Космос на дне кружки

Когда овладеваешь каким-то навыком в совершенстве — становится скучно. Рампо овладел ходьбой в полтора года, поэтому в дальнейшем не старался двигать ногами правильно. Наверное поэтому он сейчас впечатался с разбега в кого-то (опять), пока поднимался по эскалатору (пешком). В голове неприятно загудело, то ли от боли, то ли от неожиданности. Но, в конце концов, нет препятствия, которое остановит Эдогаву Рампо на пути к его цели! Даже если это препятствие вполне физическое и неприятно бубнящее вслед. Его уже давно беспокоит что-то неизвестное происходящее в жизни отца, что он пытается скрыть, но у него плохо получается. Также плохо, как прятаться за прозрачной шторой в прятках. Даже сейчас интуиция подсказывала, что разгадка бродит где-то рядом, но улик было недостаточно. Вернее совсем не было. Но всё поправимо. Сейчас же Рампо мчался в ближайший магазин игрушек к папиной работе, где, по его расчётам, должен находиться Фукудзава. Яркие полки завлекали Рампо. Наборы лего, маленькие копии машин, пластмассовые динозавры тянули к себе, но Рампо сопротивлялся, стараясь соответствовать своему возрасту и статусу, всё же скрипя сердцем пройдя мимо полки с киндерами. И-и-и поворот направо, мимо детских смесей и пупсов, прямо к стенду с куклами. Фукудзава стоял там, бегая глазами по полкам, и выглядел крайне обречённо. Он вздрогнул, стоило Рампо подойти к нему практически впритык и начать также заинтересованно рассматривать кукол. — Что ты здесь делаешь? — спросил Фукудзава с досадой в голосе, понимая, что сейчас ему придётся разбираться с очередными гениальными идеями Эдогавы. — А ты? — не теряя оптимизма перекинул вопрос Рампо. Юкичи перевёл взгляд на сына, пытаясь понять, какой скрытый смысл содержится в их встрече. Но Эдогаву не так просто раскрыть — он почти всегда излучает крайнюю безмятежность, а даже если что-то выводит его из колеи, то он всё равно старается вернуться в привычное состояние как можно скорее. — Я иду в гости. Там есть маленькие дети, и обычно принято что-то приносить им. — Обычно дарят сладкое. — Да, но сладости — это вредно, — Рампо выглядел до глубины души оскорблённым в этот момент. — Всем детям такие дорогие игрушки даришь? — перевёл тему Эдогава. Манера постановки вопроса почему-то показалась Юкичи отдалённо знакомой. — Лучше подскажи: какую куклу подарить девочке, — элегантно отбился от вопроса Фукудзава. — А мне что за это будет? — Так и быть, куплю тебе твоих любимых шоколадок. Рампо практически засветился в этот момент, быстрым движением надевая очки, чтобы получше рассмотреть стенды. Его мозг в такие моменты работал подобно огромной вычислительной машине. Известные факты, теории, догадки и домыслы пробегали перед глазами, выстраиваясь в цельную картину. Для людей, далеких от его гениальности, это выглядело как чистая магия. Но Рампо только лишь смешили их помышления, ведь для него сложные загадки — редкость, а нерешаемые — невозможность. — Оставь кукол на потом и купи лучше большой альбом и много цветных фломастеров, — вынес вердикт Рампо. — Ты уверен? — А когда не был? А теперь, — Рампо снял очки, убирая их в карман, — идём за шоколадом! *** Дазай нервно дёргал ногой, зубами истязая пластиковую трубочку в стакане с молочным коктейлем. Он чувствовал, что его не самые разумные импульсивные действия могут привести к тому, что через пару лет о нём будут знать из тру-крайм подкастов, как о жертве молодого гениального маньяка Эдогавы Рампо, который втёрся в доверие к одинокому школьнику, а после расчленил и съел. Предварительно засахарив Дазая. Но на самом деле он просто излишне накручивал себя, не веря, что согласился увидеться с тем парнем заново и пойти погулять. И ещё не особо верил в то, что у кого-то вообще возникло такое желание — провести время с ним. Не то чтобы Дазай был неприятным человеком, но был резким и местами грубым, а ещё раньше любил терроризировать учителей и одноклассников, за что те его точно не полюбили больше. Осаму и сам понимал, что нужно налаживать социальные связи и пользоваться любой возможностью… но то, что Рампо — его лучший и единственный вариант расстраивало. На соседнее место неожиданно плюхнулся Рампо, с разбега садясь на место и лишь чудом не падая на пол вместе со стулом. Эдогава держал в руках шоколадку, прямо так кусая её, не обращая внимание на разделение по кусочкам в плитке. Осаму передёрнуло. — Я знаю, чем мы займёмся. — И тебе привет. — По тебе видно, что ты авантюрист, верно я говорю? — Авантюрист в завязке — горько усмехнулся Дазай. — Мне так влетит за ещё одну «авантюру». — Да расслабься ты! К сожалению, я не могу предложить тебе ничего незаконного. Иначе я потом и правда не смогу работать по специальности. — То есть ты всё ещё утверждаешь, что учишься на следователя? — Спросил Осаму, игриво улыбнувшись. — То есть ты всё ещё мне не веришь? — Рампо ответил ему такой же улыбкой. Он засунул руку в карман пиджака, размашистым движением вынимая оттуда потрёпанный студенческий билет. Дазай перехватил его из рук Эдогавы, открывая синюю книжицу. На фотографии и правда был Рампо, ни капли не изменившийся с момента, когда был сделан снимок, а рядом и правда было написано название университета и год зачисления… — Теперь-то убедился? — ухмыляясь спросил Эдогава. — Всё ещё не до конца. Так… что ты хотел предложить? — Ты ведь интересна биология? — начал Рампо издалека. — Да, откуда ты знаешь? — Я же всё-таки великий детектив! Впрочем, неважно. Одна моя знакомая подрабатывает в больнице и она сказала, что сегодня для желающих студентов будет проводиться вскрытие трупа. Хочешь сходить? Это будет полезно увидеть. Дазай от удивления открыл рот и тупо уставился на Рампо, исступлённо моргая ещё пару секунд, прежде чем его лицо приняло заинтересованный вид. Хм, а ведь Рампо абсолютно прав. Такая возможность это не только просто интересный опыт, которым потом можно поделиться в какой-нибудь странной компании, но ещё и возможно проверить свои знания вживую. — Но я же не студент, как меня пропустят? — Дазай принял последнюю попытку отстроить процесс движения к неминуемому. — Да они не узнают. Я скажу, что ручаюсь за тебя и нас пропустят. Да-да, нет-нет. Дазаю не хотелось рисковать, идя в морг с этим парнем, но какова вероятность, что там с ним пройдёт действительно что-то странное или опасное? Маньяки не зовут погулять в морг. Да, идти туда не предупреждая Мори явно плохая идея, но вот здесь Дазай был уверен, что Огай не будет против. Наоборот, если правильно и в нужный момент подать ему информацию, он может и похвалить. — Ладно, я иду с тобой, — всё жё отважился Дазай. — А я знал, что ты согласишься. — А я знаю, что если будешь зазнаваться, добираться будешь без моей помощи. Рампо не нашёл ответа и замолк, вставая со стула и направляясь к выходу. Добрых полчаса они шли от метро, пытаясь разобраться в сложном устройстве больничного комплекса, морозясь на улице (всё ещё не перелезли в куртки потеплее). На входе в одно из зданий Рампо заболтал вахтёршу, чтобы Дазай в это время прошёл незаметно. Конечно, у них ничего не получилось, но отговорка: «Я студент, просто забыл пропуск, пропустите, пожалуйста» и грустные глазки сработали. Дазай уже давно посещает только частных врачей, поэтому поэтому увидеть устройство других заведений было интересно. На первый взгляд холл ничем не отличался от больницы Мори, разве что был менее вычурным. Но дальше, стоило пройти в места, предназначенные не для посетителей, следы ремонта испарились, показывая голые бетонные стены с множеством сколов, торчащие провода и донося до носа неприятный запах. В одном из коридоров стояло множество молодых людей в белых халатах, державших толстые исписанные тетради, и что-то встревоженно обсуждая. Рампо взглянул на них, затем оглядел ближайшие кабинеты и, схватив Дазая за рукав, не стучась открыл одну из дверей. В кабинете не было ничего интересного, только стол и шкафы, полностью заполненные бумагами, и какая-то женщина. — О, Рампо, — она встала из-за стола и подошла к парням. — Уже думала, что не придёшь. Фукудзава знает где ты? — Мм, нет. Он сегодня идёт в гости, не хотел его лишний раз волновать. — Понятно… А кого это ты привёл с собой? — женщина перевела взгляд на Дазая и тот невольно вздрогнул. — Ёсано, это Дазай, Дазай, это Ёсано. Он первокурсник меда, тоже захотел присутствовать на вскрытии. — Не рановато ли ему? Ум то ещё не окрепший. Да и выглядит он как-то больно молодо… — Чем быстрее ознакомишься с неприятными сторонами профессии, тем легче потом будет, — уверенно стелил Рампо, пытаясь убедить Ёсано. — Ты меня не обманываешь? — Зачем мне было бы обманывать тебя, чтобы протащить кого-то парня на вскрытие трупа? — Понятно. Дазай, — он снова вздрогнул, — Что такое кариотип человека, кариограмма, принцип её составления и всё такое. Дазай растерянно захлопал глазами. О, понятно, она проверяла его знания. И правда, будь Осаму самым обычным школьником — он бы сдался прямо здесь. Но не для этого он усиленно занимался биологией и просил Мори проверить его знания, чтобы сейчас спасовать. Дазай в момент вспомнил всё, что успел узнать за свою не очень долгую жизнь: в голове мигом пронеслись все учебники, лекции, слова Мори и научпоп видео, которые имели хоть какое-то отношение к вопросу. Дазай почувствовал, будто сам Гиппократ, Пирогов и Флеминг в этот момент вкачивали все свои знания ему в голову. Будто сама матушка-природа или бог телепатически сообщили ему тайны мироздания. — Это генетический набор человека, состоящий из… — Ладно, всё, верю. Возьмите из шкафа халаты и потом топайте за толпой тех бедных студентов. Рампо мигом метнулся к шкафу, хватая первые попавшийся халаты и выводя из кабинета Дазая, не дожидаясь пока тот вернётся в сознание. — Я уже думал, что нам кранты. А ты молодец! — он радостно хлопнул Осаму по спине. — Да, у меня дядя врач, что-то из практики любит рассказывать… — О, прикольно! У меня папа психолог по образованию. Тоже полезная в быту профессия. — Основной плюс родственников врачей в том, что у них есть другие знакомые врачи в любой сфере. — Ага, — кивнул Рампо, застёгивая пуговицы на халате. — Хочешь сфоткаться у таблички «морг»? — Конечно хочу. В целом, наверное и хорошо, что Ёсано не дала ему договорить. Всё равно Осаму не вспомнил ничего кроме одного предложения. Однако коридор успел опустеть за пару минут их отсутствия, и теперь голоса студентов раздавались неразборчиво где-то вдалеке. Рампо и Дазай испуганно переглянулись, понимая, что сейчас им предстоит весёлая беготня по этаж, в поисках морга и своей группы, как вдруг в их поле зрения появились три запыхавшихся студента разной формы неформальной наружности. Один, самый высокий и идущий посередине, ведущий своих спутников в неизвестное, имел прическу «горшок», которую Дазай до этого видел только в интернете и вообще не верил, что так кто-то ходит. А ещё у этого парня висели значки прямо на халате (так вообще можно делать?) и были очень странные очки, больше похожие на те, что используются при защите глаз в лаборатории. Следом за ним шёл парень, отчаянно пытающийся расправить на себе халат, но изделие было настолько помято, что даже утюг не спас бы его. У человека были ярко-рыжие волосы, торчащие во все стороны, и выделяющийся пластырь на лице. Следом за ним, чуть позади, как бы стараясь отдалиться от этих двоих и сказать: «Я не с ними», шёл парень в готической одежде, на ходу пытающийся смыть черную подводку из-под глаз и одновременно с этим заправить рюши рубашки под халат. Вместе с парнями в коридоре появился непередаваемый запах сигарет и лимона, от которого Рампо и Дазай одновременно поморщились. — Ты же сказал, что знаешь куда идти! Какого хуя тогда здесь никого нет? — Да мы правильно идём! Ребята резко остановились, увидев ещё людей в белых халатах. Все вместе они неловко переглянулись, пока Рампо не сказал: «Мы идём за вами», и все они скооперировавшись не направились прямиком в морг.

***

Вскрытие прошло увлекательно даже как-то слишком быстро. Дазай радовался, что перед походом почти ничего не съел, иначе бы точно чувствовал себя не очень и его точно также бы стошнило, как и пару человек рядом с ним… Однако теперь он точно убедился, что хочет связать свою жизнь с медицинской сферой. Несмотря на все её ужасы, противности, просто иногда мерзотные вещи, биология все ещё была чертовски интересной. Рампо, кажется, подмечал что-то своё, потому что был не столько заинтересован в самом процессе, сколько в рассмотрении самого тела. Он пытался обнаружить, какие приметы на теле могут рассказать о жизни человека, чтобы в будущем использовать это во время расследований. Всё же, Дазая он и немного пугал. Почти все студенты уже ушли, только Рампо с Дазаем остались усиленно обсуждать происхождение шрама на животе у девушки, да те странные парни: пахнущий химозным лимоном — Каджи — пытал своими вопросами преподавателя; депрессивный — Акутагава — кажется, наслаждался обществом трупа, а третий — Тачихара — видимо был самым адекватным из них и преспокойно ждал своих товарищей у выхода. Дазай озирался по сторонам, стараясь выудить из окружающей обстановки ещё что-то интересное. Его внимание привлёк не прикрытый простынёй труп. Дазай подошёл ближе, смотря на покрытую темными пятнами кожу и на искривлённые лицо. Посмотрел в стеклянные глаза. Не моргая. Труп выигрывал в гляделки. Неожиданно моргнула блеклая лампочка, окончательно выключаясь, оставляя комнату в полной темноте. Тачихара громко матернулся, по памяти направляясь к выходу. Осаму достал из кармана телефон и включил фонарик. Посмотрел, как свет отражается в мёртвых глазах. Поёжился и выключил фонарь. Тачихара продолжал свой громкий путь. Громкий, потому что по дороге он несколько раз ударился о что-то металлическое, и все в этой комнате наделись, что он не уронил никого с каталок (мертвецы надеялись больше всего). Наконец, он дошёл до двери и с силой дёрнул за ручку. Ничего не произошло. Точнее, в его руке осталась дверная ручка. А вот дверь осталась на месте. Парень с силой приложился к двери, стараясь открыть её, но было понятно, что её заклинило. Дазай в голове прикинул, какой громкости будет мат, который выйдет изо рта студента, но не угадал, потому что даже не представлял, что люди могут воспроизводить такие децибелы. И обладать таким обширным словарным запасом. Каджи тяжело вздохнул: — Мы на зачёт сейчас опоздаем. — Бля, зачёт! Нас убьют, если не придём, — отозвался Тачихара, будто забыв о главной проблеме. — Может, оно и к лучшему. Давайте повторим пока, — сказал Акутагава и голос его раздался так близко к уху Дазая, что тот вздрогнул. — Ты бля ебнутый, какое нахуй «повторим»? — Тебе больше всех нужно. Ты из всей медицины можешь только анекдот про студента и блох рассказать и то забудешь середину. — Пошёл ты, — Тачихара дружески зарядил рукой по спине Акутагавы. Но промахнулся, попав где-то между головой и лицом. Раздался характерный шлепок и повисла прям таки гробовая тишина. Дазай не смог сдержать смешка, чем обратил на себя внимание. — А ты с какого курса, кстати? — спросил кто-то из темноты. — С первого, — без запинки ответил Дазай. — Пиздец, а почему сейчас первашей в морг тащат, а нам столько ждать пришлось? — Так я ж этот… Вундеркинд, — сказал Дазай первое, что пришло на ум. Осаму был готов поклясться, что где-то в комнате Рампо одобрительно хмыкнул. — О, вот ты нас и поспрашивай! Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу. — Вы знаете, я уже готов за красивые глазки поставить вам пять, — ответил Дазай, даже приблизительно не видя, с кем сейчас разговаривает. — Позвоните пока кому-нибудь из ваших знакомых, чтобы нас вытащили отсюда. Кто-то кивнул (вроде как), и в темноте появился маленький источник света, освещая лицо Каджи. Он молчал несколько секунд. — Ребята, а тут ведь не ловит. — Бля пиздец нахуй, — красноречиво выразился Тачихара, со злости пиная воздух. Которым, по неудачному стечению обстоятельств, оказалась нога Акутагавы. — Что будем делать? — Можно устроить жертвоприношение и открывшиеся ворота в рай осветят на путь, — с интонацией полной абсурдной серьёзности сказал Акутагава. Неожиданно и правда путь был им освещён. Откуда-то сверху, почти под потолком, переливалось оранжевым маленькое пламя. Его свет слегка освещал держащую его руку, ребят и… датчик дыма наверху. Это Рампо с помощью сигнала хотел привлечь помощь вниз. Дазай пощупал карманы — гений стащил его зажигалку.

***

Зачёт отменили и, слава богу, что никто не узнал, что это они специально включили оповещение, залив водой трупы. Ребята шли от больницы промокшие, провонявшие, но крайне счастливые по своим причинам. — А к черту, такое нужно отметить! — неожиданно громко сказал Каджи, быстро доставая из рюкзака бутылку в форме лимона с неким желтым содержимым. — Лимончелло собственного производства! Будете? Дазай кинул взгляд на Рампо, Рампо кинул взгляд на бутылку. — А она сладкая! — Очень, — проникновенно ответил Каджи. На лице Эдогавы появилось недоверчивое выражение, которое через секунду сменилось доброй улыбкой. — По рукам? — Ты с нами? — обратились к Дазаю. Осаму горько посмотрел на бутылку, понимая, что ему крайне хочется присоединиться, но осознавая, что ничем хорошим это не закончится. — Я бы с удовольствием, но тороплюсь. — Ну ничего, нам больше достанется. Пусть вундеркинды отдыхают, а обычные парни пьют! Каджи весело положил руку на плечо Эдогаве, чуть не задевая длинной конечностью Акутагаву, за что получил злобный косой взгляд. «Всё это исключительно ради лимончелло», — крутилось в этот момент в голове у Рампо.

***

— Ты просишь у меня помощи, но делаешь это без уважения, — сказала Элис, изображая грубый голос взрослого мужчины и держа в руках разрисованную куклу. — Но босс, наши люди голодают. У них нет даже хлеба! — наигранно печальным голосом промямлил Мори, отвечая за маленького плюшевого Мишку, трагично потерявшего свой глаз-пуговку. — Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные! — ответила девочка и рассмеялась. — Но босс, есть пирожные вредно для зубов, — не выходя из роли сказал Мори. — Ну па-а-па! У Мори была пара вопросов о том, откуда у Элис увлечение классическими фильмами и историческими личностями, но у него не было никаких претензий к этому. Хотя, Элис нравились в основном не самые положительные персонажи, что настораживало. Игры с дочерью отвлекали от раздражающих проблем действительности. Мори волновался перед приходом Фукудзавы: они ведь поссорились по вине Мори, которую он осознал спустя пару часов бурных споров самим с собой. Но толку было от признания неправоты, когда он всё ещё так думал. Как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями? Мори пытался просчитать оптимальный план. Необходимо было сесть и разобраться со своими мыслями и эмоциями, но ни времени ни желания не было. Да, они созвонились и вроде как разрешили вопрос… Ну, как решили. Как обычно сделали вид, что всё в прошлом. И ведь Огай знает, что так нельзя, что это всё вылезет и превратится в гадость, но у него не было сил начать решать проблемы. Хотелось как раньше (ну то есть как недели три назад) укрыться в объятиях от надоевших тягостей этого мира, но сейчас это было уже просто невозможно. С одной стороны печально, а с другой — у них никогда не было ничего стабильно хорошо, но они всегда мирились. Да, до одного момента, когда они расстались на тринадцать лет, но снова встретились же, верно? Главное ещё раз настолько не переставать общаться, а то Мори ощущал, что столько ещё не проживёт. Юкичи с минуты на минуту должен зайти к ним в гости. Дазая не будет дома, он как обычно шатается по городу, занимаясь своими делами. И Мори не против, главное чтобы потом они снова не оказались в полицейском участке. С одной стороны, ему не нравилась, что Элис и Юкичи будут ближе друг к другу после сегодняшней встречи — потому что девочка автоматически потеряет всякий авторитет к нему, если поймёт, что он не «воспитатель», а «друг папы». С другой — среди другие воспитанники центра завидовали бы Элис и начали к ней тянуться, что, наверное, не очень плохо, когда все дети поголовно там из богатых семей (и плохо, что они все там поголовно не очень здоровые). В домофон позвонили и Огай, сам от себя неожидая, мгновенно вскочил с места, открывая дверь и проводя в противном предвкушении встречи ещё пару минут. — Привет, — своим обычным, но немного запыхавшимся голосом шепнул Юкичи, практически невесомо касаясь руки Мори, принимающей у него плащ из рук. — Привет, — невероятно мягко сказал Фукудзава, стоило ему увидеть Элис, высовывающуюся из кухни. Девочка неуверенно смотрела на отделённо знакомого дядю, не решаясь выйти из укрытия. — У меня есть для тебя подарок, — сказал Фукудзава, доставая из-за спины альбом для рисования и коробку цветных карандашей. Глаза Элис загорелись так ярко, что можно было бы осветить всю Землю и даже бы для Марса ещё хватило. Девочка сразу ринулась к Юкичи, радостно хватая предметы из рук. — Элис, а что нужно сказать дяде Фукудзаве? — Спасибо! — спустя небольшую паузу вскрикнула Элис, сразу убегая в свою комнату, даже не слушая, зачем этот дядя, собственно, к ним пришёл. Ах, это чудесная детская непосредственность. С уходом Элис между Огаем и Юкичи наступила гнетущая тишина. Мори краем глаза глянул на него, стоящего нерешительно и мнущегося с ноги на ноги, не решаясь пройти внутрь квартиры, как будто был здесь совсем чужим. Мори недовольно цокнул внутри. Он легонько касаясь плеча Юкичи, привлекая его внимание и, прежде чем тот отреагировал, прильнул к нему, обнимая. Огай откинулся лицом в крепкое плечо, обмякая в чужих руках, утопая в ответном объятии. Но это было не то, что решило бы всех их проблемы. — Поговорим, — утверждающе сказал Фукудзава на ухо Мори. Тот недовольно вздохнул, отстраняясь. — Да. Иди на балкон, а я пока чай заварю. — На балкон? Холодно же. — Ну так… У меня там обогреватель. Юкичи посмотрел на Мори, в очередной раз удивляясь, прежде чем удалиться на милый балкон, напоминающий ему больше ещё одну маленькую комнату (в отличии от его, заваленного хламом, балкона). Внутри у Мори было неприятное колышущееся чувство тревоги. Он не знал, что конкретно волнует его, и он боялся того, что в момент на него обрушаться все возможные проблемы и преодолеть их разом будет уже невозможно. К разговору с Фукудзавой было невозможно подготовиться. «Перед смертью не надышишься», — говорил Ода, «Поздно пить боржоми, когда отказали почки», — говорил папа. Сейчас Мори ощущал себя так, словно если сделает глоток или вдохнёт, то обнаружит, что ни лёгких, ни глотки у него давно нет. Но Фукудзава спокойно сидел в мягком кресле, смотря на видимый с балкона парк. Делать шаг первым — чаще выигрышная позиция. Даже если не знаешь, в какую сторону шагать. — Мне жаль, что в прошлый раз всё так закончилось, — сказал Мори. Честно, потому что без контекста и продолжения. — Я знаю, — ответил Фукудзава, принимая горячую чашку из рук Мори. — Но всё ещё не понимаю. Мори прикусил губу. — А я не понимаю, как объяснить. — Очень на тебя не похоже, — улыбнувшись сказал Фукудзава и были прав. Мори знал, просто не хотел. Не хотел признавать, что в глубине души ему всё уже давно понятно, но он продолжает уходить в отрицание. — Ты прав. Наверное, всё же в последнее время хуже себя чувствую. — Опять головокружения? Ты так и не обратился к врачу. — Оно само пройдёт. Мори посмотрел в свою чашку, где вместо зеленого чая плескался черный кофе, заваренный по привычке. Не стоило бы пить его. От него повышалась тревога, хотелось меньше есть и пить, что явно не сказывалось хорошо на здоровье Мори. Но кофе был таким привычным. Огаю больше нечего было сказать Фукудзаве. Но волнение резко прошло. Мори резко осознал, что всё между ними уже давно предрешено и остаётся только ждать неизбежного. Но признавать свою полную вину в вероятном скором расставании было всё равно больно.