Космос на дне кружки

С Мори было сложно. Фукудзава с трудом вывернул руку из его крепкой хватки, пока Мори упорно выцеловал ему шею. Огай осторожно проходился рукой по позвонкам, нагло залезая под широкую футболку, впечатывая Фукудзаву в стену так сильно, что сложно было пошевелиться. Юкичи тяжело дышал, пытаясь вырваться от жаждущего Мори. Огай недовольно посмотрел на Фукудзаву, когда тот слегка отстранился, чтобы стянуть ботинки, а потом чуть не закатил глаза, когда тот повесил куртку на крючок. Мори в отместку излишне медлительно вешал своё пальто на плечики, а потом также, смакуя каждое мгновение, развязывал шнурки на ботинках. Ужасно хотелось, чтобы Мори скорее приступил к делу, но он всё равно медлил, лишь бы побесить. В этот раз Фукудзава сдался первым, налетая на Мори и начиная расстёгивать пуговицы на рубашке, разочарованно простонав, когда ему резонно сказали идти мыть руки. Огай любил себя. Порой трудно было понять: он сейчас играется с тобой, проявляя любовь и заинтересованность, или желает потешить самолюбие. Да, чаще ему удавалось объединить это вместе, но здесь была очень тонкая грань, которую можно было увидеть, только если отлично знаешь Мори. И Фукудзава знал. И как же хорошо было замечать эти скрытые за надменностью проявления заботы, слышать странные завуалированные комплименты, которые вполне могли бы сойти за оскорбление, и просто знать, что именно сейчас Мори делает что-то исключительно для тебя. Хотя, с другой стороны, это немного подбешивало. Почему от такого поведения Мори чувствуешь себя так… приподнято? Одно его хорошее отношение поднимало настроение процентов на сто, и такая зависимость от его любви ощущалась болезненно. Огай не прекращал восхищаться физической формой Фукудзавы. Да, он не говорил этого, но по его глазам, когда он видел подкаченную спину и пресс, всё было очевидно. И Фукудзаве нравилось тело Мори. Нравились его выпирающие ключицы, тонкие запястья и белая кожа, на которой легко появляются синяки, его грантовые глаза и небрежно раскиданные по белой подушке волосы, так прекрасно контрастирующие с ней. От Мори приятно пахло Томом Фордом с табаком и ванилью, больницей и просто табаком. Отвратительное на первый взгляд сочетание, но почему-то Фукудзава не мог перестать вдыхать этот запах. Мори не стесняясь стонал, когда Фукудзава целовал его в живот, рукой проходясь по возбужденному члену, и просил замедлиться — Огаю нравилось, когда всё происходит мучительно медленно, когда ты долго находишься на грани между желанием быстрее кончить и желанием продлить удовольствие. Фукудзава же выдыхал горячий воздух в плечи Мори, прося ускориться и двигать рукой быстрее. Огай иронично спрашивал, куда он так спешит, но у Юкичи не было возможности съязвить в ответ — он начинал стонать, потому что Мори ускорял темп. Фукудзава кончал первым, продолжая без зазрения совести наслаждаться возбуждённым Мори, стараясь довести до пика и его. Мори кончал громко, стонал так, что у Фукудзавы проходили мурашки вдоль позвоночника и чуть не вставал снова. Они лежали на кровати, уставшие и борющиеся с желанием уснуть. Мори пытался достать кусок одеяла из-под Юкичи. «Послезавтра я с детьми остаюсь у Коё на ночь». «Почему?» «Ну, там такая история…» Огай как был тринадцать лет назад хорошим собеседником, так им и остался. Он был эрудирован во многих сферах, мог уверенно отстоять свою точку зрения. А во время обсуждений военных стратегии и биологии расцветал и мог без умолку рассказывать о делах из своей практики. Фукудзаве это в нём нравилось больше всего — Мори было приятно слушать. И с ним всегда можно было поспорить. Он выслушает не перебивая, размыслит про себя и даст разумный ответ. И даже если ты не согласишься с ним в итоге, всё равно будешь доволен в конце разговора, не имея ощущения того, что вышел из спора проигравшим, не сумевшим переубедить и завербовать на свою сторону. Фукудзава хотел сказать что-то приятное Мори. О том, как Огай сводит с ума, как фантастично выглядит, как пленит и вылетает в свою паутину, не давая возможности выбраться. Но Юкичи говорил только: «Пойдем выпьем кофе». Круглосуточная кафешки рядом с их временной квартирой стала главным изменением в жизни Фукудзавы. Теперь раф не казался ему таким уж горьким и невкусным. Да и бодрящее действие кофеина теперь было ему кстати, учитывая его график. У Мори было много недостатков, но все они уходили на задний план, только из-за возможности увидеть его таким. Наедине, стоило лишь приласкать или, наоборот, надавить на больное — открывался другой он: заботливый отец, жаждущий любви, убегающий от прошлых ошибок и старающийся заглушить боль потери. И у Фукудзавы с этим Мори было много общего. Даже иногда забываешь, что это тот же самый Мори Огай, который до трясучки раздражал раньше. Хотя, даже в то время Юкичи регулярно возвращался к нему, чтобы обсудить что-то за чашечкой чая. Потому что Мори всегда было приятно слушать. Фукудзава болтал с Мори, пренебрегая здоровым сном. Они могли встречаться на съемной квартире только ближе к ночи и всё же не могли проводить вместе много времени, потому что всё ещё должны были спать у себя в домах. Мори критически не хватало. Не хватало его внезапных идей, странных решений, болтовни без умолку — не хватало этой беспокойной шаловливой осени. Хотелось просыпаться с ним под боком, а позже будить ближе к полудню (Мори, будь у него возможность, спал бы часов по двадцать в сутки). Хотелось готовить с ним обед и ходить по ресторанам на ужин. Хотелось видеть, как он заботиться об Элис, хотелось покатать её на свой шее, а позже уложить спать под сказку. Хотелось дать Дазаю взрослый совет, поговорить по душам… Фукудзава мечтал проводить вместе жаркие августовские вечера, чтобы потом сорваться с работы на курорт в Швейцарии, наслаждаясь заснеженными вершинами даже летом. Хотелось встретить с ним Новый год, нарядить ёлку, одеться в костюм Деда Мороза и устроить с детьми битву снежками. Весной можно было бы сгонять в Японию и посмотреть цветение сакуры. А потом, может быть, помирить Мори с отцом, съездить к нему в Испанию, навестить Хироцу. Ну и затем, не сразу, конечно, помирить Ёсано и Огая. Всё таки, Юкичи хотел бы видеть её на своей потенциальной свадьбе, а пока это выглядит практически смешно. Юкичи был готов отдать всё, лишь бы Мори продолжал отправлять ему цитаты из книг с подписью:"Вот ты бы точно согласился с этим», невзначай убирать ворсинки с пиджака Фукудзавы, думая, что тот не видит; рассказывать про свои любимые сериалы, которые, на первый взгляд, были абсолютно глупыми, но которые Мори любил всей душой. Юкичи в принципе мог сделать что угодно, лишь бы Огай продолжал разрешать ему сушить и расчёсывать его волосы после душа. Все эти желания казались хрупкими, словно стеклянный сервиз, и поэтому Фукудзава хранил их бережно. Но иногда ему казалось, что единственное желание Мори — бить посуду. «Надо было всё же купить ту съедобную смазку с яблоком», — говорит Фукудзава, выходя из душа. Мори, который в это время что-то читал в телефоне, отвлекается и пристально смотрит на Юкичи. «Она была с вишней», — отвечает Огай, задумываясь и пытаясь восстановить в памяти события минувшего дня, где они наткнулись на огромный секс-шоп. «Она точно была с яблоком», — вздыхает Фукудзава, заранее понимая, что спор бессмыслен, но всё равно в него ввязываясь. «Да кому вообще нужна смазка с яблоком? Да и со вкусом яблока она была бы в зеленой упаковке!» С Мори было… сложно. Но было и приятное. Например, когда вернувшись после работы, на столе обнаружиться та самая смазка в красной упаковке, где четко написано «со вкусом яблока»… на лице невольно появляется улыбка. Расставаться с Мори около трёх часов ночи, ехать домой, спать, а затем работать было изматывающе. Силы уходили и из-за отсутствия солнца: всё дальше и дальше уходило лето и возвращалась непогода. Было вечно пасмурно, ветер всё сильнее дул с реки и вечерами становилось холодно ходить в пальто. И так капризным детям не нравилось отсутствие прогулок на улице, из-за чего воспитанники становились ещё не послушнее, что сказывалось на усталости сотрудников в конце дня. И когда Акико стала предлагать посидеть попить чаю перед уходом домой, чтобы перенастроиться на домашний лад — у него не было причин отказывать. Девушка осторожно налила из казённого чайника кипяток в кружку, заваривая сладкий дешевый пакетик кофе «100 в 1». Фукудзава не был уверен, что хуже: пить это или пить кофе, от горькоты и крепости которого хочется сплюнуть, какой пил Мори. — Ты какой то подозрительно-загадочный в последнее время, — сказала она, громко размешивая свой напиток. — Есть какие интересные новости? — Закончились темы для обсуждения с Наоми в перерывах? — Фукудзава улыбнулся. Наоми славилась двумя вещами среди всего персонала центра — она великолепно выполняла свою работу и была жуткой сплетницей. — Да брось, кому не интересно узнать почему Юкичи Фукудзава приходит на работу такой счастливый и уставший, а с работы уходит пораньше? Может быть, у него кто-то появился? — Акико игриво улыбнулась, но в ответ её встретило только безэмоциональное лицо Фукудзавы. Ёсано перестала улыбаться, подумав, что укольнула в не то место. — Зато у меня есть новости про нашего старого общего знакомого. Ёсано поморщилась. — Вы общаетесь? Что там с ним? — Немного. Он главврач в той дорогой частной больнице в центре, если знаешь. — Не знаю. Но почему-то я не удивлена. — А общаемся ли мы с ним? — Юкичи задумчиво посмотрел на чай в кружке, слегка постукивая по ней ногтями, переспрашивая больше у себя. — Можно сказать, что да. Ёсано тяжело вздохнула. — Я и не сомневалась. Люди находят в нем. что-то привлекательное вопреки всем законам логики, — она сделала быстрый и большой глоток кофе, тут же поморщившись от его температуры, недоверчиво продолжив. — Но мне кажется, что ты недоговариваешь. — И что, по твоему, я не договариваю? — Фукудзава выразительно поднял бровь, стараясь дать понять Акико, что её подозрения абсурдны, про себя поражаясь её чуткости. — Не знаю. Может, стоит спросить у Рампо. — Так он тоже ничего не знает. Акико мгновенно взбодрилась. — Ага! Значит, ты всё-таки что-то скрываешь. Фукудзава расслабленно вздохнул, как обычно вздыхают на шалости детей. Но несмотря на внешнее спокойствие, он чувствовал, что всё происходящее явно выльется во что-то нехорошее, как у них всегда и бывает. «Сейчас тебе нужно отправиться по твоим таинственным делам?» — спросила Ёсано. Юкичи взглянул на часы, кивая и вставая со стула.

***

Фукудзава стоял в роскошном холле больницы и раздражённо смотрел в телефон. Они должны были встретиться с Мори уже как полчаса назад, чтобы забрать Элис с Дазаем и о-о-очень убедительно попросить его посидеть с сестрой. Но Мори опаздывал, что было не свойственно его педантичной натуре. Если он и приходил позже назначенного времени — значит, специально хотел позлить. Но Юкичи не думал, что сейчас был такой случай. К нему напрямую обратилась милая администратор, спрашивая, нужна ли ему помощь с чем либо. Она стала ещё учтивее и вежливее, когда услышала, кого же он ждёт. Юкичи практически насильно усадили в зоне ожидания, где ему почти пришлось отбиваться от предложений принести чай или кофе. «Ты где?» — быстро напечатал Фукудзава, осматриваясь по сторонам. Да уж, больница сразу прям таки кричала, что она предназначена для богатых людей. Сделанные под тёмный мрамор стены, машины для лёгкого надевания бахил, роскошные кожаные диваны и множество телевизоров, на которых идёт непрекращающаяся реклама услуг. Теперь понятно, откуда у Мори деньги на такую квартиру. Юкичи не осуждал и не то чтобы мог — у самого был частный бизнес, тоже связанный со здоровьем, пусть и исключительно с детским и ментальным. И пусть его истинным желанием было именно помочь детям, а только потом уже заработать денег, и он с удовольствием работал бы бесплатно, но — увы. Часто приходится выбирать вместо своих идеалистических убеждений реальную жизнь. «Здрживаюсь, пожодл минутку», — пришло уведомление от Мори. Пришлось пару раз перечитать сообщение, прежде чем Фукудзава смог уловить суть. И ровно через минуту к нему подошла женщина в строгом офисном костюме, уводя куда-то в глубь коридоров, ведя мимо кабинетов, где вёлся приём. Дверь в кабинет главврача и весь дизайн места вокруг отличались от привычной больничной планировки и напоминали офис, коим, по факту, и являлись. Фукудзава открыл дверь и зашёл внутрь. Мори судорожно перебирал бумаги, особо не заботясь об их сохранности: некоторые он сминал, некоторые неаккуратно летели на пол, а часть все же оставалась собранной в стопке. Непривычно видеть рабочее место Мори таким. Огай поднял взгляд на вошедшего в комнату и на уставшем лице появились искренняя улыбка. — В последний момент работы навалилось, — сказал он, поднимая с пола упавшие листы. — Надо бы им всем головы поотрубать, чтобы знали, что отчеты в последний момент мы не сдаём. Фукудзава понимающе кивнул разозлённому ситуацией Огаю. — Понимаю. Но нам всё же стоит поторопиться. А то мы не успеем ко времени в центр. — И что, мне не будет никаких поблажек, если я опоздаю? — Нет. Мори обиженно надулся, вставая со стула. — Тебе не кажется немного нечестным, что я так много времени провожу с тобой, а ты не можешь прикрыть меня за одно единственное опазание? — Нет, но мне кажется странным, что ты сейчас тратишь время на разглагольствования, — Фукудзава узнавал это лицо Мори. Он скрывал игривую ухмылку и явно что-то задумал. — Хорошо-хорошо, я потороплюсь. Но сядь, пожалуйста, на стул. — Что? — Просто присядь на стул и мы сможем уйти. — Ты издеваешься, да? — Не совсем. Давай, просто присядь. — Нет, — сказал Юкичи, пропитываясь всё большим недоверием к происходящему. — Я вижу, тебя смущает моя простая просьба. А как же доверие? — Мори в открытую манипулировал, даже не пытаясь скрывать, что играется. — Я тебя очень хорошо знаю, поэтому и не доверяю… — Ладно, ладно, раскусил. Сядь на стул и я расскажу, почему хочу, чтобы ты сделал это. — Нет, спасибо. Я лучше не сяду и не узнаю. У Огая и мышца на лице не дрогнула, что напрягало ещё больше. — Конечно, конечно. Ты можешь пойти заводить машину или всё-таки сесть на стул, выбирай. — Тогда я пойду заводить машину, — казалось бы поставил точку в разговоре Фукудзава, разворачиваясь в сторону двери. И зачем он только поднимался сюда? И только он положил руку на ручку двери, как сзади послышался голос Огая: — Фу-ух, как хорошо, что ты всё-таки не сел на этот стул, — Мори и не пытался скрыть издевательскую интонацию в голосе. Ладно, хватит. Это может длиться бесконечно, у Мори явно хватит фантазии продолжать, пока ему не надоест. Проще уже поддаться. Юкичи тяжело вздыхает на показ, разворачиваясь обратно и быстрыми широкими шагами идёт к столу, недовольно плюхаясь на стул. — Ну, доволён? — Как-то долго ты решался, — Мори начал неторопливо складывать свои вещи в портфель. — Надо действовать быстрее, — Огай положил в сумку последнюю стопку документов и игриво сверкнул глазами. Он огляделся по сторонам, бросил взгляд на стол и аккуратно опустил изображением вниз фотографию Элис в рамке. Фукудзава непонимающе посмотрел на Огая, но тот уже стоял у двери, закрывая её на ключ. Где-то в глубине души Юкичи уже понимал, что происходит, но ещё надеялся, что ошибается. Мори неторопливо прошёл расстояние от двери до стола, всё ещё не убирая ехидное выражение лица. Огай обошёл стол, встав напротив сидящего Фукудзавы и с наслаждением посмотрел на него сверху вниз. Фукудзаве стало некомфортно под его пробирающим для костей взглядом. Мори был похож на хищника, который наблюдал за жертвой своими кроваво-красными глазами. Огай медленно наклонился к Юкичи и тот едва ли не дёрнулся. Мори провёл рукой, по чужим волосам, опустил руку на шею, проведя по вене и повёл дальше вниз по груди. Его взгляд спустился на губы. Огай приблизился лицом почти вплотную к лицу Юкичи, снова посмотрел ему в глаза, только чтобы подразнить, потому что целовать он не собирался. Мори опустился на колени, ведя рукой всё ниже, останавливаясь на паховой области. Юкичи делал вид будто не понимает, что происходит и с серьёзной заинтересованностью смотрел на мужчину у него в ногах. Ловкие пальцы Мори без промедления расстегнули ширинку, но он не принялся за дело сразу, продолжая дразнить: забрался рукой под футболку, проводя холодной рукой по животу, вызывая у Юкичи мурашки. Юкичи предпринял попытку быть голосом разума в этой ситуации: — Прямо в кабинете, серьёзно? Это практически общественное место, — сказал он, стараясь вложить как можно меньше возбуждения в свой голос. — Ты же так хорошо меня знаешь, — сказал Мори, убирая руку. — Я уже настроился, так что не прекращу. Заниматься этим в больнице было крайне некультурно, противно и рисково. Но внутри себя Фукудзава понимал, на что соглашался, вступая в отношения с Мори. А могло ли это значит, что и в душе Юкичи есть глубоко зарытое желание сделать что-то безумное? Он был не уверен и это разрывало изнутри. И всё, на что был способен Фукудзава — поддаться, думая, когда же всё это закончится, одновременно с этим желая чтобы ответом было «никогда». Фукудзава приподнял бёдра, давая Мори возможность снять брюки и трусы. Напрягало, что Мори мог наиграться и остановиться, что было бы неловко. Руки Огая ласково ложились на бёдра, снимая бельё. Только сейчас Фукудзава осознал в полной мере, как сильно возбуждён. Было стыдно так попасться в сети Мори, но если главная цель — ублажить Фукудзаву, то это явно не может быть проблемой. Возбуждённый орган почувствовал прохладу кабинета, которая тут же ушла на второй план, стоило только Мори прикоснуться языком к головке члена. Юкичи непроизвольно дёрнулся навстречу, вызывая лишь улыбку на лице Мори, которой хотел подразнить подольше. Он посмотрел Фукудзаве в глаза, обсыпая мелкими поцелуями эрегированный орган. Огай явно проверял выдержку Юкичи и обычно безоговорочная победа была бы на стороне Фукудзавы, но сейчас… Он не понимал, куда делась вся его выдержка и почему ему так хотелось, чтобы его член оказался во рту Мори. Можно продолжить играть в игры, а можно… Юкичи плавным движением руки проводит по щеке Мори, задевая большим пальцем по его влажные губы и открывая рот Огая шире. Мори выглядел смятенным. Он может сколько угодно вести себя невозмутимо, показывать доминантную натуру, но стоит только сделать что-то, что ему по-настоящему понравится, заденет такие глубокие тайные желания, как вся его напыщенность улетучивается. Но он быстро возвращается в строй. Огай расслаблено выдыхает, вызывая у Юкичи волну мурашек, прежде чем весьма уверенно вобрать в рот эрекцию Фукудзавы. Во рту Мори было так мокро, а прикосновения внутренней стороны щеки к головке вызывали приятное ощущение. Мори выглядел сосредоточенным, явно стараясь. Он двигался ритмично, периодически проходясь языком по всей длине, помогая рукой. Его холодные пальцы поглаживали пресс Фукудзавы, касались яичек и все трогали, трогали, трогали. Юкичи непроизвольно дёрнул ногой и подался вперёд, на секунду сбивая ритм Мори, отчего тот замедлился. Фукудзава выдохнул, почти издав нуждающийся стон, и запустил руку в волосы Мори. Он пропускал их через пальцы и они казались ему самыми прекрасными на свете, даже если и были сейчас растрёпенными. Официальный костюм Мори, успевшие растрепаться за день волосы, это сочетание оголенного тела и уличной одежды — всё это сливалось в одну картину удовольствия. Дыхание учащалось, изо рта всё чаще вылетали короткие сдерживаемые вздохи, Мори часто сбивал ритм, уставая от повторяющихся движений, Фукудзава всё сильнее гладил его волосы, периодически проходясь рукой по его щеке. Раздался звонок. Почти под ухом у Фукудзавы надрываясь звенела офисная система связи. Та женщина в строгом костюме пыталась связаться со своим начальником, даже не понимая, что прерывает. Но на удивление Фукудзавы, Мори не спешил вставать и пытаться отдышаться. Огай выглядел не менее удивлённым звонком и расставанно смотрел на устройство, пока его рука не давала эрекции Юкичи сойти на нет. И не успел Фукудзава ещё возразить, как Мори тыкнул на кнопку принятия вызова. — О, как хорошо, что вы ещё не ушли! — вещала секретарша. — Я по поводу интернов… У Огая был затуманенный взгляд, непонимающий вид, и только его рука, казалось, знала, что надо делать, поэтому продолжала дрочить, вызывая у Юкичи заглуешнный возмущенный стон. — А? — переспросил Мори, стараясь восстановить дыхание и осознать происходящее. — Один вуз спрашивал о возможности прохождения интернатуры на основе нашей больницы… Это было просто возмутительно. Стоило догадаться, что примерно этим всё и закончится. Но Фукудзава не сказал бы, что был очень сильно сожалел о решении отдаться в руки Мори, потому что… всё происходящее было завораживающе возбуждающе. Юкичи откинулся на спинку кресла, задрав голову вверх, стараясь вдохнуть и восполнить нехватку воздуха, при этом не издав звука. Запах офисной бумаги и чернил принтера, потрепанный Мори, его мокрые губы, собственные приспущенные джинсы и в принципе весь спортивный стиль, так не подходящий формальной обстановке кабинета. Мори, кажется, абсолютно не слушал речь помощницы, лишь поддакивал, а голос его, такой уязвимый, напрямую лился в уши Фукудзавы, заглушая собой слова секретарши. — Да. Да, да, да, я согласен… Фукудзава прикусил губы и с силой сжал подлокотник стула. Чёрт, Мори даже не особо старался, всё ещё смущаясь ситуации и с непривычки устав от минета. Так почему же от его обычных движений Юкичи так хорошо? Если Огай решил бы сейчас разложить его на этом столе — Юкичи не был бы против. — Отлично, до завтра! — будто сквозь пелену послышался звук окончания связи, служа для Фукудзавы сигналом. Он кончил в руку Мори, издав первый нормальный за всё время стон. Огай растерянно посмотрел на раскрасневшееся и довольное лицо своего партнёра. Фукудзава жадно вдыхал, напоследок проводя рукой по волосам Огая. — Не знал, что тебе такое нравится, — обескураженно сказал Мори, вставая с пола. — Не стоит, наверное, больше в такие позы вставать, — сказал он, потягиваясь, разминая затёкшие колени и больную спину. — А кто сказал, что мне понравилось, — проговорил Фукудзава отрывисто, продолжая ловить ртом воздух. Мори кинул не него недоверчивый взгляд. — И правда, почему я так подумал, — сказал он, вытирая влажной салфеткой спрему с ладони. — Кстати, пора идти, а то мы опоздаем. — Боже-е-е, ты невыносим, — тихо простонал Фукудзава, вставая с кресла. — И теперь меня клонит в сон. — Да, такое обычно бывает после… — Избавь меня от лекций по биологии, прошу. Мори лишь слегка улыбнулся, подходя ближе к Фукудзаве. Тот уткнулся в волосы Огая, одновременно с этим стараясь хоть как-то поправить его причёску. — Да. И не делай так больше никогда, — почти на ухо попросил Фукудзава. Мори с болезненно яркой искрой в глазах посмотрел на Юкичи и кокетливо улыбнулся. — Ты же знаешь — нельзя просить о невозможном.

***

Как будто бы они правда думали, что Дазай с лёгкостью согласиться посидеть с Элис. Он злился и ругался, тыкал Элис в рёбра, девочка кричала, что и сама не хочет с ним сидеть. Но практически все проблемы в этом мире решаются одним способом, и эта не была исключением — Мори всучил Дазаю купюру на «всякие вкусности» и сказал добираться до Коё на электричке, а не ждать, когда за ним заедут (что практически для любого другого ребёнка было бы наказанием, но не для Осаму). ​ На вырученные деньги за пару часов сидения с мелкой он купил еды в фастфуде для сестры и кузенов, пару литров колы и ещё оставалось на поход в дорогущую баблтишную после уроков (или вместо, упс). Как бы там не было, спасибо старшим за возможность хорошо отдохнуть в конце сентября и собраться всем вместе. Эта была их странная традиция: собираться вместе, чтобы вкусно поесть вредной еды. Коё и Мори говорили, что так они отмечают важное событие, но никогда не говорили какое, что сбивало с толку. Но в своё время этот «праздник» и другие сборы, которые включали в себя всю семью, очень помогли Дазаю восстановиться. Что после аварии, что после попытки уйти из жизни. Да и Коё с Мори эти встречи нужны были, чтобы поддерживать здоровую атмосферу среди своих не самых здоровых детей. Но оставался ещё один вопрос. Почему Мори опять был с тем странным мужчиной-психологом, и почему они решали какие-то дела в ночное время? Осаму был так удивлён его присутствием, что забыл спросить. Начинали закрадываться смутные подозрения, что добродетельный мужчина может оказаться представителем закона, который хочет прикрыть больницу Мори, что… было бы неудивительно. Дазай открыл дверь в метро, чуть не получив ей же по лицу, и быстрым шагом влетел на эскалатор. Впереди замечательный час езды в прохладном вагоне, с любимой музыкой в наушниках и новой книгой. Ах, блаженство. Из мыслей резко выбил неслабый удар в спину и какой-то низкий парень, которой вывалился сзади Дазая, без возможности за что либо зацепиться. Он падал вперёд, вниз по эскалатору, и Осаму рефлекторно вытянул руку вперёд, хватая парня за край его накидки, и потянул на себя. Парень теперь стоял ровно и с открытым от удивления ртом смотрел на своего спасителя. Он пару раз моргнул, после чего резко выровнялся, напугав Дазая, судя по всему, возвращаясь в своё привычное состояние. — Ты совершил крайне правильный и похвальный поступок! — неожиданно громко сказал парень, прикрывая глаза и довольно улыбаясь. Впервые Дазай пожалел о наличии у себя хорошей реакции. Осаму молчал, игнорируя эту крайне странную реплику. Но вернуться на привычную волну не получалось — уж очень смущал парень, стоящий ещё и на ближайшей ступеньке, поэтому приходилось смотреть в другую сторону, периодически косясь на постороннего. Как на зло длинный спуск вниз наконец закончился, и Дазай уже повернул в нужную ему сторону, как его потянули за плащ, чуть не уронив назад. — Постой, — сказал всё тот же чудоковатый парень, не отпуская плащ Осаму. — Я вижу в тебе достаточно ума и интеллектуальных способностей. Можешь, подсказать, на какую мне электричку? Я не очень ориентируюсь в пространстве. Это начинало раздражать и переходило все границы. Парень вёл себя заносчиво, странно говорил и требовал многого. Но у него были явные проблемы с головой, поэтому Дазай чувствовал себя неудобно, злясь на него… Дазай сказал сквозь зубы, стараясь при этом сохранить максимально дружелюбный вид: — Хорошо, куда тебе надо? — Карамазовская. Дазай неуверенно повернулся к указателям, бегая глазами по названиям станций. Набоковская, им. Жеваго, Лагерлёф… Нужной здесь не было. Дазай тяжело вздохнул, открывая телефон, мельком смотря на процент заряда и открыл навигатор. Нужная станция находилась недалеко от центральной части города, но в незнакомом районе, поэтому Дазай особо и не помнил это название. — Смотри, — обратился он к парню, который в это время рассматривал проходящих мимо людей, — садишься здесь ветку, едешь до этой станции, пересаживаешься там и едешь одну станцию, а там дальше на зелёную ветку и до твоей остановки. Парень лишь пару раз моргнул, продолжая улыбаться. Дазаю хотелось взвыть. Но он только вздохнул. Осаму взял парня за широкий рукав коричневого пиджака и потянул его за собой в сторону входа на серебряную ветку. — Сначала направо, потом из метро налево, а потом снова направо, всё по указателям, — сказал Дазай, уже не сдерживая раздражение в голосе. — Запиши себе куда-нибудь. И он практически толкнул парня к высоким дверям метрополитена, где его унесла за собой толпа. Дазай не чувствовал себя хорошим человеком, прогнав парня и отравив его почти что на все четыре стороны. Может он и правда потеряется, и его бедные родители будут бегать и искать его по всему метро… Как хорошо, что это не проблемы Дазая. Мори хоть и был врачом, не научил Дазая должной эмпатии. Осаму остановился на секунду, застывая среди входящих в вагон. А вот папа научил. Перед глазами пронеслись воспоминания о том, как они собирали игрушки и вещи для детского дома, как искали дом бесхозным котятам и как Ода рассказывал, почему важно помогать другим. Стало стыдно за себя. Связи с папой в жизни Дазая осталось не так много, а такое пренебрежение к его идеалам почти совсем разрывало контакт с ним. Дазай до боли прикусил губу. Помощь другим — когда-то главная цель в жизни Одасаку. Толку от того, что Дазай старается сохранить память о папе, когда поступает так эгоистично с другими? Но с другой стороны, он же правда постарался помочь… Дазай посмотрел в сторону, где до этого пару мгновений назад скрылся странный парень, но ничего не увидел, потому что дверь вагона перед ним закрылась, а голос девушки объявил название следующей станции. Осаму плюхнулся на свободное место, еле выцепив одно подальше от других. Сейчас его настроение так испортилось по достойной причине или он просто сильно загнался? Хотелось бы разобраться с этим и успокоиться до приезда к Коё. Тётя, да и все остальные, вряд ли обрадуются, увидев Дазая в подавленном состоянии. Осаму включил телефон, вставляя наушники в уши и листая свой огромный плейлист. Он пролистал входящие уведомления: информация о контрольной работе по информатике (как будто он собирается готовиться), сообщение с мемом от Чуи (глянет потом), начисление денег на карту от Мори (неожиданно, но очень приятно) и публикации какого-то паблика. Неинтересно. И только он собирался выключить экран и погрузиться в дебри сознания, как заметил краем глаза только что пришедшее сообщение: +79********1, 17:01 привет это парень из метро я знаю, что произвёл на тебя не самое лучшее впечатление но я на самом деле гораздо умнее, чем кажусь иначе как я бы нашел твой аккаунт;) Дазай разинул рот, а после рефлекторно начал оглядываться по сторонам, но не увидел ничего подозрительного. Отлично, этот парень оказался ещё и сталкером. Теперь Дазай хотя бы не жалел о своей бесполезной помощи ему, зато волновался немного о другом. +79********1, 17:02 да не паникуй ты так (я тебя не вижу, но логично предположить, что ты волнуешься) я увидел у тебя на рюкзаке значок с одним персонажем — а дальше дело техники найти тебя в пабликах по этому произведению Дазай 17:02 и на всё это у тебя ушло около пары минут? Дазай написал это быстрее, чем смог бы подумать над ответом. Но в переписке чувствуешь себя безопасно. +79********1, 17:03 ты имеешь дело с Великим — стоит привыкать к скорости моего мышления! на самом деле я уже узнал намного больше, чем то, какие персонажи тебе нравятся но это потом до встречи! Дазай закатил глаза. Кажется, это всё-таки был просто чудаковатый парень. Да, вполне себе гений, ну да и хрен с ним. Но было приятно, что кто-то рассматривал его значки, да ещё и узнал персонажа оттуда. Обычно ему не скем поделиться информацией о любимых произведениях — друзей у него нет, а Чуя часто с ним категорически не согласен и любое обсуждение превращается в жаркий спор. А ещё иногда Дазай представляет, что выглядит в других глазах также, как Мори в его, когда просит посмотреть с ним в тысячный раз эпизод какого-то дебильного сериала. После такого не хочется рассказывать о своих увлечениях. +79********1, 17:07 кстати а на какой станции мне выходить? Дазай тяжёло вздохнул, печатая заново весь маршрут. Дальнейшая дорога прошла без каких-либо интересных происшествий. Дазай потихоньку начал засматриваться на еду в своём рюкзаке, и в принципе он не постыдился и подъел чутка, если бы его не начало укачивать. Дорога от станции до дома казалась смертельно утомительной. Все загородные дома сливались в единое месиво и только совсем старые и обветшалые домики выбивались из общего ряда дорогих коттеджных построек. Мимо периодически пробегали собаки. Они заинтересовано смотрели на идущего Дазая, принюхивались, замечая в воздухе нотки запаха мяса, но не подходили ближе — все они были домашними и хозяева кормили их досыта. А вот в лесу неподалёку водились бездомные собаки. Когда Кёке было шесть, Дазай и Чуя по глупости и детской наивности пошли гулять с ней в соседний район — обычную деревню, как раз через этот лес. От агрессивных дворняг пришлось убегать сверкая пятками, перепрыгивая через ямки и пеньки, с астрономической скоростью помогая упавшим подняться обратно на ноги. И уже когда они выбегали к дому, одна из собак — самая большая, с проплешинами в шерсти и острыми гнилыми зубами — укусила Кёку за щиколотку. Осаму и Накахара подумали в этот момент, что они обречены. Что их жизнь закончиться здесь, в лесу, и растерзаны они будут дикими собаками. Но их спас Мори, услышавший истошные детские крики и лай собак. Стоит ли говорить, что детям очень сильно влетело за их поход в лес. Коё подозрительно быстро открыла дверь. — Как знала, что ты сейчас придёшь, — сказала женщина, пропуская Дазая внутрь. — Давай сюда еду, переодевайся и спускайтесь вниз. — А откуда ты знаешь, что у меня с собой еда? Коё пожала плечами: — Мори сказал. Ну естественно, он знал, что Дазай принесёт еду всем. — А сам он где? — вздохнул Осаму. — Мы выпиваем с ним на кухне, — Озаки улыбнулась и подмигнула племяннику. — Дети балуются на верху. Дазай кивнул, передавая пакеты с едой тёте. Он подошёл к двери на кухне, заглянул внутрь и поймал взгляд Мори. Тот улыбнулся и помахал рукой, отпивая вино из бокала.

***

Только что пришедший Дазай неожиданно появился в дверном проёме и, бросив быстрое «привет», скрылся в глубине дома. Это было так быстро, что Мори даже не успел до конца вынырнуть из своих мыслей, успев только помахать. Почему-то он чувствовал себя так взволнованно. Давно Мори не ожидал чего-то с таким предвкушением, как сегодня. Последний раз был, когда Элис должна была родиться со дня на день, до этого он ждал приезда Оды и Коё в армию, а до этого, ещё совсем ребёнком, ждал, что мама всё-таки придёт домой в Новый год, и они уже навсегда будут жить полной счастливой семьёй. И вот только последнее не случилось. И сегодняшний повод даже и близко не был сравним с теми событиями. Коё элегантно вошла на кухню, ставя пустой бокал на стол. Мори без лишних вопросов или упрёков вновь наполнил его красным полусладким из уже заканчивающийся бутылки. заправила за ухо выбившуюся из пучка прядь волос и торжественно подняла бокал: — Ну, за нас! — иронически торжественным тоном сказала она. — И за нашу вечно гулящую мамашу! Коё рассмеялась и, не убирая улыбки с лица, тяжело вздохнула, сказав: — Не могу поверить… Кажется, не так давно мы сидели все вместе в старой квартире, жадно смотрели на приготовленную еду, но не ели, потому что папа не хотел начинать без мамы, которая ну вот точно «должна будет прийти с минуты на минуту, у неё же всё-таки день рождения»… — Самое нетипичное и странное детское воспоминание. — Что ж поделать, раз папа романтик, прямиком из рыцарских рассказов. — Вот бы он был таким же хорошим отцом, как и любовником. — печально сказал Мори. — Кстати о любовниках… Коё подняла бровь, неодобрительно смотря на брата. — Я ни за что в жизни не поверю, что ты захочешь рассказать мне о своих пассиях. Только если она не забеременела, что тебе, я умоляю, лучше мне не говорить. — Ты считаешь, что я даже в теории не могу обзавестись с кем-то серьёзными отношениями? — с наигранной обидой в голосе спросил Мори. Коё лишь усердно закивала головой, подтверждая его слова. — Но обрадую тебя, никто от меня не беременен. Коё улыбнулась и начала ожидающе смотреть на Мори, попивая из бокала. По мнению Огая он не сознавался ни в чём страшном, но ему всё равно было неуютно. Как будто произнося это вслух окончательно признаешься в свой ориентации и себе, хотя окончательно подтвердил свою абсолютную бисексуальность на практике. Неоднократно. Не только с Юкичи (впервые за сорок лет смотреть в порно на парней тоже ощущалось странно и непривычно). Но Мори не мог сказать, что испытывает сильные тревоги по этому поводу. Скорее ему смертельно хотелось обсудить с Коё другие стороны отношений с Фукудзавой, а всё остальное — просто подводка. — Мне нравятся мужчины, — сказал Мори, тут же отводя взгляд в сторону и приставляя бокал ко рту, на подсознательном уровне желая спрятаться от реакции. На лице Озаки проявилась крайняя степень удивления: её рот забавно широко открылся, а брови взлетели вверх. Но тут же лицо приняло скорее недоуменное и задумчивое выражение. — Это… неожиданно. То есть, мы уже не молодые, да и тебя всю жизнь до этого интересовали исключительно крайне не маскулинные блондинки. Как ты вообще это понял? Мори щёлкнул пальцами. — А вот это уже крайне правильный вопрос. Мы недавно уже это обсуждали, — он сделал небольшую паузу. — Фукудзава Юкичи. — Нет. — Да. — Нет. — Да! — Да как это вообще произошло?! Такой приятный мужчина и по другим мужчинам. Оставьте и девушкам немного. — Стоит ли мне начать ревновать после твоих слов? — улыбнулся Мори. — Так, вы встречаетесь? — проигнорировала шутку Огая Коё. — Ну… — Понятно, — Озаки закатила глаза. — Просто развлекаетесь. — Что-то около того, — Мори потянулся за куском пиццы, стоящей рядом на стуле, но получил шлепок по руке от Коё. — Поедим все вместе, — Мори лишь смиренно ретировался, продолжая говорить: — Но меня раздражает сам факт неопределённости между нами — хочу чувствовать контроль на ситуацией. Мы не обсуждали происходящее между нами, но вот он… как будто слишком торопится. — То есть ты бы не хотел, чтобы ваши отношения вышли на новый уровень? — Я хочу, чтобы он хотел. Коё удивлённо подняла бровь. — Меня всё устраивает и меня даже пугает мысль о переменах и новом этапе отношений, но… не знаю, хочу, чтобы за мной поухаживали и пробивались. — Но при этом отвечать взаимностью ты не хочешь. Мори кивнул. — Ты видимо очень сильно пошёл характером в маму, — сказала Коё. — В смысле? — Ты хочешь быть тем, кем мама была для папы. И только вспомни, как он страдал от её нелюбови. — Я не… — Мори замолчал. — Ты хочешь, чтобы он любил и добивался тебя, при этом вы не встречались, но он от этого не страдал. От чего то в этом списке явно придётся отказаться. Мори замолчал, смотря в окно. Он прекрасно понимал противоречивость своих желаний, но зато эти желания были абсолютно честными. Но неуютно было от осознания, что его истинные желания должны привести к страданию Фукудзавы, чего тот, очевидно, не заслуживает. — Почему ты не хочешь отношений с ним? — спросила Озаки. То ли она была прирожденным психологом, то ли уже привыкла наставлять близких. В любом случае, Мори был безумно ей благодарен. — А вот на это у меня есть четкий ответ, — сказал Мори, выпрямляясь на стуле. — Отношения — это сложная и трудозатратная вещь, это дополнительная ответственность, которую… я пока не готов брать на себя. Коё кивнула. Она прекрасно понимала, о чём говорит брат. Заботься об одном проблемном ребёнке тяжело, что уж говорить о двоих, а если добавлять сюда работу, то можно и совсем рехнуться. Сама Коё не хотела даже думать об отношениях именно по этой причине: она боялась, что погрузившись в любовь, совсем забудет о благополучии детях, как это было с их отцом. И при этом Нацуме смог воспитать троих детей приличными членами общества. Озаки не была уверена, что сможет также. — И… тебя не побуждают сильные чувства к нему стараться преодолеть трудности на пути? Если человека, — она старательно избегала глагол «любить», — хотят видеть в своей жизни, то будут стараться ради этого. — Я думал об этом, — ответил Мори, переваривая слова, — мне кажется, проблема в том, что я совсем его не знаю. Нет, конечно, я знаю его характер, паттерны поведения, но совсем не знаю, что происходило в его жизни чуть больше десятилетия. По факту мы сейчас просто знакомые. — А мне кажется, что это совсем не проблема, а преимущество, — ответила Коё, и Мори поднял на неё удивлённый взгляд. — Вы знаете, как другой поведет себя в той или иной ситуации или как отреагирует на что-то и, судя по всему, вам нравится это друг в друге. Вы можете комфортно жить вместе и при этом узнавать новое друг о друге практически до конца жизни. — До конца жизни ты преувеличила, конечно. Если не хочешь избавиться от нас ещё до шестидесяти, — с улыбкой сказал Мори. — Но… Я никогда не думал над ситуацией в таком ключе. Спасибо, — тихо добавил он. — Всегда пожалуйста, — ответила Коё, улыбнувшись и вставая со стула. — А теперь взбодрись! — она сильно потрепала его по волосам, превращая волосы в подобие гнезда. — Праздник же! — Я бы с удовольствием, но коё-кто пару минут назад сказал мне, что я копия своей матери! После такого сложно успокоиться, — ответил Мори, пытаясь сдержать улыбку, стараясь отмахнуться от руки Коё. Из коридора неожиданно послышался приближающийся топот и, судя по грохоту, дети неслись с целью снести всё живое по дороге. — Я победила! — крикнула Элис, влетая на кухню и чуть не врезаясь в стол. Девочка любила спокойные активности, а физкультурой занималась исключительно ради соревновательного фактора. За ней следом вбежал Дазай, тормозя руками о дверной проём. — Фальстарт, фальстарт! — Да вы оба сжульничали! Нельзя было закрывать двери передо мной! — кипел Чуя, попутно врезавшись ещё и стоящего в проёме Дазая. — А-а? Что-то не помню, чтобы у нас было такое в правилах! Дети кидались друг в друга оскорблениями, соревнуясь за звание победителя в мини-забеге, где призом служила возможность дать щелбан последнему пришедшему. А пока на кухню вошла Кёка. Она не участвовала в соревновании, предпочитая спокойную ходьбу. Но с тех пор, как её однажды укусила собака, она активно занималась бегом и сейчас обогнала бы даже спортивного Чую. Коё встала со своего стула, бросив резкий взгляд на детей. Те резко закончили спорить, испуганно выпрямились, встав чуть ли не по стойке «смирно», и осторожно посмотрели на Озаки. Кёка, лучше всех понимая её намеки, быстрым шагом направляясь в ванную мыть руки. За ней из кухни прошмыгнули Дазай и Чуя, и даже Элис, засомневавшись на пару мгновений, направилась за сиблингами. Стоило видеть радость на лице Огая в этот момент. Раньше девочка устраивала истерики, стоило только её в чем либо упрекнуть или попросить сделать что-то. Но сейчас в её поведении был прогресс, а в центре она провела меньше трех недель. Ну, чтобы быть справедливыми, в основном она не слишком изменилась. Скорее всего, дома она бы закатила папе истерику, но здесь, в окружении других людей, она старалась копировать их поведение. Дальше вечер шёл своим чередом. Мори наконец-то смог съесть давно желанную им пиццу, дети наслаждались наггетсами и колой, а Коё открыла ещё одну бутылку вина. Огаю стоило бы начать беспокоиться, что они медленно превращаются в родителей-алкоголиков, да и с его здоровьем явно не стоит пить, но ведь они чуть-чуть, верно? Мори предпочитает игнорировать тот факт, что он часто проводит время у сестры, и во время своих посиделок они только и делают, что пьют и жалуются на жизнь. Элис обнаружила в себе любовь к рисованию, когда поняла, что может рисовать кетчупом по тарелке. Под неодобрительным взглядом Коё, Мори пообещал купить дочери новый альбом для рисования и кучу карандашей. Кёка, не смотря на свою замкнутость, старалась участвовать в семейных разговорах, хотя громкие голоса и экспрессивность родственников немного отпугивали её. Чуя и Дазай… это Чуя и Дазай. Когда Мори почувствовал, что сейчас вполне самое время закурить, он вышел во двор, достал пачку и… был уверен, что у него оставалась ещё парочка, но пачка была пуста. Разочарование накатило волной, порождая обиду на ситуацию. Чисто в теории, он мог бы подойти к Дазаю и спросить, курит ли он ещё… Но если ответ будет отрицательным, то он ещё больше расстроится и будет без сигарет. А если положительным, то будет ещё хуже, потому что тогда Мори всё же провалился как ответственный взрослый и не смог уберечь ребёнка от зависимости. Но да, хотя бы с сигаретой. Поэтому в некоторых ситуациях лучше жить в обиде и в неведении.