Космос на дне кружки

— То есть, всё, что между нами было — лишь интрижка? — А ты видишь наше совместное будущее? — Твои моральные ценности мне омерзительны. — Твоя мораль мешает тебе объективно смотреть на общество! — Мне тебя не хватает. — Мне нужно больше пространства. — Я хочу тишины. — Ты обсуждал нас с Ёсано? — Почему я обязан перед тобой отчитываться? — Я не понимаю, почему ты снова злишься. — Потому что ты опять делаешь то, что я просил не делать. — Ты принимаешь всё близко к сердцу. — Я никогда ничего подобного даже не делал. — Ты когда-нибудь бываешь доволен? — Приведи конкретный пример, когда я такое говорил. — Человек сам выбирает: обижаться или нет. — То есть я во всем виноват? — Что ещё ты хочешь от меня услышать? — С твоим-то характером ты вряд ли много с кем общаешься. — Я терплю столько твоих выходок, мог бы и спасибо сказать! — Ты постоянно выводишь меня из себя!                — Чего ты хочешь?!

***

Это должно было когда-то произойти. И скорее раньше, чем позже. — Ты себя вообще слышишь?! — одновременно рассерженно и растерянно спросил Фукудзава. Брови были подняты, рот оскален, но в глазах виднелась печаль. — Так, ладно. Давай спокойно и по порядку. Чего ты не хочешь? — Юкичи выдохнул, успокаиваясь, и сел за кухонный стол, выжидающе смотря на Огая. — Я. Не. Хочу. Сближаться, — без злобы или капли раздражения повторил Мори. Скорее в его голосе читалась явная обречённость. — Хорошо, я понял. Но тебе не кажется, что нам просто некуда сближаться ещё больше? Я знаю твоих детей. Да и знакомы мы целую вечность. Конечно, если ты не хочешь, например, съезжаться, то я понимаю, хоть и не совсем согласен. Но это решаемый вопрос. Мори поднял печальный взгляд на Фукудзаву, понимая, что дальше молчать нельзя: — Я не хочу отношений. Юкичи моргнул пару раз, осмысливая услышанное. — То есть, ты хочешь расстаться? — Да нет же, — Огай недовольно цокнул. — Я хочу сказать, что никогда не хотел этого. Всё должно быть быть… не так серьёзно. А в один момент я оглянулся и понял, что из интересного экспириенса это переросло в нечто большее. — Я не понимаю, почему ты оправдываешься. Если я тебе это не нужно, то можно было на этом и закончить. — Да ты ведь совсем не понимаешь! — Мори выходил из себя, пытался не переходить на крик, хотя не его сейчас бросали. Он завидовал умению Фукудзавы сохранять спокойствие в любых ситуациях. — Может и понимал бы, если бы ты попытся объяснить. Не торопись, расскажи нормально. Мори глубоко вдохнул, прикрывая глаза и считая от десяти до нуля. Выходить из себя важных ситуациях было ему не по душе, но такое всё же иногда случалось, поэтому он умел находить выход из такого положения. Огай посмотрел в глаза Юкичи, набирая воздуха и стараясь передать простыми словами столько чувств и эмоций, в выражении которых никогда не был хорош: — Я не хочу терять тебя и то, что между нами есть. Ты мне дорог. Но всё это, — он показал абстрактный жест в воздухе, — слишком большая ответственность, которую я не готов взять на себя. И не то чтобы я справляюсь с уже имеющийся. Фукудзава ещё некоторое время смотрел на Мори, которого впервые видел так открыто рассказывающего о своих эмоциях, прежде чем сказать так понимающе, как только мог: — Кажется, мы даже обсуждали это при нашей “первой” встрече. Мне… нравится, что ты такой любящий и заботливый, но ты никогда не думал, что окружающие люди тоже могут тебя любить? Что я тебя люблю? И за меня не надо брать никакую ответственность. Я прекрасно справлюсь с этим сам. Слово на букву “л” по непонятной причине выводило Огая из себя, вырывая землю из под ног, а Фукудзава наоборот, расслабился в этот момент принимая ситуация и начиная смотреть на метания Мори более снисходительно. — Большое спасибо, конечно, но я так не могу. — Ты мне не доверяешь? — Фукудзава поднял бровь и спросил иронично, чего Мори впервые в жизни не уловил. — Доверяю, конечно, в некоторых моментах больше, чем себе. Так мы и встретились снова. Фукудзава вздохнул, понимая, что большего пока из Огая не вытянуть: — Так и что ты предлагаешь? — Я не знаю. Перестать видеться? Я бы предложил отношения без обязательств, но знаю, что ты предпочитаешь более традиционные. Юкичи кивнул. Его из раза в раз поражало, как Огай знает о нём что-то, что они никогда на прямую не обсуждали. — Хорошо, — излишне спокойно сказал Фукудзава. — А? — Да, давай перестаем видеться. Мори растерянно посмотрел на него. — Почему ты так спокойно к этому относишься? Ты же сказал, что считаешь, что я не прав, сказал, что любишь меня, и теперь просто “хорошо”? Юкичи пододвинул к себе стакан с водой, делая пару глотков, заставляя Огая ждать ответа. Своим этим небольшим коварством он сейчас больше напоминал самого Мори. — Понимаешь, я не думаю, что мы расстаёмся навсегда. Может, я действительно верю, что мы предназначены друг-другу или что-то в этом роде. А ещё я верю, что ты умный человек и в какой-то момент поймёшь, что ошибаешься. Только, пожалуйста, не через тринадцать лет. Я не молодой и столько ждать не собираюсь. От удивления Мори открыл рот. И проблема даже не была в том, что Юкичи не прав. Проблема была в том, что он действительно посчитал, что сказать об этом Огаю будет хорошей идеей. — О, ждать меня и не надо. Поверь, ближайшие лет тринадцать у меня будет много интересных вещей, которым можно будет уделить своё время. Да и если я захочу отношений, найду кого получше, — на сказанное Фукудзава лишь усмехнулся, а Мори направился в коридор. — И в чём я не прав? — спросил вслед Фукудзава. Мори резко оглянулся, зло посмотрев на него, прежде чем также быстро отвернуться, подумав, что тот не заслуживает его взгляда, и начав натягивать обувь, не удосужившись взять рожок, агрессивно травмируя заднюю часть ботинок. — У тебя есть тринадцать лет, чтобы подумать, где ты не прав. Огай наконец-то надел обувь, и только он собирался подойди к шкафу с одеждой, как сзади появился Фукудзава, учтиво протягивая чёрное пальто владельцу. Мори огрызнулся, с силой выхватывая вещь из рук Юкичи. Огай чувствовал себя униженным. Никогда в жизни ещё не случалось с ним такого, чтобы его же слова и действия так перевернули против него. Он должен был выйти из ситуации с определённым чувством вины, с сожалениями, может даже с пониманием, что совершил ошибку. Но Юкичи разбил его в пух и прах. Он видел его насквозь. Фукудзава сказал, что тот не прав, что Мори захочет вернуться и всё это было больно слышать не только потому, что это правда, но ещё и потому, что теперь Огай точно не вернётся. Он очень горд собой и это значит, что он будет страдать, если это позволит ему сохранить лицо. А ещё обидно было потому, что так задел именно Фукудзава. А с Фукудзавой не хотелось ссор. С ним хотелось только обниматься, целоваться на фоне закатного солнца и до раннего утра обсуждать ситуацию в мире. И ещё хуже стало от осознания того, насколько же Юкичи подходил Мори как партнёр. Ну кто ещё так филигранно смог бы поставить его на место, так увидеть происходящее в его душе. Но какой толк от этого. Плохо было осознавать это всё в момент расставания. Мори вернулся из своих унылых мыслей в реальность, в которой всё ещё стоял в коридоре, а Юкичи всё смотрел на него заинтересованно, ожидая следующего шага Мори. Но Огаю нечего было сказать. Он открыл рот, надеясь, что из ниоткуда в нём появится решимость сказать хоть что-то, но слов не нашлось. И он просто ушёл, боясь оглянуться, всё же в глубине душе надеясь, что Фукудзава скажет что-то вслед. Но и тот молчал. А Юкичи смотрел на удаляющуюся в темноте подъезда фигуру, и с каждой секундой в его глазах появлялось всё больше понимания, что это очередной конец для них.