We all gonna die

Поиски Стаса Чернова и хоть какого-либо контакта с ним ничего не дали. Он продал свою фирму и уехал за границу без объяснений, зачем и как надолго. Если верить прессе, то он на всю жизнь покинул страну, мол, не может больше здесь находиться. Но почему? Что случилось такого, что вечный шутник, глава очень прибыльной компании, человек со связями просто взял и уехал без обратного билета? Что должно произойти в жизни такого, чтобы вот так все бросить? Умер у него, может, кто-то? С девушкой расстался? Должна быть причина! Человек не может просто так все бросить и уехать, у всего есть своя история. И кому-то надо ведь ее рассказать! Я помню, что папа сотрудничал с этой компанией. Расспросила его, но ничего так и не узнала толком. Да, Стас продал компанию и теперь ей заведует кто-то другой, но папу устроил новый директор компании, и он продолжает с ней сотрудничество. А что случилось со Стасом, папа не стал узнавать, продал так продал, это бизнес, и здесь это нормальное явление — так твердит папа. Но я слишком хорошо знала Чернова, и это было не в его характере от слова совсем. Просто так исчезнуть, не сказав никому ни слова. Продав свою компанию, которую они с Олегом так долго строили, свой дом и уехать даже не известно куда! Я даже не смогла найти адрес, в какую страну он переехал. Резко закрыла крышку ноутбука, глубоко вздохнула, закрыла глаза, в которых скопились слезы отчаяния. Глубокого неимоверного отчаяния и тоски. Как будто что-то родное вырвали прямо с корнем из груди и забыли зашить. А рана кровоточила, напоминала о себе каждый миг, каждый вдох, каждую чашку кофе, новую прочитанную книгу, очередную прогулку и просто каждую секунду без него. Жить не хотелось, делать вид, что что-то имеет смысл, когда такового не было, тоже не было сил. Он ворвался в мою жизнь неожиданно, перевернув все с ног на голову, точнее, это я ворвалась в его жизнь, но эффект был одинаковый для нас обеих. Чувства, эмоции, события резко изменили направление и крутились вокруг него. Благодаря ему я снова поверила в любовь, доверилась кому-то так беспристрастно и сильно. Нырнула в эти чувства с головой, забывая обо всех правилах безопасности, но он того стоил. Он стоил каждого нарушения, запрета, секунды моей жизни, мне с трудом удавалось представить свою жизнь без него, и, казалось, что ему тоже. Но людям свойственно ошибаться, может, и я ошиблась? Но не в Олеге же! Резко поднимаюсь, со злостью и грохотом любимая чашка летит в стену, разбивается на жалкие осколки, которые сыпятся на пол. Слезы злости, ненависти, тоски. Все смешивается и туманит глаза. Я больше ничего не вижу, а только чувствую, и этого слишком много, чтобы описать словами или пережить. В стену дальше летит ваза, в которой часто стояли цветы от него, потом кружка, из которой он пил, его любимая тарелка тоже разбивается. А потом все следующие кружки разбиваются, просто так, они давят, мешая дышать. Одну из них запускаю в стеклянный журнальный столик, и тот с грохотом разбивается. Останавливаюсь посреди комнаты, рыдая и понимая, что не успокоилась ни на грамм. Мне нужен он, здесь, рядом, живой и такой родной до боли, его объятия, слова, просто он, но его нет. Значит, и не будет этой квартиры, где каждый миллиметр напоминает мне его. Злобно выкидывая книги с книжной полки, я захлебываюсь в слезах, это уже не остановить. Как в каком-то тумане я крушу все подряд, не видя цели и не понимая, зачем мне весь этот мир, если не могу найти его. Абсолютно все, что попадает под руку, обязательно разбивается. Каждая чашка, фигурка, деталь, рамка… Прихожу в себя, уже сидя на полу на осколках всего, что могло разбиться. Ноги жутко болят, смотрю на пол, вижу возле себя капли крови, наверное, ноги разрезала об осколки. Кое-как поднявшись, понимаю, что права: все, что ниже колен, в царапинах, кровоподтеках, ранах, колени тоже и немного еще ладони. Вздохнув, я нахожу тапочки, вытряхиваю из них осколки и обуваю их, чтобы ноги не пострадали еще сильнее. Но разве возможно сделать еще больнее, чем сделало мое собственное сердце? Осматривая квартиру, я прихожу в ужас: ничего не уцелело, везде какие-то осколки, все разбросано на полу, только кровать с мишкой не тронута. Осколки трещат под ногами по пути в ванную, и там тоже все разбито, даже зеркало над раковиной, баночки и крема валяются на полу, даше душ разбит. Тяжело вздохнув, я иду обратно в гостиную, диван, на который я хочу сесть, тоже не в лучшем виде, весь изрезанный, наверное, ножом, который валяется возле него. Выйдя на балкон, единственное место, которое уцелело, я открываю окно и стою так до вечера без единой мысли в голове. Там уже пусто, просто неприятная тоска, которая мешает дышать, но с ней можно научиться жить. *** Новый день не приносит новых красок, а только более ярко подсвечивает вчерашний разгром. Звоню в клининг, чтобы те убрали квартиру, а сама думаю, куда деться. Не придумывая ничего лучше, набираю номер своей подруги, та сразу соглашается встретиться со мной и погулять. — Ты не представляешь, как я рада, что ты вышла гулять! — радостно говорит Женька, попивая кофе. — Ага, — бормочу я, не разделяя веселья подруги. — Что с тобой случилось? — вдруг спрашивает подруга, перегораживая путь. Я смотрю на кофе в своей руке, думая, что же сказать. — Я… я вчера разгромила полквартиры, точнее всю. Сейчас там клининг убирается, поэтому я вышла гулять. И мы с Олегом… расстались, — я решаю соврать ей, потому что с правдой я еще сама не могла смириться. Хотя я даже сама еще не определилась с ней. — Значит, он не твоя судьба… — Моя! — Значит, если он твоя судьба, вы встретитесь еще раз, но позже, когда двое будете готовы к этому. Либо ты поймешь, что он не твоя судьба и мир не крутится вокруг него, как бы ни хотелось. Я только качаю головой, пока ветер развевает мои волосы. — Ты должна научиться жить без него. Ты ведь как-то жила до него? Вот и будешь жить после него тоже! — Вот именно, что как-то! А я так больше не хочу, я хочу ярко, так, чтобы дыхание захватывало, чтобы жить и мечтать хотелось! Чтобы весь мир вдвоем объездить и понимать, что больше-то никто и не нужен нам! Старость вместе встретить! За внуками смотреть! Черт, Женя! — я отворачиваюсь, тут же обнимаю себя и прикрываю глаза, пока в тех медленно скапливаются слезы. — Ты… ты не хочешь жить без него? — шепотом спрашивает Женя. — Какая уже разница, хочу или нет, мне выбора никто не дает, — я медленно иду вперед, как тут дорогу перегораживает злая Женя. — Ну уж нет! Моя подруга не умрет из-за какого-то мужика! Ты будешь жить. Счастливее всех. Будешь все чувствовать и радоваться этому. И жить без него научишься, и получаться это будет еще лучше, чем с ним! А я тебе буду помогать, буду рядом. Хочешь, дышать за двоих буду? Только не покидай эту жизнь, ты здесь еще кому-то нужна. Тяжело выдыхаю, поднимаю взгляд на подругу: — Тогда научи меня жить без него и дышать самостоятельно. Просыпаться и засыпать без мыслей о нем и даже на протяжении дня не думать о нем. *** Женя действительно начала учить меня жить самостоятельно. Мы совместными усилиями делали ремонт в моей квартире, успев поругаться и помириться много раз. Я бубнила, почему не нанять бригаду, а Женя отвечала, мол, скоро поймешь. И, кажется, я действительно начала понимать. Руки заняты, голова забита мыслями, какая мебель сюда больше подойдет, вечером не оставалось сил думать ни о ком, а утром не было когда. Днем и подавно времени думать об одном преподавателе тоже нет. Ремонт медленно, но уверенно двигался к своему завершению, квартира заиграла новыми красками. Она становилась более уютной, но в то же время стильной. Светлая, просторая, хоть бери и вальс танцуй, но общая планировка сохранилась. Я стала все чаще гулять, подруга заставляла рано просыпаться, бегам по утрам и ходить на пилатес. Я, чей характер даже вулкан не способен успокоить, начала ходить на пилатес, который медленнее трупа улитки. Я бубнила и ходила, недовольная темпом их работы, мол, не хватает драйва. А потом и драйв появился, каждые выходные в клубе. Глаза сами терялись в толпе, ища непонятно кого, но обращать внимание на это сил не было, да и желания тоже. Однажды утром, в шесть часов утра. Шесть! Женя заявляется ко мне на порог вся при параде, да еще и с пакетами. — Пробежка же в восемь утра, тебя какой черт дернул прийти в шесть ко мне? — сонно зеваю я, прикрывая рот ладошкой. — И тебе доброе утро, — бодро говорит кудрявая девушка. — Дашь пройти, или мне так и стоять на пороге? Я медленно отступаю в сторону, впуская в квартиру подругу, и так же медленно закрываю за ней дверь. Все еще не понимая, что этот ураган забыл у меня в квартире в такую рань. Невзирая на свой яркий и живучий темперамент, я сова и поспать люблю до обеда, даже конец света не способен был поднять меня на ноги в шесть утра, но Женька смогла! Пройдя в гостиную, я не верю своим глазам. Женька достает из пакетов различные растения в горшках и расставляет их везде. — Это еще что такое и зачем оно мне? Они погибнут, не порти хотя бы растениям жизнь. Женя только смеется и принимается расставлять цветы дальше, расценивая, где они более выигрышно смотрятся. — Я прочитала, что при депрессии от расставания могут помочь цветы. Мол, ты будешь занята уходом за ними, они что-то там вырабатывают… — Кислород, которым мы дышим в результате фотосинтеза. — Да, да, что-то такое умное там было написано. Я настолько глубоко в суть не вникала. Главное, что они могут помочь! От них поднимается настроение, они цветут и пахнут, полезны для здоровья, а еще, даря им свою любовь, ты точно не проиграешь, и цветам от этого лучше будет. — Ну да, у них ведь нет ног, чтобы от меня убежать, — хмыкаю я и присаживаюсь на кресло, поняв, что спать дальше не смогу. Рассматривая цветы, я даже не знаю, мне прийти в ужас или восторг? Оно красиво, спора нет, но сколько же времени нужно потратить, чтобы ухаживать за ними… Тяжело вздыхаю, это будет трудно, и, может, зря я попросила Женьку про помощь? Пошла бы себе к психологу, вела дневник благодарности и надеялась бы, что это поможет. Но вспоминаю себя последнее время. Гуляю улочками города, не различая их, дома сливаются в одно пятно, пью безвкусный кофе, еда на вкус всегда сырая, и мимо идут люди, лица которых не врезаются в память, но иногда оборачиваюсь на знакомые волосы, хриплый смех, грубый голос и его аромат духов. Только вот духи на нем звучали иначе, смех всегда был более ласковый, грубые руки на вид дарили небывалую нежность и обнимали так, что хотелось раствориться в моменте. Как бы я ни искала, сколько бы ни оборачивалась, ни ходила одними и теми же улицами, я никак не могла встретить его. Мое проклятье и спасенье, но я на грани безумства. Как же я скучаю, под ребрами что-то вечно ноет и болит, как будто вырвали и выбросили, как самую ненужную вещь. Почему-то такой вещью чувствую себя я сама. Брошенная, лишняя, некому ненужная, до костей под кожей чужая всем, и никогда мне уже не стать родной кому-то с его именем, Олегу, например. Женя все дальше и дальше говорит про цветы, расставляя их по квартире, но ее голос эхом отдается у меня в голове, я не могу распознать ни одного слова, а вдруг я понимаю, что смотрю на нее и вижу Олега. Цветы не помогают, только раздражают своей яркостью и тем, как они цветут, может, я тоже хочу? *** Очередная прогулка, очередной безвкусный кофе, одинаковые улицы, незнакомые люди, которых я даже не вижу, тучи над головой сгущаются все сильнее, но риск промокнуть — это последнее что меня волнует. Мир на секунду как будто стает ярче, я замедляю шаг, присматриваясь. Это всего лишь солнце выходит из-за облаков на секунду, и один из лучиков падает мне на лицо. Я словно котенок подставляю лицо солнышку, вдыхаю чистый воздух полной грудью и краешками губ улыбаюсь. Запахи свежей выпечки с кофе смешиваются с различными ароматами от людей, и их гомон добавляет атмосферы. Медленно открываю глаза, мой взгляд падает на соседний магазин, столько раз гуляла здесь и не замечала его, ювелирный. Мои ноги сами несут меня к нему, не знаю, что хочу, но обязательно должна зайти в него. — Здравствуйте, добро пожаловать в «Мир чудес», — приветствует меня девушка консультант с милой улыбкой. Ну и чудное же названия магазина — «Мир чудес». — Подскажите, я могу вам помочь с выбором? — Я пока не знаю, что именно хочу, пока присмотрюсь, но спасибо, — я улыбаюсь в ответ и начинаю рассматривать витрины. Различные сережки, браслеты, цепочки, наборы и кольца. Возле последних я приостанавливаюсь, рассматривая внимательнее витрину. Что я ищу, я еще сама не знаю. Колец здесь больше всего. Одна витрина, вторая, третья и четвертая обращает мое внимание на себя. Я останавливаюсь, смотря на кольцо, как завороженная. — А можно мне вот это, пожалуйста? — я тыкаю пальчиком над кольцом, которое перетягивает все мое внимание на себя, как будто других колец не существовало до этого и не будет. Оно достаточно тонкое и по всему периметру в камушках, казалось, таких сотни, но камушки с небольшим намеком на зеленый цвет. — Конечно, — консультантка протягивает его мне, если верить ее бейджику, то она Ада. — Кольцо очень подходит к вашим глазам. Сперва увидев их, я подумала, что нужно такого же насыщенного цвета и камень, но этот нежный цвет успокаивает и уравновешивает вас. Я по непонятным мне причинам надеваю кольцо на безымянный палец правой руки, и оно идеально подходит. Ада смотрит на меня с добрым блеском в глазах, так сморят на старую подругу, которая рассказывает тебе очередную историю. — У меня такое чувство, будто мы с вами уже встречались, — решаю я озвучить свои мысли. — Еще нет, но обязательно успеем, — хихикая, говорит девушка, намекая на свое имя. — С именем Ада работать в стране чудес, иронично, — усмехаюсь я и продолжаю рассматривать колечко на пальце, девушка только тихо соглашается. — Это из обручальной коллекции. Кольцо, которое на вас, обычно дарят и носят как помоволочное, еще в этом наборе шло тоже серебряное кольцо, но уже с более крупным камнем такого цвета. А колечко для мужчины шло просто серебряное, без всяких камней и с возможностью добавить гравировку на внутреннюю сторону кольца. Мужчина не так давно купил у нас второе кольцо и мужское, наверное, себе. Также, знаю, интересовался, где сделать гравировку, но что он сделал, я не знаю. Он также сказал, что под цвет глаз девушки камень идеально подойдет, и сейчас, смотря на вас, у меня такое чувство, будто это он мне про вас и говорил. Я улыбаюсь и прошу упаковать кольцо. В груди оно отзывается чем-то до боли родным и знакомым. Уже на выходе я слышу слова девушки и остановливаюсь. — Я вспомнила. Рассказывали, что эти кольца созданы для глубоко влюбленных и родственных душ. Только настоящие чувства помогают увидеть красоту этих колец, и высшие силы разрешат купить их, другие будут оминать стороной, будто никогда и не видели их, но до того момента, пока кольца не окажутся на людях. Тогда они будут ярче всех звезд в мире. И где бы ни находились влюбленные, какое расстояние ни разделяло бы их, они всегда найдут друг друга, если не в этой жизни, так в следующей точно. — Красивая история, — говорю я и выхожу из ювелирного. На этой улице есть любимое кафе, куда мы с Олегом любили ходить. Интересно, что это был за парень, который купил эти кольца? Счастлива ли его девушка? А была ли свадьба, или они решили отметить в кругу знакомых? Различные варианты событий крутятся у меня в голове. Вхожу в кафе, привычный звоночек над головой оповещает всех, что прибывает новый посетитель. За прилавком стоит хорошо знакомая девушка бариста, которая нас всегда с Олегом обслуживала. — Здравствуйте, я Мирослава и буду на сегодня вашей баристой. Для новых посетителей у нас сегодня акция, половина стоимости от всех сладостей, поэтому выбирайте, или вы уже знаете, что будете? — спрашивает милая блондинка с пухлыми губами и голубыми глазами, как небо. — Мне… — «как обычно», чуть не вырывается из меня, но ее слова «для новых посетителей» эхом отдаются у меня в голове. — Пожалуйста, тыквенный латте, — любимый напиток Олега. — Конечно. Что-то из сладостей желаете? — Кусочек шоколадного торта с шоколадом внутри и… — Покрытий шоколадом, — дополняет за меня девушка. — Это первый по популярности у нас десерт. — И еще, пожалуйста, чизкейк с голубикой, — я улыбаюсь ей. — Это любимый десерт нашего постоянного клиента, только вот что-то давно его не видно. Случилось что-то, может, — она тяжело вздыхает и качает головой. Кофе она делает как-то слишком быстро и упаковывает десерт. — А что с ним случилось? — ловя ее непонимающий, я объясняю: — С тем клиентом? — поднимаю и трушу коробочкой, в которой лежит голубичный чизкейк. — Даже не знаю, надеюсь, что-то хорошее. Он как-то говорил, что встретил замечательную девушку и уже купил кольцо. Может, он уже поженился и переехал. Мне в это очень хочется верить, я его уже где-то два месяца не видела. — Я киваю в поддержку. — Спасибо вам и до свидания. — Заходите еще! — слышу я себе в спину, когда уже покидаю заведение. На улице медленно кружит снег. Пусть он далеко не первый, но первый, на который я обращаю внимание. Снежинки медленно падают, и некоторые из них садятся на мое лицо. Я беру телефон в руки, включаю его, и тут же посыпались пропущенные от мамы, папы, бабушки, даже Арчер звонил! Несколько пропущенных от Жени и смс «Не знаю, что ты там делаешь, но твоим родителям я сказала, что ты со мной. Переехала еще перед праздниками, а сейчас мы за границей отдыхаем. Набери». Я хмурюсь и смотрю на дату «29 января», мои глаза округляются в шоке: я уже два месяца как вышла из комы, но такое чувство, будто я только в нее попала. И эта бариста окончательно разбила мне сердце. Голубичный чизкейк любил Олег, он мог его есть днями и ночами, я ругалась за него на это, но все равно покупала. И если верить этой девушке, он встретил свою любовь и женился, возможно, даже уехал отсюда вместе с той девушкой. Интересно, а как ее зовут? Она хоть любит его вполовину, как я люблю? А он ее любит тоже? Она переживает за его, когда он болеет? Поддерживает, когда он запускает новый проект? Рядом ли всегда? Они ссорятся и мирятся? Или у них все спокойно? А его бабушка как приняла его выбор? Он общается с ней? Миллион вопросов крутятся в моей голове. Я даже не знаю, хочу ли, чтобы он был женат. Возможно, поэтому Чернов продал свою компанию и переехал вместе с Олегом куда-то? Чтобы он там мог строить семью, и они, возможно, начали новый бизнес? Я набираю Женьку и быстро обьясняю ей ситуацию, чтобы хотя бы она не волновалась. Она мне рассказывает, как поживают родители, бабушка, Арчер. И оказывается, папа после того инцидента с Костей еще раз с ним разговаривал и хорошенько ему пригрозил. Да так, что тот уехал в Америку к матери, и больше о нем ничего не слышно. Ну и хорошо, одной проблемой меньше. Так странно было смотреть на баристу, понимая, что она видит меня впервые. Это я каждый день видела ее с Олегом, он мне всегда покупал кофе и десерт. Это я должна была стать его женой! А возможно, она говорила про меня? Но почему тогда не узнала? И Олега я уже неизвестно сколько не видела. Различные мысли не покидают мою голову, снег все кружится и падает, как в сказке какой-то. Но жизнь отнюдь не сказка. Не все происходит как нам угодно и как бывает в самых грешных мечтах. Можно всю жизнь мечтать о чем-то одном, но так и не получить этого. Карьера не такая, дом не такой, семья не из мечты, и в один день страшно проснуться и понять, что и вся эта жизнь не мечта и не то, что ты хотел. На душе гадко скребутся кошки, ветер завывает все сильнее, снег застилает глаза, но я упорно продолжаю идти, сама не зная куда. Мысли подобно снегу падают и крутятся у меня в голове, не давая покоя. А еще этот странный сон… *** Напротив меня стоит Олег, он в костюме и нежно улыбается мне. Позади него мягкий белый свет, делая его нереальным, сказочным, слишком гладкая кожа, волосы длиннее обычного, глаза пустые и улыбка натянутая. Он протягивает мне свою руку ладонью к верху, явно ожидая, что я возьму ее. Я проснулась тогда в холодном поту, время было только 1:27, тяжело выдыхаю, я тру лицо руками и ложусь спать обратно. Медленно просыпаюсь и понимаю, что замерзла ночью, я ведь уснула на диване, даже не накрывшись. Зеваю, не забывая прикрыть рот ладошкой, я отрываю голову от подушки и принимаюсь искать то, чем можно было бы укрыться и не замерзнуть. Вдруг из темноты ко мне направляется тень с чем-то в руках. Присматриваюсь и вижу, что это Олег с пледом, на моем лице расцветает улыбка. Наконец-то он рядом. — Может, тебя переложить на кровать? — шепотом спрашивает он, укрывая меня, и присаживается рядом, на уровне моих глаз. Я опускаю голову на подушку и качаю головой. Его рука нежно накрывает мою голову, и он начинает гладить меня по волосам, как любил делать всегда, чтобы я быстрее уснула. — Лучше ложись рядом, я замерзла. Олег так и делает, ложится возле меня, прижимая меня к своей груди, я оборачиваюсь, кладу голову ему на грудь и выдыхаю. Как же мне его не хватало рядом. Его рука снова оказывается на моей голове, он то гладит меня, то перебирает волосы, а вторая рука пристраивается у меня на талии. — Возвращайся ко мне, моя Ведьма, — шепчет он мне на ухо. Я только смеюсь. — Я и так рядом. — Нет, — его рука крепче сжимает меня за талию, и мурашки пробегают у меня по коже от резкого холода. Нахмурившись, я поднимаю голову и смотрю на него, он лежит с закрытыми глазами и весь серый, как поко… — Ааа! — я с криком подрываюсь и резко сажусь в кровати, вся мокрая. Хватаю телефон, смотрю на время «3:33» и новое сообщение… «Владыко моего сердца: Я скучаю, Ведьма.» Я моргаю в недопонимании, и сообщение исчезает. — Нет, нет, нет, нет… — шепчу я себе под нос, разблокирую телефон и проверяю сообщение, там пусто, нет ни одного входящего. Захожу в контакты и принимаюсь искать его номер, но так и не нахожу. Как будто его там никогда и не было. Я выключаю телефон, откидываю его подальше на кровать и плачу, обнимая колени. *** Не знаю, что это было, да и, честно говорят, знать не хочу. Если он решил так пошутить, то это ни черта не смешно. Ну ничего, я найду его и все ему выскажу, абсолютно. И по поводу его исчезновения, и его сообщений, и прикола со Стасом, баристой, всеми… Не удивлюсь, если он Костю подкупил, чтобы отомстить мне за какую-то мою шутку. Но только вот интересно стало, какую? Я останавливаюсь напротив черных больших кованых ворот. В обе стороны от них отходит каменный забор с такими же коваными вставками. Поднимаю голову, чтобы прочитать надпись, и замираю. «Кладбище».