чистый, смертоносный инстинкт, который я создал, чтобы выжить. — Тебе дали приказ. Какого хрена ты ещё здесь? — сказал Бессмертный Одиночка, выпрямляясь. От его вопроса реальность ложного Айнкрада задрожала, а белый свет за дверью стал нестерпимо ярким. — Они не хотят, чтобы ты умер! Рика не хочет, чтобы ты умер! Ты слышал её последний приказ! — Его голос был жёстким, как сталь. — А ты вместо того, чтобы его выполнить, ползаешь на коленях, ноешь, как школьник, и просишься в могилу, где нет ни боли, ни ответственности! Я почувствовал прилив ярости. Ярости на него, на себя, на всю эту чёртову игру. — Какая тебе разница?! — сказал я. — Ты всего лишь моя броня! Моя иллюзия, чтобы мне было не больно! И ты говоришь мне о приказах? — Разница в том, что я — это тот, кто тебя спасает, когда Влад готов сдаться! — отрезал Одиночка. Он снял руки с груди. — Ты знаешь в твоём реальном мире, за тебя борется человек, который отдал бы всё, чтобы спасти то, что не смог спасти тогда! Она тебя вытаскивает! Он указал на меня пальцем. — А ты, вместо того чтобы схватиться за жизнь, проваливаешь её приказ! Запомни, Влад: Райдер никогда не проигрывает, потому что Райдер — это не человек. Это воля к выживанию. И эта воля приказывает тебе: ВЕРНУТЬСЯ! — Воля к выживанию? К выживанию, ты серьёзно? В SAO, в GGO, в реале, Я искал способ помереть. Это ты называешь волей к жизни? — сказал я, и в моём голосе звучало всё моё отчаяние. Бессмертный Одиночка усмехнулся. В этом звуке не было веселья, только презрение. Его карие глаза под капюшоном холодно сверкнули. — Ты называешь это «поиском смерти». Я называю это «агрессивным стилем боя против судьбы», — отрезал Одиночка. Он сделал шаг ближе. — Ты не искал смерти. Ты искал искупление. Ты искал то место, где твоя смерть наконец-то имела бы значение! Ты вышел на Хантера, ты дрался в GGO, ты стал одиночкой в SAO — всё это была война против собственного желания сдаться. Ты не самоубийца, Влад. Ты — боец, который всегда ищет самого сильного врага. Он ткнул пальцем в мою грудь. — А теперь твоя девушка, твоя гильдия и даже какой-то дебил-доктор приказывают тебе жить! Это самый сложный бой, который ты когда-либо принимал! Выжить! Вернуться и жить — вот твоё искупление! Это последний приказ, который ты обязан выполнить, чтобы перестать быть обузой мертвецам! Я опустил свои мечи. — Не забывай. Там тебя ждут. Твоя сестра Алиса. Кирито. И, конечно, Синон, — сказал Бессмертный Одиночка. — Синон? — сказал я. Бессмертный Одиночка снова усмехнулся, и эта усмешка была наполнена холодным пониманием. — Да, Синон. — сказал Одиночка. — Рика приказала тебе найти новую цель, новую игру, которую нужно закончить. Ты не искал смерти, Влад, ты искал причину жить дальше. И ты её нашёл. Он сделал шаг назад. — Синон не даст тебе сдохнуть. Она такой же солдат, как и ты. Она — твоё новое поле боя. Она — твой новый приказ. Теперь у тебя есть два генерала: один в прошлом, который приказал жить, и один в будущем, который приказал сражаться. Несколько секунд я стоял, осмысливая его слова. Его логика была безупречной и ужасающей — это была логика выжившего, лишённая сентиментальности. Это правда, — пронеслась у меня в голове горькая мысль. — Каждый раз я искал не покой, а достойного врага, которого не мог найти. А теперь самый сложный бой — это моя собственная жизнь. И Синон... он нашёл мой новый якорь. Чёрт бы тебя побрал, Райдер. Я рассмеялся. Звук был хриплым, пустым, но искренним. — Вот блин, дожил. Меня учит жизни моё же отражение. Бессмертный Одиночка посмотрел на меня в недоумении, склонив голову набок. Я убрал мечи в ножны. Ощущение пустоты в руках было странным, но окончательным. — Чёрт с тобой. Ты прав, — сказал я, глядя на него. — Рано мне ещё помирать. — Другое дело, — сказал Бессмертный Одиночка. Он выпрямился, и его фигура начала терять прежнюю жёсткость. Он снял с себя капюшон и маску. Под ними было моё лицо, но оно было гладким, идеальным, без единой тени сомнения или вины. Это было лицо, которым я мог бы стать, если бы не сломался. Он вытянул руку вперёд, его кулак был сжат, как рукоять меча. В нём была вся моя воля к жизни. — А теперь пошёл отсюда, — приказал он, его голос звучал как финальный аккорд. Я шагнул вперёд. — Да. И надеюсь, больше не увидимся, — сказал я Наши кулаки столкнулись с глухим, неигровым звуком, который разнёсся по всей белой пустоте. Это был последний, нерушимый контракт, соглашение между сломленным человеком и его волей к жизни. Я принял свой новый якорь и свой новый приказ. В тот же миг кулак Бессмертного Одиночки вспыхнул ослепительным светом. — Живи, Влад! — прозвучал последний приказ, и свет вышвырнул меня.***
В ОПЕРАЦИОННОЙ
Влад со стоном распахнул карие глаза. Перед ним, в миллиметрах от его лица, была размытая фигура в хирургической маске. — Он вернулся! — крикнул кто-то. В ушах звенело, в горле першило от трубки, но в первую секунду Влад увидел только эти глаза: яркие, зелёные, полные слёз и невероятного облегчения. Глаза, которые он только что видел в Айнкраде, в свой последний приказ. — Рика... — прохрипел Влад, пытаясь поднять руку. Девушка-хирург вздрогнула. Её дыхание прервалось, как от удара. Она знала, что он сказал. Её зелёные глаза сузились, но она тут же взяла себя в руки. — Не... разговаривать, — тихо, но твёрдо сказала она, её голос был уже не отчаянным криком хирурга, а строгим приказом, который возвращал его к жизни. Влад попытался ещё раз, но его тело было слишком тяжёлым, словно свинцовым. Внутри него бушевал ураган: боль от ран, облегчение от встречи с фантомами, чувство вины и железная воля к выживанию, которую вложил в него его двойник. Всё это было слишком много. Он больше не мог бороться. Ещё до того, как медики успели дать ему успокоительное, сознание Влада снова отключилось. Он погрузился в сон, на этот раз — настоящий, целительный сон, но с твёрдым намерением исполнить приказ.
