Ни одного кошмара

Мои пальцы, неловкие от трепетной спешки, нащупали пуговицу его брюк. Грубая ткань сопротивлялась. Я чувствовала жар, исходящий от нее, напряженную силу, сковавшую его бедра. — Не торопись, — пробормотал Пит. Его слова, тихие, но уверенные, коснулись моего виска. Он перенес вес, медленно перекатывая меня на спину, и навис надо мной. Тень поглотила меня целиком, заслонив от блеклого городского света. Его пальцы зацепились за край моей футболки, медленно поднимая ее сантиметр за сантиметром, обнажая мой живот. Прохладный воздух пробежал по обрастающей мурашками коже. — Позволь мне… — выдохнул он, поднимая ткань все выше, пока она не собралась у меня подмышками. Я приподнялась на секунду, чтобы футболка полностью соскользнула и была отброшена куда-то в темное пространство комнаты. Его взгляд обвел открывшийся вид — острый выступ ключиц, отчаянный взлет и падение груди, лихорадочное трепетание ребер — словно запечатлевая это в памяти. Он осторожно опустился, прижимая свою обнаженную грудь к моей. Кожа к коже. Исходящее от него тепло проникло глубоко в меня, кажется, почти касаясь костей. Губы снова нашли мои, на этот раз прикасаясь жестче; отчаянный голод сменил затяжное исследование. Мои пальцы спустились с его плеч, находя закатанные рукава рубашки. Крепко сжимая их, я потянула вниз, стягивая ткань с изгиба бицепсов. Безмолвно он отстранился, помогая снять ее полностью. Еще секунда — и рубашка отправилась вслед за моей футболкой. Слабый свет лился сзади, серебря рельеф его плеч и впадины ключиц. Я притянула его обратно, ища утерянный на мгновение жар. Его рука обняла мое бедро, прижимая нас друг к другу сильнее прежнего. Ткань моих брюк скользила по его, создавая трение, которое заставило застонать нас обоих. Короткий поцелуй и его губы покинули мои, оставляя огненный след вдоль скулы, перед тем как задержаться у впадинки под ухом. Я невольно стала дышать чаще, и этот звук показался внезапно громким в тихой комнате. Пит пробормотал что-то невнятное, успокаивающее, двигаясь вниз по моей шее. Губы прошлись по линии ключицы. Каждый поцелуй был неторопливым, благоговейным. Наконец, его язык коснулся чувствительного выступа на моей груди, заставляя выгнуться навстречу. Мои пальцы сильнее сжались на его плече. Бедра шевельнулись под ним, ища трения о грубую ткань его брюк. Движение было инстинктивным, почти отчаянным. В ответ его рука поднялась выше, пальцы зацепились за пояс. Он замер, подняв голову. Без сомнений в своих действиях — лишь спрашивая разрешения взглядом. Мое горло сжалось, когда я заглянула в темную глубину его глаз. Не в силах вымолвить ни слова, я мягко выгнула бедра в приглашении снять последнюю ткань, скрывающую мое тело. Шорох брюк, сползающих по ногам и падающих на пол у кровати, прозвучал оглушающе громко. На секунду мне показалось, что комната погрузилась в полную темноту, но вскоре я вновь увидела слабые лучи городского света, пробивающиеся по краям штор. Его руки вернулись к моей талии. Касание было осознанным, исследующим. Пальцы прошлись по впадине живота, округлому выступу бедра и затем… Он растерялся. Пит смотрел на меня, словно неуверенный в чем-то, ища в полумраке мой взгляд, а в нем — колебание, раскаяние. Не найдя ни того, ни другого, он наклонился. Интимность этого момента была пугающей. Прикосновение губ к нижней части моего живота не было ни яростным, ни требовательным. Оно было невыносимо нежным. Тепло расцветало там, где он касался кожи, расплываясь, как чернила в воде. Он двинулся ниже, прокладывая путь через короткие волоски. Каждый поцелуй был подобен клейму. Каждая пауза несла в себе благоговение. Тепло его дыхания слилось с жаром моего собственного тела. Первое горячее прикосновение его губ к самому чувствительному участку моей кожи вызвало во мне дрожь. Из груди вырвался резкий, хриплый выдох. — Пит… — имя разлетелось эхом по почти пустой комнате. Это не остановило его. Он исследовал дальше, кончик языка прочерчивал дорожки — легкие, как перышко, сводящие с ума — отмечая впадины и выступы, о существовании которых я едва знала. Затем он нашел место, которое было знакомо мне гораздо лучше — крошечный, скрытый узел нервных окончаний — и задержался на нем. Его язык надавил крепко. Плоско. Затем начал медленно описывать концентрические круги. Казалось, он был полностью сфокусирован, пока мои мысли превращались в вату, сотканную из одних лишь междометий. Еще одно касание, тверже. Мои бедра непроизвольно дернулись в сторону. Из горла вырвался низкий стон разочарования от невольно разорванного контакта. — Пожалуйста… — прохрипела я на выдохе. Мои пальцы вслепую шарили по одеялу, ища опору. Его ладони обхватили мои бедра, большие пальцы впились в кости, удерживая, не давая уйти от натиска. Язык снова нашел нужную точку. Ритм стабилизировался. Медленные, осознанные движения чередовались с точечными резкими касаниями. Давление быстро нарастало внизу живота. Новый молящий стон сорвался с моих губ. Более высокий, чем прежде. Почти скулящий. В ответ он издал низкий, близкий к рычанию, звук, вибрация которого растворилась во влажности касаний. Мир сузился до одной единственной точки соприкосновения. Мое дыхание замерло. Мышцы напряглись, задрожали. Наконец сдавленный вскрик вырвался на свободу — грубый, неотфильтрованный. Удовольствие накатывало на меня волнами, сотрясая тело. Взрывы звезд за веками с каждой судорогой трансформировались в чистый белый свет. Его язык смягчился, мягко проводя меня через отпускающее напряжение. Спустя минуту или две Пит поднял голову и взглянул на меня. В тусклом полумраке его глаза казались бездонными. Пристальный взгляд, изучающий, ищущий ответ на невысказанный вопрос все ли в порядке. Его губы едва заметно блестели. Они нежно коснулись внутренней стороны моего бедра — мягкий, теплый, долгий поцелуй. Веки его закрытых глаз трепетно дрогнули. Затем он медленно встал. Воздух в комнате внезапно показался холодным. Мурашки пробежали по коже везде, где он касался меня секундой ранее. Я перевернулась на бок, выдергивая из-под себя одеяло. Подтянув его до груди, я прижала ладони к плечу и талии, крепко обнимая себя. Тем временем, его пальцы зацепили пояс брюк и одним плавным движением стянули их вместе с бельем. Ткань собралась у его лодыжек, чтобы спустя пару шагов с места на место полностью остаться на полу. Городские лучи слабо освещало его, подчеркивая четкие линии бедер и рельефный изгиб мышц, ведущих вниз от живота. Он стоял неподвижно, наблюдая, как я смотрю на него. Его грудь плавно, размеренно поднималась и опускалась. Дыхание было глубоким, словно он только что вынырнул из воды. Он сделал шаг к кровати. Одно колено опустилось на матрас у моего бедра. Тепло, исходящее от него, кружило голову. Его пальцы скользнули под одеяло, находя ямки под моими коленями и мягко раздвигая ноги шире. Он расположился между ними, опираясь на предплечья, и наклонился вперед, чтобы снова прикоснуться своими губами к моим.