Глава 47: Идея, Умершая в Тишине
30 октября 2025 г., 20:51
Сектор Анализа Травм
(САТ)
Кикуока Сейдзи сидел за металлическим столом, его обычно спокойное лицо было суровым. Перед ним, прикованный наручниками к столу, сидел Кагияма Рей (Хантер). Он выглядел измождённым, его тело было покрыто ссадинами и синяками, а на лбу зияла глубокая ссадина от удара шлемом, но его глаза… его глаза горели прежним фанатичным огнём. Кикуока положил на стол папку с надписью «Хохочущий Гроб» и медленно, с полным контролем, сдвинул её в сторону. — Кагияма Рей, — начал Кикуока, его голос был ровным, лишённым всяких эмоций. — Ты обвиняешься в соучастии в убийствах, покушении на убийство, незаконном хранении оружия и принадлежности к преступной организации. Я даю тебе последний шанс облегчить свою участь. Хантер рассмеялся. Это был тот же хриплый, безумный смех. — Вы думаете, что я боюсь ваших «преступлений», Кикуока-сан? — прохрипел Хантер. — Моё спасение — не преступление. Это Долг. Моя участь — быть освобождённым, а не облегчённым. Кикуока не повёлся. — Ты убивал людей в SAO. Ты покушался на убийство в GGO. И ты пытался убить Райдера в реальном мире, — сказал Кикуока. — Все эти действия связывает одно: твоя идеология «Освободителей». Расскажи мне о ней. Хантер откинулся на стуле, его губы растянулись в торжествующей усмешке. — Вы же знаете, Кикуока-сан. Вы — система, которая спасла слабых, но оставила их гнить в цифровом мире. Мы — те, кто понял, что истинная свобода — это смерть. Мы давали им второй шанс. Мы освобождали их. — Но они этого не хотели, — парировал Кикуока. — Райдер не хотел. Он заплатил цену, чтобы выжить. И он уничтожил твою гильдию в SAO. Впервые в глазах Хантера промелькнула настоящая, неконтролируемая ярость. — Бессмертный Одиночка — трус, который боится свободы! Он — самозванец, который украл свою смерть, чтобы казаться героем! — Хантер дёрнулся. — Я создал его, я даровал ему Долг, и я же должен был его завершить! Его жизнь — это доказательство того, что наша миссия не закончена! Кикуока положил на стол распечатанный скриншот: имена Кай, Сэм, Леон, Мэйза и Рика с датами смерти в SAO. — Это «Рассветные Тени». Друзья Райдера, которых ты и твоя гильдия «освободили» на 35-м этаже. Ты помнишь их, Кагияма? Хантер наклонился вперёд. — Я помню только его ярость, Кикуока-сан. Я помню пламя, которым он сжёг нашу миссию. И я помню его глаза, когда он смотрел на меня. Он был прекрасен в своей ненависти. Это было истинное освобождение — его ненависть питала нашу цель! Кикуока, поняв, что прямое признание невозможно, сменил тактику. — Твоя идеология не имеет будущего, Кагияма. Мы не допустим, чтобы о «Освободителях» узнал кто-либо. Твоя гильдия и твоя миссия умрут в тишине. Официально ты будешь проходить по делу «Хохочущего Гроба». Хантер засмеялся так, что его тело затряслось от кашля. — Вы думаете, что можете скрыть идею! — прорычал он. — Идея сильнее, чем ваш цифровой мир! Если я умер, то это значит, что я освобождён! А Бессмертный Одиночка… он будет жить, чтобы нести наш Долг! Жить с мыслью, что смысл был в смерти! Кикуока пропустил яростные тирады Хантера о «Долге» и «свободе». Он вернулся к деталям, которые интересовали его как представителя госбезопасности. — Мы знаем твой метод, Кагияма, — сказал Кикуока, его голос понизился до зловещего шёпота. — Мы знаем как Дез Ган убивал игроков в GGO. Но этот метод не был их собственным. Расскажи мне, как ты его разработал. Хантер усмехнулся, его взгляд прояснился, как будто он снова переживал моменты своей «миссии». — Вы снова путаете причину и следствие, Кикуока-сан. Дез Ган хотел мести, он хотел убивать быстро. Но они не знали, как сделать убийство идейным. Он резко подался вперёд, насколько позволяли наручники. — «Освободители» в SAO никогда не убивали просто так. Мы парализовывали игроков, чтобы они осознали свою свободу в момент смерти. Чтобы их сознание покинуло игру в состоянии полного бессилия и осознания. Кикуока не моргнул. — Как именно вы это делали в SAO? — Мы использовали яды, — сказал Хантер. — Не просто для убийства. Для паралича. Для созерцания. И когда я встретил Дез Гана… Я предложил ему наш метод. Паралич в игре — чтобы жертва поняла, что она обездвижена системой. Убийство в реале — чтобы она поняла, что свобода уже пришла. Его взгляд наполнился фанатичным восторгом. — Дез Ган дал мне ярость и возможность. А я дал ему идею и метод, который сделал его убийства необратимыми и философскими. Кикуока сжал кулак на столе. — Ты прикрываешь свои убийства философией. Но ты сам пошёл против своей идеи, когда попытался убить Райдера в реале. Зачем? Хантер снова засмеялся. — Вы не поняли сути, Кикуока-сан. Он не мог быть освобождён смертью в GGO. Его Долг был реален. Его война с нами была реальна. Я должен был завершить наш контракт в реальном мире, на его могиле. Его голос стал тихим и торжествующим. — Я должен был показать ему, что смысл его жизни был только в мести. А когда месть заканчивается, остается только смерть. Я должен был дать ему последнее спасение — чтобы его героический финал был смертью, а не жизнью, которую вы, система, навязали ему. Я должен был завершить его Долг. Кикуока медленно встал. — Твоя идеология мертва, Кагияма. Она останется в этой комнате. Райдер будет жить, — сказал он, его голос был низким и угрожающим. — И он будет жить, чтобы доказать, что ты не прав. Кикуока посмотрел на него сверху вниз. — Ты хотел, чтобы он нёс твой Долг. Но он будет нести свой. И мы позаботимся о том, чтобы он никогда больше не вспомнил твою пропаганду. Кикуока вышел, не дав Хантеру сказать ни слова. Идеология была заперта.***
С тяжелым вздохом Кикуока Сейдзи вышел из комнаты для допросов, оставив Хантера прикованным к столу, окутанного ярким, безжалостным светом. Идеология была заперта. Он толкнул дверь и вошел в помещение для наблюдения. В отличие от залитого светом допросного блока, эта комната была темной и тихой. Только тусклый свет мониторов освещал лица нескольких агентов, наблюдавших за Хантером через зеркало Гезелла. Кикуока перевел взгляд с зеркала на фигуру, стоящую у стены. Он стоял, прислонившись к стене, в простой, свободной толстовке, скрывавшей раны, и джинсах. Он выглядел бледным, но его поза была расслабленной, а карие глаза были прикованы к отражению в одностороннем зеркале. Кикуока шагнул к нему, его деловой шаг нарушил тишину комнаты. Он понизил голос до рабочего шепота, не желая, чтобы Хантер, оставшийся по ту сторону, услышал что-либо, кроме своего собственного безумия. — Иваненко, — сказал Кикуока, его тон был нейтральным. — Уверен, что хотел увидеть его? Влад не отвернулся от зеркала. За стеклом Хантер сидел, откинув голову, его фанатичная улыбка всё ещё была на месте. — Да, — ответил Влад. Его голос был спокойным и ровным, в нём не было ни прежней ярости, ни прежней усталости. — Хотел посмотреть на него в последний раз. — Для чего? Чтобы убедиться, что он мертв? — спросил Кикуока. — Чтобы убедиться, что моя победа не стёрта, — ответил Влад. Он наконец отвернулся от зеркала и посмотрел на Кикуоку. В его взгляде читалось холодное, абсолютное осознание. — Он хотел, чтобы я умер, чтобы доказать, что его идея победила. Но он сидит там, а я стою здесь. Идея умерла вместе с его поимкой. — И спасибо, что разрешили прийти, — сказал Влад. Кикуока кивнул. — Твоё присутствие здесь было необходимо, Ивненко. Ты — живое доказательство того, что его идеология потерпела крах. Мы не могли позволить, чтобы его безумие осталось без контраргумента. Мы позволили тебе увидеть его, чтобы ты увидел: ты победил. Он сделал шаг ближе. — А теперь ты должен уйти, — сказал Кикуока, его взгляд был прямым и требующим. — Ты выполнил свой Долг. Твоя личная война закончилась. И я выполню свою часть сделки. Ты останешься в покое. Кикуока указал на дверь. — Твой новый Долг — жить. И не смей его провалить. Влад медленно, с лёгким напряжением в плечах, выпрямился. — И вы туда же, — сказал Влад с усмешкой. Усмешка эта была тонкой, как лезвие, и совершенно лишённой веселья. — Вечно кто-то пытается навязать мне Долг. Он покачал головой. — Что ж, Кикуока-сан, видимо, у меня нет выбора. Бессмертный Одиночка снова должен выполнять чужой приказ. Влад отошёл от стены. — Всего доброго, — сказал Влад, идя к выходу. Он не оглянулся ни на Хантера, ни на Кикуоку, просто вышел из тёмной комнаты наблюдения, оставив за собой агента, который теперь, кажется, впервые в жизни, осознал, что его «ценный актив» — это человек, который слишком устал от борьбы за чужие идеалы.***
С тяжелым вздохом Кикуока Сейдзи вернулся в свой офис. Он сидел за столом, склонившись над диктофоном. Его лицо было усталым, но профессионально невозмутимым. Он знал, что этот документ станет официальной ложью, которую государство будет защищать годами. — Отчёт по делу GGO и «Дез Ган». Составитель: Кикуока Сейдзи. Он сделал глубокий вдох и начал диктовать, ставя каждое слово на своё место. — Все фигуранты захвачены. Установлено, что в заговоре, направленном на убийства игроков SAO в реальном мире, участвовали четыре ключевых лица: Шинкава Кёдзи (ник: Spiegel) соучастник. Шинкава Канэмото (ник: ZaZa), главный пользователь аватара Дез Гана в GGO, бывший член «Хохочущего Гроба». Ацуши Канэмото, пособник, медбрат, осуществлявший проникновение и введение парализующих веществ. Кагияма Рей (ник: Lixo), соучастник, бывший член «Хохочущего Гроба». Кикуока сделал паузу, его взгляд был прикован к пустому пространству. — Идеологический мотив: Отсутствует. Установлено, что все четверо, будучи связанными с преступной гильдией «Хохочущий Гроб», совершали убийства с целью мести игрокам SAO за их выживание и игнорирование «Гроба» в истории. Все преступления квалифицированы как умышленные убийства. Он сжал кулак, закрепляя фальсификацию. — Все свидетельства, касающиеся мифической «Гильдии Освободителей» или идеологических мотивов Кагиямы, должны быть немедленно уничтожены и стёрты из всех записей и допросов. Только данный официальный отчёт должен существовать в архиве. Кикуока перешёл к последнему пункту, который был ценой его сделки. — Иваненко Владислав. Его роль в деле: жертва и свидетель, оказывавший сопротивление преступникам. Все материалы, касающиеся его участия в SAO или его роли «Бессмертного Одиночки», должны быть переквалифицированы в конфиденциальные и запечатаны на высшем уровне доступа. Наблюдение за Иваненко Владиславом прекращается. Он выключил диктофон. — Дело «Освободителей» закрыто, — прошептал он сам себе. — А Бессмертный Одиночка… теперь он проблема Киригая. И да будет так.
