кинктобер'2025: желанный грех

Федя ритмично двигает бедрами, входя глубоко, до упора с влажными шлепками тел друг об друга. Андрей открывает рот, не в силах сдержать протяжные стоны. — Мне нравится, когда ты настолько открытый и чувствительный, — говорит Федя, кусая Андрея в сгиб шеи-плеча. Тот вскрикивает от вспышки боли, что мешается с удовольствием. — Федь, — всхлипывает он, сильнее откидывая голову под прикосновениями губ, что движутся выше по шее. Федя лижет языком там по привычке, зная, как Андрея это плавит, — Я сейчас… м-мх! Он тянется руками к своему члену, но Федя хватает запястья, сжимает над головой и сам обхватывает истекающий, твердый член, плавными движениями проходясь снизу-вверх. Андрея выгибает, и очередной толчок доводит до края, в глазах темнеет и взрываются звёздочки. Федя целует его нежно в висок, нос и губы — долго-долго, забирая последние крохи кислорода. Андрей ему отвечает осоловело, языком скользя по чужим губам и вздыхая шумно прямо в поцелуй. Дрожь медленно сходит на нет, послеоргазменная нега наплывает на плечи тяжестью, утягивает в сон, и сопротивляться этому сил не находится совсем. Федя, конечно, немного против, потому что мокрыми засыпать в куче грязного белья не самое приятное занятие, но Андрей просто липнет к нему руками-ногами, отказываясь отцепляться. — Котик, хотя бы дай мне выйти и вытереть тебя, ну? — упрашивает ласково уже полуспящего Андрея, а тот ворчит что-то под нос. — Буба, не спи! — М-м… ну Федь, — бубнит Андрей. Он вздыхает, а затем открывает один глаз и явно силится включить мозг хотя бы на минуту. — Что? — Дай мне выйти, малыш, и пойдем спать, — устало сдает позиции Федя, не в силах противостоять милой и недовольной морде сонного Андрея. — Ну… — Что такое? Андрей почему-то краснеет, взгляд прячет, а руками сжимает крепче в объятиях. Федя удивлено вскидывает бровь, а затем вынуждает Андрея поднять голову к себе, удерживая за подбородок пальцами. — Что случилось, котик? говори, Андрюш. — Ну… — вздыхает Андрей, виляя взглядом в сторону, — Ты… ну… останься… — Я не собираюсь уходить, родной, — улыбается Федя, гладя пальцами линию челюсти. — Я знаю, но… то есть… останься внутри… тоже. Андрей тут же жмурится, покрываясь краской до самой искусанной и зацелованной шеи. Федя замирает, а потом осознает, что именно сказал Андрей. — Ох, Андрей, — умиляется он, — хорошо, если ты так хочешь. — Правда? — распахивает разноцветные глазки Андрей, — То есть, ничего… — Спи, котик, я не ухожу. Во всех смыслах, — ухмыляется, но так, чтобы Андрей не заметил — и так смущается, бедолага. — Доброй ночи. — И тебе спокойной ночи, — тихо отзывается Андрей, устраиваясь на его груди. Ощущение близости согревает, и он быстро засыпает.