Don’t roll your eyes

      Сигарета дотлела до фильтра, после чего ее наглым образом бросили на асфальт к таким же грязным бычкам и придавили подошвой ботинка.       Только оказавшись на свежем воздухе, Шарль понял, насколько сильно устал. В этом явно была вина бесчисленных коктейлей и доза никотина после них, заставившая кровеносную систему организма сойти с ума. Однако ранее это не было проблемой, и подобные походы в клуб хоть и являлись нездоровыми, но наполняли его неподдельным весельем. Сейчас же, вместо того, чтобы в лучших традициях танцевать на барной стойке, ему хотелось просто исчезнуть.       Он был рад лишь тому, что наконец покинул клуб, и сейчас музыка не так сильно била по ушам, пусть ее и заменил Ландо, бесконечно смеющийся и треплющийся о чем попало. Свежий воздух отрезвлял, но его все еще катастрофически не хватало из-за дымящихся вокруг сигарет и запаха перегара.       Груз мыслей, которых он отчаянно избегал все последнее время, в этот момент особенно сильно навалился на плечи, а вместе с ним и усталость от этого избегания. Ему не хотелось думать о завтрашнем раннем подъеме, об обязанности попрощаться со всеми, перед тем, как уйти, о бытовых делах. О Жюле. О Максе. Однако эти мысли под действием алкоголя превратились в разношерстный рой назойливых насекомых.       Ватные ноги стали совсем бесполезными, и, так и не найдя удобную позу, он прислонился спиной к кирпичной стене. Он все еще находился в компании, но голоса друзей слышались будто через толщу воды, а присутствие ощущалось эфемерным. Кто-то хлопнул его по плечу, и Шарль на автомате кивнул, даже сумев сказать, что чувствует себя нормально. Краем глаза он заметил, как они скрываются за дверью клуба, но так и не смог найти в себе сил, чтобы вернуться туда.       Пришлось долго собираться с силами, чтобы наконец оторваться от стены и сделать пару несмелых шагов вперед. Шарль ощупал руками карманы, проверяя, не забыл ли он что-то из личных вещей, затем одернул изрядно помятую рубашку и глубоко вздохнул, готовясь к неблизкому пути до дома.       Он проходил через парковку у клуба, которая казалась слишком заполненной для вечера четверга, и неосознанно искал глазами родной красный капот. В таком состоянии сесть за руль, конечно, не удалось бы, зато можно было улечься на задние сиденья и прийти в себя. Скользя взглядом по машинам, Шарль вместо желанного красного наткнулся на знакомый темно-синий. Оказавшись достаточно близко, он услышал и самого владельца мерседеса.       — Послушай… – Шарль прищурился и обнаружил Макса, стоявшего к нему спиной, прислонившись к кузову. Его рука плотно прижимала к уху телефон, а поза казалась слишком напряженной для простого разговора. – Послушай меня!       Шарль вздрогнул от повышения голоса, и по неведомой для себя причине остался подслушивать. Сталкерство обычно не входило в его привычки, но пьяное сознание действовало согласно своей иррациональной логике.       — Я не вернусь. – Твердо произнес он, особенно выделяя отрицательную частицу.       Стараясь не дышать, он хотел уловить хотя бы обрывки слов, доносящиеся из трубки. Единственное, что ему стало понятно – голос был женский, с истеричными высокими нотками.       — Хватит повторять мне его слова! Я заблокирую и тебя вслед за ним, если вы не прекратите учить меня жизни.       Было трудно не заметить, насколько Макс сдерживает в себе нецензурные выражения и какие усилия прикладывает, чтобы не сорваться на крик. Шарль запоздало почувствовал себя неуютно – все же, сейчас он становился свидетелем чужой личной драмы. Но любопытство уже захватило его полностью, а мозг выстраивал логические цепочки из тех крупиц информации, что он услышал.       — Нет, нет, не неси чушь. Я никогда этого не хотел! Это твои желания, не наши.       Макс оторвал телефон от уха, будто уже не мог терпеть чужой голос, и устало запрокинул голову назад. Благодаря этому жесту Шарль все-таки смог разобрать из едва различимого потока слов хоть и единственное, но решающее: «Ты эгоистичный ублюдок!». После этой фразы, которая даже для Шарля, который никак не касался ситуации, отозвалась неприятным уколом в сердце, Макс все же сорвался. Он прислонил динамик к губам, выдав яростно и отчаянно:       — Да пошла ты!       Затем его рука резко вздернулась вверх, и через секунду телефон с громким треском ударился об асфальт. Шарль проследил за тем, как осколки стекла разлетаются в стороны, отблескивая в свете фонарей, и как новый айфон превращается в бесполезный кусок металла и пластика. Это принесло ему некое облегчение, и он надеялся, что Максу тоже стало легче. Подняв взгляд, он обнаружил, что тот теперь стоит к нему лицом и смотрит на него еще не остывшим от ярости взглядом.       Шарль попытался поддерживающие улыбнуться, но встретил в глазах напротив лишь непонимание.       — Тяжелый разговор?       — Вроде того. – Макс пожал плечами, опустив взгляд на остатки телефона на земле.       — Я всегда мечтал так сделать. – Ухмыльнулся Шарль, стараясь не чувствовать тяжелую атмосферу вокруг них. – Когда кто-то особенно надоедает, просто – раз! – и все. Пусть теперь хоть обзвонится.       Слова давались удивительно легко, хотя и казались бессмысленными и совершенно неподходящими. Макс сжал пальцами переносицу, выражая этим смертельную усталость.       — Да… – Растерянно произнес он. – Пусть теперь я попробую вызвать убер.       Шарль понимающе кивнул. Он видел, что Макс выпивал наравне со всеми этим вечером, поэтому по понятным причинам не мог сесть за руль, как и он сам.       — Я планировал прогуляться. Иногда это лучше, чем убер. Помогает разгрузиться.       — Слишком устал для прогулок. – Макс отрицательно мотнул головой.       Обида от завуалированного отказа на завуалированное предложение кольнула сильнее, чем должна была, и Шарль, не особо контролируя свою реакцию, закатил глаза, цокнул языком и отпустил саркастичный комментарий.       — Тогда удачи. Не порежь пальцы.       Развернувшись на подошве кроссовок, он продолжил свой первоначальный маршрут, заставляя себя не оборачиваться. У него точно не было плана влезать в личную жизнь своего инструктора по вождению. Хоть последнему и удалось влезть в его, эту цепочку событий не следовало продолжать. Макс, кажется, тоже это понимал, поэтому и решил четко держать дистанцию.

***

      Макс абсолютно точно понимал, что им стоит держать дистанцию. Ему стоило совсем немного вникнуть в чужую трагедию, как тут же Шарль стал ему небезразличен. Совершенно неожиданно ему не было все равно на его болезненный вид, отстраненность, на его изменившийся взгляд, в котором потухли те самые искры, которые изначально изрядно выбешивали. Макс не знал, что именно заставило его, обычно не выбиравшего выражения в адрес своего непутевого ученика, отмалчиваться, лишь бы тот самый ученик мог чувствовать себя комфортно.       Опасно было разрушать разом все предрассудки, на которых держалась их взаимная неприязнь, ведь за этим непременно идет сближение, чего Макс боялся слишком сильно. Он не был готов открываться новым людям, потому что осталось еще много от старых – те самые «тяжелые разговоры», чувство предательства, покинутости. Из тех, кому можно было доверить пару слов о своем истинном самочувствии у него остался лишь Дэн, но его было достаточно.       Не случись той гонки, той аварии, той панической атаки – и Макс до сих пор был бы уверен в том, что он смог заморозить собственное сердце. Однако, назло его планам, он все еще чувствовал – переживание, сострадание, волнение – в адрес другого человека. Шарль уходил вдаль шатающейся походкой, отчего возникала иррациональная потребность оказаться рядом и подставить свое плечо. Макс не понимал, за что ему досталась эта черта вечного спасателя.       Стекло все же больно царапнуло кожу, когда он поспешно подобрал телефон с асфальта. И затем быстрым шагом направился к Шарлю, который уже дважды споткнулся о собственный ботинок. Ему не стоило многих усилий догнать его, и через пару секунд, уже сравнявшись с ним, он выуживал из кармана джинс мятую пачку сигарет. Шарль никак не прокомментировал его появление, только скептически скосил взгляд.       Когда он собирался поднести зажигалку к сигарете, зажатой между зубов, то услышал сбоку знакомое цоканье. Этот звук всегда порождал в нем настоящую ярость, а сейчас он еще и повторился уже дважды за их короткий диалог.       — Что? – Гневно прошипел Макс, чуть не выронив сигарету изо рта.       — Меня тошнит уже от дыма. – Недовольно отозвался Шарль.       — А меня от твоего цоканья.       Несмотря на свое недовольство Макс все же спрятал сигарету обратно в пачку, на что теперь получил одобрительно хмыканье.       — Ты можешь общаться не звуками? – Прокомментировал Макс, но на этот раз не от раздражения, а просто от желания поддразнить.       — Просто подумал, – Начал Шарль, отчего-то глупо улыбаясь. – Наконец-то мы снова ссоримся.       По позвоночнику пробежал холодок, оседая в глубине грудной клетки. Макс не до конца понимал, что стало причиной – смысл сказанной фразы, выбранное местоимение, либо же все в совокупности. Он не ответил, и они продолжили идти вперед, и Макс просто надеялся на то, что хотя бы Шарль следит за дорогой, потому что он абсолютно точно этого не делал.       За очередным поворотом оказалась людная улица, полная прохожих даже в поздний час. Счастливые и, вероятно, безработные люди прогуливались вдоль многочисленных бутиков и ресторанов, горящих яркими вывесками, отчего создавалось приятное ощущение праздника. Резкая смена атмосферы заставила Макса немного растеряться, поэтому он даже не сразу заметил, что его спутник вдруг затерялся среди толпы.       Макс обернулся, столкнувшись с девушкой, что несла в руке сладкую вату, чей липкий отпечаток теперь красовался на его футболке. Он проигнорировал ее сбивчивые извинения, выискивая вдалеке кудрявую макушку. Наконец заметив знакомый силуэт, он направился к нему, но замер на полпути.       Шарль стоял около витрины, за которой находился очередной дорогой ресторан. Из помещения лился приятный желтый свет и, проходя через стекло, он ложился мягкими линиями на его лицо, заставляя зеленые глаза буквально светиться в темноте. Темные кудри отдавали золотым, когда подул легкий прибрежный ветер. Макс знал и раньше, что он красивый – это было одним из тех раздражающих факторов, что Шарль носил в себе. Но именно в этот момент его красота была не просто совокупностью правильных черт лица и симметрии, а чем-то большим.       Макс не успел заглушить в себе благоговение к возникшему образу, как Шарль повернулся к нему лицом и сделал точно что-то нечестивое – улыбнулся.       — Я хочу сыграть на пианино. – Сказал он, и Макс кивнул, даже не уловив смысл адресованной ему реплики. Он будто забыл все существующие слова. – Слышишь меня, Макс?       Он заставил себя отвернуться, и проследил взглядом за витрину, куда Шарль завороженно смотрел секунду назад. В зале, заставленном белоснежными столами и стульями, где сновали официанты и трапезничали гости, действительно стояло пианино – тоже белое. Банкетка подле него пустовала.       — На этом пианино? – Глупо переспросил он.       Шарль неловко кивнул и вновь улыбнулся, отводя взгляд.       Макс не хотел всей этой сентиментальности, он избегал ее везде: в книгах, в фильмах, в реальной жизни, потому что знал – в действительности он был падок на подобное.       Однако это уже случилось, и сердце в груди противно ныло от одной лишь мысли, что он сейчас развернется и уйдет в свою пустую квартиру.       Поэтому Макс разрешил себе один вечер. Он разрешил им один вечер.       — Подожди здесь, ладно? – Сказал он, касаясь его предплечья в немом жесте, призывающем довериться.       Шарль резко поднял на него взгляд, растерянно захлопав ресницами, но ничего не ответил. Макс отпустил его руку и, не давая себе возможности задуматься о последствиях, взбежал по ступенькам, ведущим ко входу в ресторан, и скрылся за его дверьми.       Хостес встретила его оценивающим взглядом, оглядев с ног до головы его вовсе не презентабельный вид: растрепанные волосы, след от сладкой ваты на груди и покрасневшие щеки. Ее выражение лица говорило само за себя, но она все же вежливо поинтересовалась:       — Добрый вечер. У вас есть бронь?       Макс растерянно покачал головой, собирая в мыслях то, что хотел сказать. Девушка сочувственно пожала плечами.       — К сожалению, тогда ничем не могу помочь. Все столики заняты или забронированы.       Она слегка теряется, когда сомнительный посетитель не покидает помещение, а наоборот становится ближе, облокачиваясь руками на стойку.       — Простите за неудобства, – Начинает Макс, стараясь максимально правильно изложить свои мысли. – Я понимаю, что у вас все столики заняты… Но мой спутник — талантливый пианист. Он просто хотел бы сыграть пару минут на вашем инструменте. Не для публики, не ради выступления — просто… – Он делает паузу, нервно кусая внутреннюю сторону губ. – момент, понимаете?       Девушка улыбнулась, склонила голову вбок, и Макс понял по ее выражению лица, что его ждет отказ. Ему не хотелось прибегать к этому аргументу, но он работал в большинстве случаев безотказно.       — Если это возможно, я был бы вам очень благодарен. И, конечно, готов компенсировать любые неудобства. Меня зовут Макс Ферстаппен. Возможно, вы слышали о моей семье?       Ожидаемо, ее глаза округлились, и она нервно всплеснула руками. Вежливая улыбка на ее лица слегка дрогнула.       — Конечно, да, наслышана. – В ее руках тут же оказалась трубка телефона. – Минуту, я сделаю один звонок…       Приложив к уху телефон, а губы прикрыв ладонью, она отвернулась, оживленно шепча что-то собеседнику. Он не вслушивался в диалог, примерно представляя себе его содержание. Спустя некоторое время она положила трубку и подтверждающе кивнула ему.       — Скоро вас проводят к инструменту.       — Благодарю вас, – Ответил Макс, уже еле удерживаясь на месте. – Одну секунду.       Его опасения рассеялись, когда он приоткрыл дверь ресторана и заметил Шарля, который все еще не ушел, а терпеливо ждал его на крыльце. Заметив Макса, он одарил его вопросительным взглядом, на что тот довольно улыбнулся.       — Надеюсь, ты действительно умеешь играть. Заходи.       — Что? – Брови Шарля в удивлении поползли вверх, однако он все же последовал за ним внутрь здания.       Рядом с хостес уже суетилась официантка, и они перешептывались, стараясь реже бросать на них взгляды, но им явно удавалось это с трудом.       — Здравствуйте, – Поприветствовала их девушка в фартуке. – Позвольте, я провожу вас.       Шарль еще раз в сомнении посмотрел на Макса, но тот в ответ лишь подтолкнул его, коснувшись ладонью спины. Они лавировали между столами к белому пианино, стоявшему на пьедестале посреди зала. Макс не без улыбки наблюдал за тем, как Шарль отчаянно пытается привести свою прическу в порядок, приглаживая кудри руками. Он и не догадывался о том, какой эмоциональный кризис из-за его красоты настиг Макса минутами назад.        Удачным стечением обстоятельств был пустой стол с табличкой «бронь» прямо у пьедестала, куда разрешили сесть Максу. Шарль же занял банкетку у пианино. Он неуверенно провел рукой по лаковой поверхности, а затем открыл крышку. Его пальцы в нерешительности замерли на клавишами.       Макс следил за ним очень пристально: за легкой дрожью в руках, за маленькими морщинками сомнения на лице, сжатыми в одну полоску губами. Он с трепетом ждал, когда же наконец он начнет играть. Именно сейчас это казалось необходимым, и вовсе не из-за боязни опозориться перед персоналом.       Пальцы наконец забегали по клавишам, рождая мелодию. Макс ожидал услышать что-то знакомое: композицию из какого-нибудь фильма, либо же просто знаменитое произведение, но эту музыку он явно не слышал до этого. Но, тем не менее, это было прекрасно. И Шарль тоже был прекрасен, когда его лицо приняло то самое умиротворение, присущее людям, полностью отдающим себя игре на инструменте.       Сердце болезненно сжималось после каждой ноты. Он мог бы заметить, как другие люди отвлекаются от еды и тоже поглядывают на неизвестного пианиста, но все его внимание было обращено на него.       Макс понял, что пропал, и для этого потребовалось неприлично мало времени. Все усилия на постройку стен вокруг себя пошли прахом. Он понял, что это будет тяжелее, чем он думал, но иначе было нельзя, ведь дальше – хуже. Лишь один вечер и так породил в его душе слишком много новых чувств.       — Извините, – Он остановил пробегающую мимо официантку, что провожала их. – Вы не могли бы вызвать такси? Мой телефон сломан.       — Да, конечно, – Она слегка растерялась, кинув взгляд на Шарля, что все еще был занят игрой. – Пройдемте к стойке, там есть телефон.       Макс чувствовал, что делает все правильно, когда садился в машину, провожая взглядом фигуру пианиста внутри ресторана, на которого обращали внимание даже прохожие, останавливаясь у витрины. Он захлопнул дверь убера и назвал водителю свой адрес. От правильных поступков всегда ноет сердце.