Дорога в ад

      На Клементс-Пойнт опустилась ночь. Озеро тихо шелестело, порывистый ветер пах близким дождём. Фриц Штальберг лежал связанный под деревом, рот забит кляпом. Элмер курил у костра, поправляя шёлковый шарф на шраме. Три года назад он попытался обжулить в карты не того человека, за что и получил ножом в горло. Босс Реведор велел выходить его, а мог бы бросить подыхать. Элмер выкарабкался, и Реведору с тех пор служил верней собаки.       Это было его идея, Шарля Реведора — схватить немца и держать его именно тут, в Клементс-Пойнт. Обычно если к Реведору кто попадал живым, его больше не отпускали, а потому везли прямо в Белль-Фонтено: всё равно никому не расскажет, где прячутся рейдеры. Но Штальберга собирались отпустить. Не бесплатно, конечно. Береги заложника, сказал Реведор Элмеру. И Элмер с него глаз не спускал, пока остальные пятеро резались в карты.       Штальберг что-то простонал сквозь кляп. Элмер пнул его в бок и сказал с усмешкой:       — Не переживай, немчура. Скоро мой босс пошлет весточку твоим родственникам, заплатят за тебя выкуп, и вернешься к женушке. А если нет… — он погладил рукоятку ножа, — у меня есть идеи, как развлечься.       Немец дёрнулся, глаза были полны ужаса. Один из бандитов — коренастый Лукас, весь покрытый красным загаром, с выгоревшими светлыми волосами, громко заржал:       — Эл, да ты его пугаешь! Смотри, как бы не помер раньше времени, а то босс тебя на ленточки порежет.       Элмер бросил на него холодный взгляд. Ветер резко усилился. Элмер встал, отряхнул штаны:       — Скоро хлынет. Проверьте верёвки.       Где-то вдали грянул выстрел, и Элмер испуганно подскочил. На этот раз захохотал уже не только Лукас, но и Жак, и Питер, и сопляк Тедди. А вот молодой Тобиас тоже вздрогнул, быстро перекрестил лоб. Его хорёк быстро спрятался хозяину под куртку.       — Это гром, Эл! — фыркнул Лукас. — Эх, скучно… скучно с вами. Знаете что, я в Роудс.        — Куда? — Элмер загородил ему дорогу. — Босс сказал, следить за пленником.       — Вот ты и следи. А я уже две недели без бабы. Хотел фрау этого идиота оприходовать, да ты же не дал…       — Будто ты не знаешь, что босс за такое делает!       Штальберг, услышав про жену, затрясся в путах. Остальные тоже напряглись. Они помнили, как месяц назад двое рейдеров изнасиловали дочку фермера, не пожелавшего платить дань борцам за свободу штата Лемойн. Реведор, узнав об этом, сломал насильникам все пальцы, не сказав ни слова в ответ на дикие вопли. Все время наказания он лишь улыбался, а потом спокойно велел: Этих — аллигаторам. А мне — коньяк”.       — Скучно, — повторил Лукас. — Тобиас, Питер, Жак, поехали со мной к девкам?       — Я тоже хочу, — подал голос Тедди. Лукас отвесил ему ленивый подзатыльник:       — Не дорос ещё.       Питер и Жак вяло отказались: их куда больше интересовал покер. Тобиас же спорить не стал, правда, Элмер подозревал, что парню больше хочется спрятаться под кроватью, чем кувыркаться там со шлюхой. Он был храбрец каких поискать, боялся лишь одной вещи на свете — грозы. Обхватив Тобиаса за плечи, Лукас повел его к коновязи. Хорёк прыгал следом по густой траве.       — Всё боссу скажу, — буркнул им вслед Элмер. Тихо, чтоб не услышали.       Едва те двое уехали, в верхушках буков зашумел дождь. И тут же, как всегда на Юге, превратился в ливень. Пока Питер, Жак и Тедди ругались на погоду, помешавшую играть, Элмер укрылся под навесом, прислонился к пню и сам не заметил, как задремал.       Сквозь дремоту до него донесся голос — низкий, хриплый, с протяжным техасским выговором:       — Так, ну и где этот парень?       Элмер резко открыл глаза. Рука инстинктивно сжала рукоять ножа, но он не шевельнулся, лишь медленно повернул голову в сторону звука.       Из дождевой завесы вышли двое. Метавшийся под навесом костерок слабо ответил их лица. Первый — высокий, белый, широкоплечий, в чёрной кожаной шляпе, с небрежной щетиной на угловатом лице. Второй — еще массивнее, с темной кожей и длинными черными волосами. Элмер застыл в ужасе, не понимая ничего, кроме одного: он подвёл босса.       — Не знаю, — сказал индеец. Его голос тоже был хрипловатым, но моложе, чем у первого. — Но это место мне нравится. Оно подойдет для нашего лагеря гораздо больше.       — Да, Чарльз, ты прав, — ответил первый, и в его ворчливом голосе прозвучало что-то вроде гордости. — Может, это была не такая уж дерьмовая идея. А вот и он.       Они подошли к связанному немцу. Элмер затаил дыхание. Индеец — Чарльз, как назвал его спутник — наклонился, выдернул кляп изо рта пленника.       — Осторожно! — простонал Штальберг с жутким акцентом. — Бандиты! Услышать!       Широкоплечий белый усмехнулся, поправил шляпу.       — Потише, партнёр, бандиты уже тут, — сказал он насмешливо.       Элмер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не знал этих людей. Но что-то в них — в спокойной уверенности Чарльза, в том, как белый положил руку на кольт, даже не глядя по сторонам, — говорило ему: это не те, кого стоит атаковать в одиночку. Где, чёрт бы их побрал, остальные?! Тоже уснули, что ли?       А потом Чарльз повернул голову.       Не в его сторону. Не туда, где он прятался в тени. Но на мгновение их взгляды почти встретились — и Элмер почувствовал, как сердце ударило резко, глухо, будто предупреждая.       — Здесь был кто-то еще… — тихо сказал Чарльз своему спутнику.       Тот не ответил. Лишь пальцы его чуть сжали рукоять револьвера.       Элмер медленно, беззвучно отступил в темноту. Он не знал, кто они. Но он знал — если Реведор узнает, что он их видел и не застрелил… Лучше бы ему не возвращаться вовсе.       Пальцы Элмера сжали рукоять револьвера так сильно, что кости хрустнули. “Они уйдут. Сейчас развяжут немца, уйдут, и Реведор узнает, что я их упустил”. Мысль об этом жгла сильнее, чем стыд от собственной трусости.       Он прицелился.       Выстрел грохнул, разорвав ночную тишину. Пуля чиркнула по руке Чарльза, порвав рубашку и оставив кровавую полоску. Тот даже не вскрикнул — лишь резко развернулся, толкнув своего спутника в сторону.       — За деревьями! — крикнул белый. — Прячься!       Из темноты выскочили трое оставшихся рейдеров, разбуженные выстрелом. Тут же, не задавая вопросов, открыли огонь. Белый нырнул за дерево, и пуля из ружья Жака попусту чиркнула по стволу. А в следующую секунду выстрелил Чарльз. Выстрел показался Элмеру громче недавнего грома. Тело Жака откинуло назад, как тряпичную куклу. В огромной ручище индейца дымился не револьвер, а дробовик-обрез. Пальнут в тебя из такого — тебя уже ничто не спасёт. В лучшем случае выстрел полностью снесёт голову или разворотит грудь, в худшем — оторвёт конечность или начинит дробью кишки, и умрёшь от потери крови или сепсиса. Элмер скорчился за пнем, застыв от ужаса. Чудовище. Зверь.       Начался полный хаос. Над головой свистели пули, звенели вопли. Элмер попытался прицелиться, но шальная пуля обожгла его бок. Задыхаясь от боли, он пополз прочь, даже не думая о том, что пачкает рану грязью.       — Во что ты нас втянул, Чарльз?! — раздражённо кричал белый. — Мы влезли в чужую игру!       Он снова выстрелил, и прямо перед Элмером в грязь рухнул Питер. Его голова откинулась набок, и в лицо Элмеру уставились пустые глаза и чёрная дыра аккурат между ними. Скуля от злобы и ужаса, Элмер пополз дальше и замер позади дерева, пытаясь отдышаться. Только спустя несколько долгих секунд он понял, что выстрелы стихли.       Сопляк Тедди остался один. Его лицо, бледное, перекошенное страхом, стало совсем детским. Руки дрожали так, что ружье почти выпадало из пальцев.       — П-пожалуйста… — прошептал он, и голос его сорвался на писк.       Чарльз замер. Его палец уже лежал на спусковом крючке, но он не стрелял. В глазах мелькнуло что-то — усталость? Отвращение?       — Бросай оружие, — сказал он тихо.       Тедди закивал, судорожно разжал пальцы. Рухнувшее в грязь ружье издало глухое хлюпанье.       — Хорошо. Теперь уходи.       Элмер, затаившись за деревом, видел, как Тедди шагнул назад, как его глаза забегали — то ли в поисках спасения, то ли чего-то еще. И вдруг — движение. Мальчишка рванулся вперед, выхватывая из-за пояса нож. Лезвие блеснуло в лунном свете, направляясь прямо в живот Чарльза.       Выстрел грянул раньше, чем нож успел опуститься. Заряд дроби ударил парня в грудь, отбросив его назад. Он упал на спину, широко раскрыв глаза. Изо рта хлынула алая пена.       Чарльз медленно опустил руку с обрезом. Лицо его было каменным.       — Дурак, — пробормотал белый, тоже опуская кольт.       Элмер почувствовал, как по спине пробегает холодок. Тедди дали шанс. И он сам его упустил.       — Доволен? — раздражённо прорычал белый, хватая индейца за плечо и крепко сжимая. Но тут Штальберг снова застонал, пытаясь выпутаться из верёвок, и оба повернулась к нему. Индеец глухо сказал:       — Ты отвези его к семье, а я приберу тут и приведу наших.       — Danke, danke, — хныкал Штальберг. Белый бандит распутывал верёвки на его руках и ногах и ругался сквозь зубы. Чарльз молча убрал обрез в кобуру на бедре, сграбастал мёртвого Тедди за ноги и поволок в темноту. В уголках рта юноши всё ещё лопались кровавые пузыри. Быстро, пока его не обнаружили, Элмер пополз прочь. Ему повезло, что дождь ещё не утих, и шорох, который он производил, уползая, затерялся в этом шуме.       Дождь уже почти кончился, когда Элмер, шатаясь, выбрался на дорогу, ведущую к Роудсу. Сам не свой от страха, он побежал. Красная размокшая земля чавкала под ногами, засасывая каблуки сапог. Задыхаясь, хрипло ругаясь и всхлипывая, Элмер бежал к Роудсу, и чуть не попал под копыта лошади.       — Лукас, сукин сын! — просипел он, хватаясь за стремя. — На нас напали, пока ты… ох.       Только сейчас он понял, что светлая масть лошади, которую он сперва принял за белую, была на самом деле золотистой. И что стремя, за которое он схватился, крепилось к слишком дорогому седлу. Ноги у Элмера ослабли, и он растянулся бы в грязи, если бы крепкая рука не схватила его за плечо.       — Элмер, — в спокойном голосе звучало железо. Элмер сглотнул, боясь посмотреть вверх. Но не посмотреть было нельзя. Он поднял взгляд.       Всадник смотрел на него сверху вниз. С полей низко надвинутой шляпы струилась вода, капала на плечи, обтянутые плащом из тисненой кожи. В тени шляпы не было видно лица, лишь тускло мерцали глаза. Но Элмер и так узнал, кто перед ним.       — Босс… все мертвы… я подвёл вас.       — Штальберг? — стальным голосом спросил Шарль Реведор.       — Сбежал… Лукас и Тобиас смылись ещё до начала, в Роудс.       Он почувствовал, что сознание ускользает от него так же, как земля ускользала из-под ног. Последнее, что он запомнил — как Реведор затаскивает его на седло. Вцепившись в плащ босса, Элмер прошептал:       — Их было двое. Не знаю, кто. Белый и краснокожий… громила с дробовиком… белый назвал его Чарльз.       — Чарльз, — повторил Реведор. Его голос не сулил ничего хорошего. И Элмеру вдруг стало легче. Они найдут этих ублюдков. Шарль Реведор не прощает тех, кто крадёт его деньги и убивает его людей. Подумав об этом, Элмер потерял сознание.