Космос на дне кружки

У Фукудзавы был очень милый дом. Пусть здание было старым и не в лучшем районе, но здесь так и чувствовалась жизнь. Пусть эта жизнь во многом и была бедной и грустной, но иногда такого и не хватает — в новостройках неделями можешь не видеть соседей по подъезду и начинаешь чувствовать себя совсем одиноко. Хотя, слышать ежедневную ругать из-за стены тоже не лучший вариант. И пусть в доме Юкичи сломан лифт и приходится подниматься на седьмой этаж по очень высоким ступенькам… Спорт полезен. Уже в подъезде Мори почувствовал, что открыл дверь в застывшее в далеком прошлом помещение. Запах канализации и вековой пыли в воздухе заставлял глаза слезится. Сырость, старая мебель, вынесенная из квартир, фикусы на этажах, вид побитой годами плитки и стертой со стен краски — всё это так сильно отбрасывало в прошлое. Сама квартира тоже приятно удивила. Она чувствовалась такой обжитой, словно в ней уже успело пожить не одно поколение: на стенах висели картины неизвестных художников, антресоли полнились неиспользуемыми вещами, в прихожей стояли коробочки с мелочью, на столе в гостиной лежала изрисованная газета трёхлетней давности, используемая в качестве черновика. Тут приятно пахло какой-то сладкой едой и чаем и очень клонило в сон. Мори боролся с желанием прилечь на мягкие подушки дивана, пока Фукудзава возился на кухне. Квартира Мори, хоть и была куплена уже пару лет назад, всё ещё чувствовалась картинкой из каталога икеи. В комнате Огая ещё полгода назад стояла неразобранная коробка после переезда, откуда ему катастрофически не хотелось доставать кипы документов. Она бы там спокойно стояла и дальше, если бы у Элис не появилось желание её разворошить и бумаги срочно не пришлось бы распихивать по шкафам. Из раздумий Мори вывело прикосновение чего-то тёплого к его ноге. Чёрный кот, с ярко-жёлтыми глазами, как смерть худой, нагло вился у ног, словно намереваясь оставить побольше шерсти на штанах. — Ты не говорил, что у вас есть кот. Фукудзава выглянул с кухни. — Рампо год назад откуда-то приволок. Он говорит, что не с помойки, но я ему не верю. — У тебя же аллергия на шерсть. — Да, но не оставлять же его, — сказал Юкичи, на что Мори лишь пожал плечами, рефлекторно наклоняясь к питомцу, чтобы его погладить. — Осторожнее, он очень любит царапаться без причины, как только расслабишься, — предупредил Фукудзава, подходя ближе. — Я думаю, мы найдём общий язык, — сказал Мори, наблюдая, как кот пару раз ударяет хвостом по его ноге, прежде чем развязной походкой удалиться на подоконник. — А как зовут? — Энгельс. — Как-как? — Фридрих Энгельс. И не смотри на меня так, это Рампо выбирал. Мори крайне многозначительно промолчал. Пить чай спустя множество лет отсутствия такого напитка у себя в организме ощущалось странно и приятно. Несладкий чай с какой-нибудь пирожным, купленным по дороге в кондитерской стал крайне приятным, хоть и банальным, вкусовым открытием. Фукудзава выглянул в окно, откуда было видно часть основной дороги, где виднелся рекламный щит с политической агитацией. — Надо же было тут повесить сюда лицо этого, — недовольно сказал Фукудзава. Мори отставил чашку в сторону, встал с табуретки и тоже подошёл к окну. Увидев знакомое лицо, он приподнял бровь. — Его партия спонсирует нашу клинику. Фукудзава поджал губы, явно разочарованный этим фактом, а такое яркое недовольство редко можно было увидеть на его обычно непроницательном лице. — И вы принимаете деньги от человека, который изменял своей жене, пока с трибун говорил о важности семейных ценностей и который позже посадил за решётку политика, спонсирующего защиту экологии из своего кармана на чистом энтузиазме? — Его личная жизнь меня совсем не интересует, никто из нас не святой, — пожал плечами Мори. — И ты совсем упускаешь факт, что тот политик попал за решётку за доказанную коррупцию. Немного не честно, когда его деньги идут на помощь природы, а наши налоги на его дом на Сейшелах? Фукудзава ещё пару секунд сверлил взглядом Мори, а после выдохнул и отвёл взгляд: — Я понимаю, что там было за что посадить, но мне… не нравится, что «этот» ничего не делает для граждан, просто разглагольствует. — Ну конечно же он делает и то, и то, иначе он не был бы политиком! — вспылил Мори и тут же чуть понизив голос быстро добавил, — болеющим людям абсолютно всё равно, за чьи деньги они выздоравливают. — Да, но… — Да, всё ещё сомнительно, но идеально не бывает. — Я не маленький и прекрасно это понимаю. Но довольнее я от этого понимания не становлюсь. Повисло молчание. Ну вот, снова они начали о работе, так ещё и политике, хотя знают, что всегда это так заканчивается. Ещё бы о философии начали говорить, чтобы Мори точно потом выставили за шкирку в подъезд. — Да и на этих выборах он лучший кандидат. Не будешь же ты реально ставить на победу того молоденького депутата, — сказал Мори. — Ёсано волонтёрит в его избирательном штабе… «Ну естественно», — подумал Мори, но ничего не сказал и как будто пропустил это высказывание мимо ушей. Упоминание Акико в диалоге зародило в голове один интересный вопрос: — Ты рассказывал ей что-нибудь про меня? Фукудзава не отвечал несколько секунд, смотря на дорогу в окне, прежде чем ответить: — Только то, где и кем ты работаешь. Ну, и про то что ты отец-одиночка. — А про нас? — Нет, — слишком быстро ответил Фукудзава. — Но она видит, что я не договариваю и подозревает что-то. — Подозревает? Не о преступлении же говорим. — Для неё это как раз будет преступлением. Мори отвернулся к окну, явно недовольный всем произошедшим только что разговором. Обсуждение Ёсано всегда было скользкой темой. Не стоило Фукудзаве упоминать её, и не стоило Мори разгонять дальше. — Ты не против если я закурю? — спросил Мори, желая сменить тему ну и, естественно, покурить. — А если я скажу нет? — Давай лучше не будем проверять. Фукудзава закатил глаза и сказал, что подождет в комнате, добавив только быстрое: «Зубы потом почисть», что вызвало ухмылку у Мори. Он щёлкнул зажигалкой, открывая деревянную форточку. Ему нравилась квартира Фукудзавы. Очень мило. Если верить, что дом отражает внутреннюю сторону человека, то действительно выходило, что Фукудзава спокойный, бережливый человек с большой историей. А ведь если так подумать, то он впервые в гостях у Юкичи. До этого они столько лет виделись только на работе, а в неё, кажется, только один раз и то, после увольнения на вокзале. Даже на природе были и то по работе. Общение с Фукудзавой напоминало очень длинную встречу выпускников, только у них она принимала очень интересную форму. А какую форму она принимала? Пока что серьёзность этих отношений и желания Мори были последним, о чём хотелось думать, поэтому Огай отогнал эти мысли подальше, перебирая ещё темы для раздумий, пока тлела сигарета. Ёсано? Ещё хуже. Элис? Постепенно становится лучше, беспокоиться не о чём. Дазай… остается Дазаем, но по крайней мере они больше крупно не ссорятся, а парень не попадает в участок. Конечно, они всё ещё цапаются и препираются по поводу и без, но с их характерами по-другому невозможно. Мори потушил сигарету о старую пепельницу, которую Юкичи не понятно откуда достал специально для Огая. Мори находил этот жест очаровательным. Уже подходя к спальне Фукудзавы, Огай резко повернул обратно, возвращаясь к ванной. Фукудзава сидел на кровати, лениво постукивая пальцами проводя пальцами по подушке. Он поднял глаза на вошедшего в комнату Мори, наблюдая, как тот медленно садится на кровать, забирая подушку из рук Фукудзавы. — Ну, чем займёмся? — иронично спросил Мори, наклоняя голову в сторону. — Отоспимся после тяжёлой трудовой недели? — Хм, звучит неплохо, но ты же можешь придумать что-то поинтереснее. — Я думал из нас двоих ты отвечаешь за креативность и досуг. — Да-а? Тогда у меня есть пара предложений. Мори лёгким движением руки открывает подушку на её законное место в углу кровати и пододвигается к Фукудзаве, смотря на него сверху вниз. — У тебя такое приятное постельное бельё, — сказал Мори, на что Фукудзава поднял бровь. — Ни на что не намекаю, но сюда идеально бы встала шутка про нижнее бельё. — Я ещё не готов опускаться до того. — Да? — Мори запустил руку Юкичи под футболку, поглаживая кончиками пальцев по его прессу. — Напомни, что там было про «вставать» и «опускаться»? Огай пододвигается ближе к Фукудзаве, смотря ему в глаза. Мори нравились зелёные глаза Фукудзавы и Огай был уверен, что Фукудзаве тоже нравится его лисий взгляд и ехидная улыбка. У него даже была пара доказательств: мурашки по коже, руки, тянущиеся к талии Огая, старательно пытающиеся его пощупать и снять водолазку. Фукудзава положил руку на ляжку Мори, резко поднимая её вверх, заставляя Мори чуть не потерять равновесие и в результате оседлать бёдра Юкичи, вызывая тихое «ой» у Мори. Теперь Огай седлал Юкичи. — Ты такой лёгкий, — сказал он, водя рукой по рёбрам Мори. — Тебе нужно больше есть. — Может, поговорим о чем-нибудь другом? Такие разговоры крайне не возбуждают, — с раздражённым стоном ответил Мори. — А вот меня возбуждает твоё худое тело, — сказал Фукудзава, приподнимая водолазку Мори. С одной стороны слова Фукудзавы грели душу — ему нравились неидеальности Мори. С другой… такие слова ощущались даже более интимно, чем занятие сексом. Думать о чем либо не дают руки Фукудзавы, крепко сжимающие за бёдра, жадно трогая их наслаждаясь прикосновениями через одежду. На нежной тонкой коже Огая явно останутся синяки. Руки Мори блуждают по крепким плечам Фукудзавы, переходя на шею и проходясь пальцами по венозным сосудам, надавливая на гортань. Аккуратные пальцы поглаживают сухие губы, дразня и не двигаясь дальше. — У меня спину сведёт, если я наклонюсь к тебе, — говорит Мори, что вызывает смех у Юкичи. Он бы опять сказал что-нибудь про плохое здоровье Мори, но не хотел его намеренно раздражать, потому без лишних слов скинул его с себя на кровать, зажав сверху. Наконец-то их губы были достаточно близко, чтобы они могли соприкоснуться. От него пахло дымом, дождём с улицы, его ужасным табаком, и эти запахи так прекрасно ему подходили и, о, как же Мори хорошо целовался. Как он умело пользовался своими руками и успевал потрогать всё, все места, что просто сводило с ума Фукудзаву, изголодавшегося по прикосновениям. Может, это было так приятно, потому что Мори, не смотря на свой характер, привык больше отдавать в интимных отношениях, как и Фукудзава, и когда они вместе, оба получают и отдают по максимуму. А может, всё дело было в том, что Фукудзава наконец-то с человеком, который ему по-настоящему дорог, с которым он проводит время с целью улучшить отношения, начать понимать друг друга ещё глубже, а не просто ради удовлетворения физиологических потребностей. Фукудзава слишком резко снял вверх с Огая, из-за чего его волосы взъерошились и электризовались, поднявшись вверх, и видеть Мори таким растрепанным было… волшебно. — Я вспомнил. У меня была пара идей для сегодняшнего вечера, — сказал Фукудзава, отрываясь от Мори, вызывая у того разочарованный стон. Юкичи потянулся к тумбочке, открывая ящик и роясь в бесчисленном его наполнении, пропуская в этот раз ту самую смазку, из-за которой они чуть не поссорились. — Ты не хочешь? — уточнил Фукудзава, смотря на потерянный вид Огая. — Хочу, но это всё равно непривычно, — пожав плечами ответил Мори. Фукудзава кивнул, стянув с себя футболку и протягивая руки к ширинке штанов Мори. Огай же с неприкрытым интересом рассматривал сухие мышцы Фукудзавы. Боже, спасибо ему за регулярное посещение зала. Вполне возможно, что у Мори была особая тяга к подкаченным мужчинам и удивительно, что он обнаружил это только сейчас (после стольких лет в армии то). Юкичи аккуратно стянул штаны с Огая, откидывая их в сторону и Мори постарался не думать о том, что эти штаны упали на пыльный пол, а ему ещё залезать в них обратно. Губы Фукудзавы коснулись живота Мори, заставляя того дёрнуться от ощущения лёгкой щекотки. Огай втянул живот, запуская руку в волосы Юкичи, пропуская пряди между пальцев и слегка массируя кожу головы. Фукудзава спускался ниже, приподнимая резинку трусов и поглаживая бёдра, прежде чем полностью избавить Мори от нижнего белья. — У меня был анальный секс с женщинами, так что я примерно представляю, какого это, — сказал Мори, пытаясь успокоить то ли себя, то ли Фукудзаву. — Не то чтобы много раз. Всё таки для такого партнёру нужно полностью доверять, а я предпочитал непродолжительные связи. Упоминание бывших показалось Фукудзаве не очень романтичным, но от слов всё равно что-то ёкнуло в груди. «Для такого нужно полностью доверять…» Хотелось верить, что Мори и правда доверяет ему, а не занимается этим, потому что они гомосексуальная пара и им надоели все другие формы удовлетворения друг друга. — У нас с женщинами разная анатомия. Так что, нет, не представляешь, — ответил Юкичи, обхватывая ногу Мори за колено снизу и чуть двигая его в сторону, шире раздвигая ноги Огаю. Фукудзава выдавил смазку на пальцы, стараясь хоть как-то равномерно распределить её. Он коснулся входа и, не заметив никакого отторжения, кроме легкой неприязни холода со стороны Мори, вставил внутрь указательный палец. Огай вздрогнул, но при отсутствии движения постороннее в теле почти не ощущалось. Когда же Юкичи начал двигать пальцем в стороны, сдвигаясь совсем на чуть-чуть, сделалось некомфортно. — Всё нормально? — Наверное. Пока это просто неприятно. Фукудзава кивнул, продолжая двигать пальцем в стороны, попутно продвигая палец глубже, чтобы надавить на заднюю стенку мышц. Мори дёрнулся и издал неожиданный для самого себя стон, быстрая приподнимая голову и плечи с кровати. У него было абсолютно растерянное выражение лица в этот момент, что вызвало улыбку у Фукудзавы. — То есть настолько приятно? — спросил Мори, тяжело дыша от пришедшего возбуждения. Юкичи опять кивнул, убирая руку из-под ноги Мори и возвращая того в лежачее положение. Рука Фукудзавы плавно легла на член Мори, заставляя того выгнуться и вызывая волну мурашек по телу. Огай запрокидывал голову, тяжело дышал, стараясь заглушить стоны кусая губы, чтобы не смущать своими звуками население дома, которое и так настрадалось от тонких стен. Он сминал постельное бельё, старался дотронуться руками до Фукудзавы, погладить его крепкие руки или снова залезть в волосы. Хотелось как бы невзначай задеть коленом пах Юкичи, дать ему почувствовать тоже возбуждение, что испытывает сейчас Мори. Пока откуда-то со стороны кровати, куда была неаккуратно скинута одежда Фукудзавы, не разделся звонок. Мори закатил глаза, недовольный тем, что кто-то их беспокоит и вырывает его из погружения в процесс, но ведь это не должно им помешать, так ведь? Именно так он думал, пока Фукудзава, застыв на пару мгновений, видимо, будучи пойманным врасплох и не соображающий в данный момент, потянулся за телефоном, но не выключил телефон, а нажал на зелёную кнопку принятия звонка, ставя разговор на громкую связь. О-о, в этот момент он посмотрел на Мори с таким азартом в глазах, что могло стать не по себе. В этот момент Огай осознал, что ему нагло мстят и пожалел, что тогда, в кабинете, позволил Хигучи отвлечь их. Палец Фукудзавы снова быстро оказался внутри, а его губы у лица, целуя шею, проводя языком по венам, выдыхая горячий воздух в уши и произнося какие-то слова, обращенные к человеку по другую сторону телефона. Но Мори не хотел вслушиваться в разговор. Ему категорически не интересно было, о чем рассказывают Фукудзаве и что он отвечает. Единственное, что он услышал, это ироничное: «Нет, не отвлекаешь», от Юкичи, сказанное ему прямо в ухо, пока палец внутри снова надавливал. Огай перестал мять наволочку, перемещая руку на член, сжимая его у начала головки и дёргась от приятного ощущения. Фукудзава не стал убирать её и делать всё самостоятельно, осознавая, что Мори ещё знает про свои желания больше, чем Фукудзава. Поэтому он свободной рукой лишь гладит живот, поднимаясь выше и задевая пальцами сосок, что вызывает у Мори стон, который приходится заглушить. А Мори ведь может не подавлять голос, а просто громко простонать и это будет уже проблема Фукудзавы. Но Огай не знал, кто по ту сторону провода и не хотел сейчас об этом думать. Мори не заметил, как Фукудзава подготовил второй палец и ввёл его внутрь. Огай выгнулся, а рука Юкичи оказалась на его рту, прикрывая его, не давая громкому стону вырваться наружу. Рука Фукудзавы схватила за бедро, поглаживая размеренно, в противовес быстрым движением внутри. Боже, Юкичи, пожалуйста, выключи телефон, надави на то самое место и пройтись пальцами по нему, поцелуй так крепко, что тяжело будет дышать. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Мори невольно раздвинул ноги шире, чуть наклоняясь в бок. Желание кончить уже было невыносимо сильным, но и ощущения откладывания оргазма приносило неописуемое удовольствие, да и не хотелось сдерживать в этот момент эмоции. Мори почувствовал себя собакой Павлова в момент, когда звук отключения звонка стал для него сигналом кончить. Изо рта наконец-то вырвался стон, больше похожий на скулёж, и мышцы свело в приятном экстазе. Мори начал тяжело вдыхать воздух, стараясь не акцентировать внимание на Фукудзаву, с интересном смотрящего на него. То ли он хотел узнать о его самочувствии, то ли о реакции на такую вольность, в любом случае, он может и подождать сейчас. Всё тело горело и Огай знал, что любое прикосновение к нему сейчас, особенно к эрогенным зонам или половому органу, отзовётся неприятной болью. Наконец, Мори посмотрел Фукудзаве в глаза и, всё ещё стараясь восстановить дыхание, сказал: — Хорошо, я понял. Больше никаких экспериментов в сексе без предупреждения. Фукудзава усмехнулся и лёг рядом. — Я не планировал этого. Забыл отключить телефон, и в моменте пришла в голову идея. — А-а, то есть ты ещё похуже меня будешь! Я в тот раз сделал это по инерции и только потом начал действовать по ситуации. Фукудзава рассмеялся, отмахиваясь от упрёков и закрывая эту тему. Мори повернулся на бок, чтобы лучше видеть Юкичи, который так свободно улыбался и выглядел таким счастливым, что его смело можно было занести в список вещей, которыми можно любоваться бесконечно. — Кстати, про телефонный разговор. У меня освободилось время сегодня вечером, у Рампо нет пар, а ты собирался провести время с детьми. Это было бы идеально возможностью представить их друг другу и рассказать о нас. Что думаешь? В груди у Мори что-то неприятно сжалось. Он ощутил себя преступником, которого только что с поличным поймали в самый неожиданный момент. Мозг конкретно отказывался работать и думать, о значении этого предложения, о его последствиях и о реакции Мори на происходящее. Поэтому Огай смог сказать только то, о чём реально думал в этот момент: — Сегодня вечером?! — Да. А что такого? — спросил Фукудзава, явный неприятно удивлённый такой реакцией на свою идею. Но Мори проигнорировал прямой вопрос, начиная юлить и говорить о другом: — Я уже рассказал Коё о нас. Я думаю, детям не особо хочется об этом знать. У нас будет куча возможностей рассказать им. И не обязательно делать это так… — Мори глубоко вздохнул перед следующим словом, — рано. — Рано? — встрепенулся Фукудзава. — Я не хочу тянуть долго со всем этим или бегать, скрывая свою личную жизнь. — Понимаешь, а я ещё не слишком отчаялся в личной жизни, чтобы нырять в омут с головой, видишь разницу? — агрессивно ответил Мори, вскакивая с кровати и начиная подбирать с пола свою одежду. Фукудзава смотрел на него со смесью недоумения, грусти и злости, с выражением: «Ты правда сейчас это сказал?» Мори, брезгливо поморщившись, натянул на себя штаны, побывавшие немного в роли половой тряпки. Он натягивал на себя узкую водолазку, стараясь абстрагироваться от хозяина дома и не смотреть в его сторону. — Всё же собираешься уйти без обсуждения? — будто уже зная ответ спросил Юкичи. — Я не ухожу от обсуждения! Я всё сказал: нам некуда торопиться. Ты слишком… спешишь рассказать про нас общественности. — Общественности? Я говорю только о самых близких людях. Им нужно такое знать. — Давай пока оставим всё как есть, — сквозь зубы сказал Мори, переставая анализировать сказанное Юкичи. — Ты не можешь уйти от этого разговора. Сейчас, завтра, через неделю — нам придётся об этом поговорить. — Ну вот через неделю и поговорим! — прикрикнул Мори, уже на выходе из спальни, застегивая ремень. Он понимал, что поступает неправильно, что делает всё неправильно, если хочет сохранить эти отношения. Но он не мог по-другому. С Фукудзавой ему хотелось отвлечься от проблем бытовой жизни, а в момент, когда Юкичи стал этой бытовухой, он стал очередной проблемой в жизни, с которой нужно было что-то делать. Пусть он был и любимой проблемой, от которой ни в коем случае не хотелось отказываться. Как и от Элис с Дазаем. Как и от работы. Фукудзава вышел в коридор вслед за Огаем, наблюдая за ним с поднятой бровью, всё же надеясь, что он остановится и они поговорят. И Мори и правда был близок к тому, чтобы остановиться и поговорить. Но всё же он захлопнул за собой дверь, не оборачиваясь, и вышел в подъезд, который теперь не выглядел уютно, а нагонял жути. Огай спустился ниже на один лестничный пролёт и услышал, как выше закрылся замок одной из квартир.