Рецепт идеальной семьи

Тёмная ночь обволакивала дом тишиной. Россия, босиком, лишь в тоненьких носочках, тихо шла по холодному паркету. Поправив невесомую кружевную ночнушку, она коснулась выключателя, и тусклая лампочка, дрогнув, озарила пространство мягким, колеблющимся светом. "Чёрт, надо попросить Китти заменить её с утра…" – мелькнула мысль, пока она, прищурившись, смотрела на потолок. Схватив кувшин с водой и свою любимую кружку, она налила в неё прохладной влаги, жадно осушая её почти залпом. "Вроде бы, давно не пила, а сушняк, будто перебрала не по-детски. Наверное, батареи топим слишком сильно, хотя, октябрь всё-таки…" – она фыркнула, ставя кружку на столешницу и мысленно возвращаясь в мягкую постель, к супругу. Задержавшись на мгновение взглядом на мерцающей лампе, она с недовольным видом услышала шаги на лестнице, не придав им особого значения. "Наверное, Джинджи или Яо проснулись," – подумала пепельноволосая с досадой, предвкушая укладывание сонного ребёнка, чтобы не потревожить чуткий сон любимого мужа и второго малыша. Но её ожидания вновь не оправдались. В дверном проёме, словно тень, возник Китай в шёлковой ночной рубашке и длинных шортах, со слипающимися от сна глазами. – Китти, тут надо лампочку с утра заме… – она даже не обернулась, не отрывая взгляда от источника слабого света. Китаец не собирался откладывать задуманное. Не дав ей закончить фразу, он стремительно обнял её и нагло впился в губы, чувствуя секундное замешательство. Россия лишь тихо промычала, пытаясь отстраниться, но вскоре сама обвила его руками, сдавшись напору внезапных чувств, ощущая под кончиками пальцев напряжённые, сильные плечи. Узкие, но такие мягкие и пленительные губы азиата… Он крепко прижал её к себе, не давая вырваться, обхватывая узкую талию широкими ладонями, жадно лаская пухлые губы и приоткрытый ротик, почти вдавливая её в кухонную столешницу. Ей, несомненно, нравились его жаркие поцелуи, когда он с необузданной страстью скользил языком по её чувствительным губам, нёбу, вызывая болезненный трепет внизу живота. Китай шумно выдыхал, словно стремясь доказать свою безграничную тягу, но русская, сломленная напором, отстранилась, жадно хватая воздух. – Китти, не здесь… – прошептала она, ласково поглаживая его затылок, чувствуя его обжигающее дыхание на тонкой шее, уже изласканной его шаловливым языком. – Давай в спальне… – Как прикажешь, душа моя, – прозвучал его приглушённый голос, а затуманенные глаза с нежной улыбкой смотрели на неё. Одно её желание, и он уже готов броситься исполнять его, словно покорный слуга. Нет, это была не слабость характера, а всепоглощающая любовь, жажда угодить ненаглядной красавице, настроение которой менялось быстрее, чем погода в новостях с прогнозом. Она томно вздохнула, сгорая от внезапно вспыхнувшего желания, обвив его шею маленькими руками. Она чувствовала его горячие прикосновения под тонкой тканью ночнушки, его дыхание на своей коже по пути от кухни до спальни. Он нёс её на руках, словно ценную ношу, крепко прижимая к себе. Она лишь тихо дышала, игриво проводя пальчиком по его скулам, кончику носа, соблазнительно приоткрывая и закрывая губы. Россиянка знала, как эти, казалось бы, незначительные детали испытывают его выдержку. Пока его руки заняты, она могла позволить себе любую шалость, не опасаясь расплаты. Она прекрасно понимала, к чему ведёт супруг, и в глубине души не возражала против его желаний. Он глухо мычал, чувствуя её мягкие пальцы на тёплой коже, когда дерзко касалась его лица. Но стоило им оказаться в кровати, как роль доминанта перешла к нему. Почувствовав под спиной мягкое покрывало, она, не разрывая поцелуя, увлекла его за собой, прижимаясь к его сильному телу. Китай, глухо рыкнув, жадно коснулся её губ языком, длинными пальцами сжимая её бёдра так, что она не могла пошевелиться. Губы слились в жарком танце, а ночнушка была небрежно чутка задрана кверху после его ласк. – Китти… – полустон-полушёпот сорвался с её губ, пока он целовал её скулы. – Давай быстрее… Вскрикнув от неожиданности, она почувствовала его руки под тканью ночнушки, на обнажённом теле. Россия почти мурлыкала от удовольствия, от смешения страсти и желания просто уснуть после долгого рабочего дня. Ей безумно нравилась эта прелюдия, нравилось, как он всецело принадлежит ей, лишь ей одной. Жаль, что только ночью она может наслаждаться этим. Она сжимала его тёмные волосы, от каждого острого прикосновения меняясь в лице: то надувая губы бантиком, то приподнимая брови, то приоткрывая рот и проводя кончиком языка по верхней губе, исподтишка наблюдая за ним. Она любила его дразнить жестами, эмоциями, словами – это был её способ игры. А он лишь хмурился и продолжал своё дело, ублажая её своим горячим языком. Черноволосый слушал, как она зовёт его, как пытается восстановить дыхание, но тщетно. Оттянув ночнушку, он коснулся её груди ладонью, нагло прощупывая сквозь тонкое кружево нижнего белья, отчего она сильнее сжала пальцы на его спине, слегка царапая кожу. Он оставлял лёгкие поцелуи на её шее, зачастую прикусывая нежную кожицу, и именно в такие моменты Россия, забывая о спящих в доме детях, протяжно стонала, распаляя его ненасытное желание обладать ею. Смотря на её полуоткрытые губы, он с улыбкой мял и ласкал её пухлую грудь, доставляя небывалое удовольствие, с трудом сдерживая давно вставший колом член в штанах. А когда добавилась и вторая рука, русская, пытаясь заглушить крики, попыталась оторвать руку от его спины, дабы хотя бы прикрыть рот, выгибаясь в спине. Простые ласки, а она уже на грани, даже не начав игры. Она чувствовала, как его шаловливые пальцы, не дожидаясь разрешения, дерзко проникают под ткань бюстгальтера, касаясь отвердевших сосков, предвкушая её реакцию. Оставалось лишь закатывать глаза и шептать его имя, соблазнительно приоткрывая рот. Китай, шумно дыша, не выдержал этого зрелища и накрыл её губы своими, жадно проникая языком в приоткрытый ротик. Россия, крепко держа его за плечи, словно за спасательный круг, отвечала на поцелуй, пытаясь перехватить инициативу. Но его мало кто мог переиграть, тем более в постели, в поцелуях – к этому нужно было привыкнуть. Освободив руку, он резким движением задрал ночнушку вверх, обнажая прекрасную грудь, скрытую кружевом белья, что, конечно, совершенно не устраивало. Оторвавшись от его губ, она довольно простонала, чувствуя, как с неё сняли верхний элемент одежды. Китаец с вожделением смотрел на пышные груди, сжимая в руке одну из них, поглаживая отвердевший сосок сквозь ткань. Россия, запрокинув голову, сжимала его лопатки своими ухоженными ноготками, тихо мыча от нетерпения. Обычно он не медлил и брал её сразу, так к чему эти прелюдии? Дрожащими руками она пыталась расстегнуть пуговицы на его рубашке, пока он, целуя её меж грудей, опалял нежную кожу своим горячим дыханием. Несколько минут, и за рубашкой в изголовье кровати полетели ночнушка и шортики, вместе со светлым бюстгальтером. С довольным лицом она запустила ладони в его тёмные густые волосы, перебирая его пряди тонкими пальцами. Китай, сжимая её бёдра, покрывал мелкими поцелуями ключицы. Она чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел, как ткань трусиков намокает с каждой лаской всё сильнее. Негромко замычав, она ощутила лёгкий укус на шее и тот факт, что муж резко отсранился от неё. Тихо застонав, она ощутила нежный укус на шее, говорящий о ласке, и тут же почувствовала, как муж отстранился, оставляя кожу пылающей от желания. Китаец, торопливо сбросив штаны и оставшись в одних трусах, устроился между её бёдер, пожирая её взглядом. Самая красивая. Самая чудесная. Самая желанная. Он был на грани от одного только вида её обнажённого тела, манящего и зовущего. Грудь, бёдра, изгиб талии – в ней всё было совершенством. Он видел, как она смотрит на его сильные руки, на мускулистую грудь, на пресс, не скрытый тканью нижнего белья. Смущённая и томящаяся от неудовлетворённости, она уже хотела повернуться, но он перехватил её движение. Вновь резко схватив за бёдра, он перевернул её на живот, открывая взгляду округлые ягодицы. Россиянка с шумом выдохнула, уткнувшись лицом в подушку, постепенно расслабляясь под его голодным взглядом, скользящим по спине. Одно касание – и стон сорвался с губ, ткань подушки сжалась в кулаке. Отодвинув кружево трусиков, он проник двумя пальцами во влажную глубь, сразу же начав разводить их на манеру ножниц, а свободной рукой приподнял её ногу. — Китти… — прошептала Россия, вновь вжимаясь лицом в подушку и бесстыдно простонав. — Знаешь, сколько бы я ни говорил… Как ты прекрасна, Белоснежечка… — продолжал он, двигая пальцами и вызывая из её горла стоны наслаждения. — Ты самая чудесная, самая красивая, самая стройная… Я ни разу не пожалел, что взял в жёны именно тебя, звёздочка моя… Его слова заставили её покраснеть, она приподняла брови и с облегчением вздохнула, улыбаясь в подушку. Его прикосновения, его слова всегда вызывали в ней трепет, то самое счастье, о котором она мечтала. И кто мог подумать, что её мечту воплотит в жизнь именно он. Её друг, её политический союзник, ставший для неё всем миром. Громко простонав в подушку, она закатила серые глаза, ощущая, как к двум пальцам присоединился третий. Её пепельные волосы растрепались, лицо и лопатки покрылись испариной, а между ног стало невыносимо жарко, низ живота болезненно сжимался с каждым прикосновением. Она открывала рот, сильнее и сильнее сжимая ткань подушки, но ей было мало. Он знал это, и потому выскользнул пальцами, вызывая недовольный стон. Секунда – и она лежала перед ним нагой, выставляя на обозрение упругие ягодицы. Китаец, не теряя времени, разделся сам. Приподнявшись, он сел сзади, чтобы поцеловать её лопатки, будто случайно задевая её разгорячённую промежность и чувствительный клитор упругим членом. В ответ она лишь звонко простонала, сдерживая крик, чтобы не разбудить спящих ангелочков в комнате, неподалёку от них. — Не сдерживай себя, дети спят, — прошептал он ей на ухо, проводя рукой по талии и плоскому животу. — Они проснутся… — тихо пробормотала обеспокоенная РФ, поднимая брови. — Уверяю, что нет, — уверенно произнёс китаец, поглаживая её бёдра. Она сжала губы, собираясь что-то возразить, уже приподняв голову и повернувшись к нему, но её слова прервались громким стоном. Он, не дослушав, резко вошёл в неё наполовину, склоняя голову. Чёрт. Тёмные волосы липли к его влажному от пота телу, но ничто не могло сравниться с удовольствием ощущать её жар изнутри прямо сейчас. Россиянка судорожно вцепилась в ткань подушки, каждый толчок отзывался мучительным писком, который она отчаянно сдерживала, хотя Китай и упрашивал её расслабиться. Но внезапная мысль пронзила её сознание. — Милый, а… а защита?.. — прошептала она, с трудом подбирая слова и украдкой наблюдая за мужем. — Забыл купить, — соврал Китай, сжимая ее ягодицы длинными пальцами, выжидая её реакции. — Не волнуйся. Я быстро, успею… Ложь, за которой скрывался его коварный план: увиливая от покупки презервативов, он планировал чаще заниматься сексом без них, чтобы без её ведома зачать ребёнка. Зная, что русская вряд ли решится на аборт, он считал этот план гениальным, и нужно было как можно скорее приступить к его исполнению. Его горячие руки сжимали её покрасневшие ягодицы, пока она извивалась под ним, стремясь насадиться глубже. Она верила ему, верила, что он вовремя остановится, чтобы избежать пополнения в семье. Кто же мог знать об этих неясных никому замыслах? Только он. Она обильно текла, а китаец, стиснув зубы, все глубже входил в нее, вырывая из её уст протяжные, надрывные стоны. Божественная музыка для его ушей. Он ликовал, что лишь ему дано слышать эту сладостную мелодию. Но разве этого достаточно? Вскрик сорвался с её губ, когда она ощутила жгучий шлепок на ягодице, и этот звук лишь распалил его страсть. Выгнувшись по-кошачьи, она сжала зубы, её грудь под напором двух тел тряслась с каждым толчком. А когда он второй рукой начал ласкать её клитор, она совсем потеряла рассудок, погружаясь в пучину наслаждения. Замычав, она уткнулась лицом в подушку, чтобы не закричать ещё громче в финале этой оргии. Китай, свободной рукой поправив прилипшие к его разгоряченному лицу волосы, вошёл до предела, даря своей звёздочке неземное блаженство. Она дрожала, хныкала, а он, одной рукой лаская её клитор, другой сжимая её ягодицу, ощущал, как её лоно сжимается вокруг его члена. Так обыденно и в то же время по-новому. То ли дело в редких моментах близости из-за плотного графика, то ли в ворохе домашних дел. Как при такой загруженности они сумели подарить жизнь двум будущим странам? Содрогаясь в предчувствии оргазма, она почувствовала, как её нежные запястья оказались в его сильных руках. Он, даже будучи поддаваясь похоти, всегда был нежен с ней, словно с хрупким цветком. Слегка сдавив её запястья, он приподнял её, выпрямляя женскую спину. Её грудь сладко вздрагивала, и он жадно смотрел на ее набухшие соски, сожалея, что его руки заняты. — Китти! — звонко простонала Россия, прикрывая глаза. Эта поза была для неё в новинку, не часто она стояла перед ним на коленях, отставляя кверху свои ягодицы. — Ты слишком глубоко!.. Он испугался, решив, что случайно сделал ей больно. Тут же отпустив её руки, он поцеловал её в лопатки, словно извиняясь за свою грубость. — Нет, нет… — заскулила Федерация, не открывая глаз. — Сделай так же! Боже, как чудесно… Он понял. Не больно, просто непривычно. Они перепробовали немало поз, но эта была редкой у них. Она касалась его кожи кончиками пальцев, а он, держа её за руки, двигался в ней все глубже и глубже. Она облизывала пересохшие губы, приподнимала брови, двигаясь в такт его движениям. И как же волшебно стало, когда он повалил её на бок, а его губы коснулись её хрупкого плеча. Одной рукой он поднял её ногу, еще больше растягивая влажное лоно, а другую запустил под хрупкое тело, лаская её грудь. Федерация, прогнувшись в спине, запрокинула голову и издала протяжный стон. Он все сильнее насаживал её на свой член, удерживая ногу и перекатывая между пальцами затвердевшую бусинку соска. Россиянка не выдержала долго и, отдавшись нахлынувшей волне наслаждения, кончила, сжимая его член стенками влагалища. Сделав последний, глубокий толчок, китаец, прикусив хрупкое плечо, излился в её лоно, ощущая, как тело его звёздочки напряглось в судороге. — Китти, ты же сказал, что ус… — не успела она закончить фразу, как он вновь накрыл ее губы своими, жадно целуя её. Россиянка, все ещё содрогаясь от оргазма, ощутила, как её нога опустилась, а его пальцы по-прежнему сжимали пухлую грудь. Душно, невыносимо душно, но его поцелуй, его язык, сплетающийся с её языком в ленивом, похотливом танце, заставляли россиянку терять голову. Он довольно зарычал, проникая в её рот, лаская нёбо и десна, лишая пепельноволосую воли. Как бы ни было приятно, кислорода критически не хватало, поэтому, нехотя, они отстранились друг от друга. Русская, соблазнительно облизав верхнюю губу, продолжила: — Ты, конечно, непревзойденный в постели, но ты обещал, что успеешь… — она почувствовала, как его член покидает её горячее лоно, и, вздохнув, перевернулась на спину. — Врать нехорошо, Китти. — Знаю, прости… — он коснулся губами мягкой щеки, коснувшись пальцами её подбородка. — Как же хорошо, что у меня с прошлого раза остались противозачаточные на кухне… Китайца словно ударило током. Нужно срочно избавиться от этих ненавистных таблеток, и придумать правдоподобное объяснение их исчезновению. — Я приоткрою окно и схожу попить, — чмокнул он её в губы и, приличия ради, натянул на бёдра боксёры и вышел из комнаты. Попить? Нет. Спрятать эти чёртовы противозачаточные подальше от греха. Ну, соответственно, лампочку бы тоже не помешало поменять с утра...

⋘──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ──── ⋙

Рабочая неделя вновь незаметно прошла. Но, как всегда, не без приключений. — Китай! — с раздражением в голосе воскликнула Россия, бросив взгляд на завтракающего супруга. — Где мои противозачаточные? Китаец, невозмутимо допивая свой жасминовый чай, спокойно ответил: — Ищи там, где оставила. Не стоит так кипятиться. Может, ты их переложила? В ящик комода заглядывала? — Уже смотрела, — досадливо выдохнула россиянка. — Может, они закончились, и ты просто забыла об этом? Выбросила пустую упаковку? — Нет, точно помню, там была целая пачка! — Срок годности не истёк? — Да нет же! — русская пылала негодованием, в то время как на губах азиата играла едва заметная улыбка. А вдруг её перепады настроения связаны с её беременностью? Впрочем, пока рано делать какие-либо выводы. — Я купила их вчера! И срок там в порядке! — Я не понимаю, из-за чего вся эта паника, — Китай поднялся из-за стола, держа в руках пустую чашку. — Ну, пропали и пропали. Что такого? — Китти… — обиженно протянула девушка, глядя на мужа, который направился к раковине. — А вдруг… — Никаких "вдруг", — отрезал Китай, и, положив кружку, нежно обнял её за талию. Россия вздохнула. — Но если… — Если бы да кабы, то в саду росли грибы, — отшутился китаец. — Эй! — удивлённо воскликнула русская, заразительно смеясь. — Тебе нравятся русские фразеологизмы? — Безусловно, — кивнул Китай, одаривая её лицо лёгким поцелуем. — Видишь, как быстро ты развеселилась? — Есть такое, — с грустью в голосе произнесла девушка, возвращаясь к своим тревогам. — Но я не могу полагаться на случай. Я ещё не готова к появлению ещё одного ребёнка. Китай промолчал. Ему хотелось возразить, но он не желал раскрывать свои карты. Да и слова супруги о нежелании пополнения в семье заставили его задуматься. Хотя, может быть, её удастся переубедить… Нежно коснувшись губами её макушки, он словно невзначай спросил: — Беларусь собиралась приехать на следующей неделе? — Да, точно! — словно очнувшись, воскликнула россиянка, вспомнив о визите сестры. — Я успела прибраться в комнате к её приезду. И пирог испеку к тому моменту. — Разве вы не хотели сделать его вместе? — выпустил он её из своих объятий. — Не знаю. Ей нужно будет отдохнуть после дороги. Она ведь тоже страна, тоже устаёт после работы, — пожала плечами русская, наливая воду в небольшую кастрюлю, чтобы приготовить что-нибудь на сегодняшний ужин. Хоть немного отвлеклась, отогнав тревожные мысли о пропавших таблетках. Китаец был этому рад. Сейчас она займётся приготовлением ужина, а потом, возможно, отправится с Джинджи и Яо на детскую площадку… — И всё же, я сегодня снова куплю таблетки, — поставила точку в их разговоре Россия, ставя кастрюлю на плиту. Китай тяжело вздохнул. — Тебе что-то не нравится? — Нет. Просто сам думаю, куда они подевались… — с этими словами он открыл кран, чтобы ополоснуть свою чашку. Он-то прекрасно знал, где лежат её противозачаточные. Он сам их припрятал. Уже около пяти упаковок. Первый раз Россия, не обратив внимания на пропажу одной коробки, лишь пожала плечами, решив, что они закончились. Вторая, третья, четвёртая пачки – и вот уже в её глазах читается беспокойство. И каждый раз приходится наведываться в аптеку за новой упаковкой. Аптекарша была в шоке от женщины, которая чуть ли не ежедневно приобретала у неё очередную упаковку противозачаточных средств. Россия, кипятя воду, услышала звонок телефона. — Китти, принеси, пожалуйста, мой телефон из гостиной, — попросила она, регулируя огонь на плите. — Как скажешь, душа моя, — с улыбкой ответил китаец, вешая на крючок полотенце, которым вытирал посуду. Через несколько секунд он вернулся на кухню, протягивая ей телефон. — Кто там? — спросила Россия, уперев руки в бока. — Беларусь, — кратко ответил Китай, передавая ей телефон. — Может, что-то случилось. — Не дай Бог, — взяв трубку, она прижала её к уху. — Привет, Бел. — Привет, Русенька! — радостно поприветствовала её сестра. — Как твои дела? Как мальчишки? — Ой, Бел, даже не спрашивай. Твои племянники такие буйные, сегодня утром чуть Китай их не растащил по разным углам, — начала свой рассказ россиянка, заметив, как муж покинул кухню. — А ты как? Скоро приедешь? — Планирую на следующей неделе, — спокойно ответила шатенка. — Но ненадолго. Как у вас с Китаем? — Всё по-старому, без перемен, — вздохнула Россия. — Он бы хотел проводить больше времени вместе, но из-за работы и детей это сложно. — Тогда давай я заберу к себе Яо и Джинджи на недельку, — с энтузиазмом предложила Беларусь. — Китай тоже предлагал, но я что-то сомневаюсь, — тихо произнесла пепельноволосая. — Говорит, что и нам отдохнуть не помешает, и ты с племянниками пообщаешься. А то ты вечно жалуешься, что мы не даём вам видеться. — Да ладно тебе! Я всегда рада мальчикам! — ответила девушка. — Я только за. Хочу провести с ними недельку в своём коттедже. Тут и огород, и площадка… — Я знаю, Бел, — засмеялась Россия, заметив, как закипает вода. — Так что, если они не будут против, заберёшь их, когда приедешь? — Конечно! — радостно ответила беларуска. — А вы с Китаем отдохнёте вдвоём. Может, к нему на родину слетаете? — Ой, не знаю, — отмахнулась Россия. — На работе отдохнуть некогда, вряд ли ООН отпуск согласует. — Да кто вы такие с Китаем, чтобы вам отпуск не давали? — возмутилась та. — Две ядерные сверхдержавы! Просто берёте и подписываете себе отпуск, и всё тут! Что вам НАТО, ООНы и прочие ЕСы сделают? — Наверное, ты права, — кивнула россиянка, засыпая в кипящую воду гречку. — Подпишем отпуск и куда-нибудь уедем. А у тебя как дела? Украина не приезжала? — Нет, должна приехать с Казахстаном, когда я вернусь. А так у меня всё отлично, — улыбнулась шатенка. — Есть ещё что рассказать? Или я звонила только для того, чтобы узнать, отдадите ли вы мне Джинджи и Яо на недельку? — Да, есть кое-что странное… — задумчиво пробормотала русская, понимая, что поделиться действительно есть чем. — Представь, уже неделю пропадают противозачаточные. — Вот здесь поподробнее, — насторожилась Беларусь. — Как это? — Ну, вот так. Вечером кладу их на кухне вместе с другими лекарствами, а утром просыпаюсь – коробки как не бывало! И все остальные лекарства на месте, между прочим. — А Китай? Как он себя ведёт? Ты его спрашивала об этом? — Да… Он ничего не знает. Зато за последнюю неделю внезапно перестал покупать презервативы, — насыпая гречку в кастрюлю, она продолжала держать телефон плечом. — И стал чаще соблазнять меня. Всю неделю занимаемся сексом без защиты. — Ты вообще в себе? — возмутилась сестра. — А если забеременеешь? — Вот именно! Я из-за этого и переживаю, — нервно ответила русская. — Так не давай ему, пока презервативы не купит, — посоветовала младшая. — Тоже мне – "забывает"! Вообще, уже очевидно, что всё это неспроста. Таблетки пропадают, а он презервативы не покупает. Тебе это не кажется подозрительным? — Кажется. Но у меня нет никаких оснований, чтобы ему что-то предъявить, — пожала плечами русская, прижав телефон к уху. — Тогда поговори с ним, выясни, что происходит! — эмоционально выпалила Белла. — Да-да, я собиралась это сделать. — Не тяни с этим. Семь лет в браке, двоих детей родила, а ведёшь себя, как маленькая. Просто спроси и всё. — Хорошо. — Точно? — Точно. — Напиши, что он ответит. — Обязательно, сестрёнка.

⋘──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ──── ⋙

Выйдя из душа, россиянка ступила в спальню, и тихий вздох сорвался с её губ. Китай неподвижно лежал на кровати, распустив свои иссиня-чёрные волосы по подушке, и что-то сосредоточенно набирал в телефоне. Судя по напряжённому взгляду, сообщение было явно не личного характера, а по неотложным рабочим делам. Облачившись в чистую пижаму, девушка присела рядом с ним на край кровати, включая прикроватный ночник. Время еще не позднее, и в доме царила живая атмосфера. В детской комнате Джинджи и Менгьяо, заливаясь звонким смехом, увлеченно носились друг за другом. Лёгкий стук капель дождя, барабанящих по холодному стеклу окна, доносился до ушей супругов тихой мелодией. Россиянка, бросив взгляд на зашторенное окно, поправила слегка влажные после душа волосы. Китаец, оторвавшись наконец от телефона, с теплотой посмотрел на неё и улыбнулся. — Кто это пишет? Неужели Германия? — с тревогой в голосе спросила Россия, глядя на любимого. — Да брось ты паниковать, — отмахнулся он, похлопав ладонью по свободному месту рядом, приглашая её прилечь. — Беларусь написала, предлагает забрать мальчишек к себе. Чтобы мы могли немного отдохнуть вдвоём. — О, да, мы сегодня тоже обсуждали это с ней, — отозвалась она, устраиваясь рядом с ним на боку и блаженно вздыхая. — И куда же мы поедем? — Хоть на край света, — с улыбкой ответил азиат, переворачиваясь на бок к ней и нежно обнимая за талию. — Если на край света, то это куда? — шутливо поинтересовалась она в ответ, чувствуя тепло его руки и дыхания. Ей нужно было совсем немного для полного счастья: любовь любимого человека, который души в ней не чаял, его тепло, его прикосновения, которыми он сейчас так нежно касался её талии и живота… Она готова была растаять в его объятиях. А когда он уткнулся носом в её шею, русская едва не замурлыкала от удовольствия, ощущая волнующий трепет в сердце. — Пусть будет Австралия. — Ой, нет, только не Австралия! Иди ты в баню, я не хочу ехать к этим огромным паукам и тараканам, фу! — наигранно сморщилась русская. Китаец лишь весело рассмеялся, глядя на её реакцию. — Тогда… Куда-нибудь, где потеплее… — предложил он, нежно прижимая её к себе. — В Азию? — Давай. — Ко мне? — Если хочешь, можем и к тебе. В Шанхай, например. — Или Ханчжоу, Лицзян… — Ой, я даже выговорить эти названия не могу! — засмеялась Россия, широко улыбаясь. — Значит, придётся научиться, звёздочка, — прошептал он, целуя её в мягкую шею. — Хочешь, можем и туда, и туда съездить. Там очень красиво, я считаю, это самые романтичные города в стране. — Я никогда не против попутешествовать, — пожала плечами она, нежно поглаживая его ладонь, лежащую у неё на животе. — В нашем распоряжении будет целая неделя. Ах, да, кстати, совсем чуть не забыла спросить… — Что-то случилось, звёздочка? — обеспокоенно пробормотал КНР, приподнимая голову с её плеча. — Нет-нет, всё в порядке, просто это касается нас, — поспешила успокоить его она. — Поче… — Мама, папа, Джинджи меня пугает бабайкой за окном! — внезапно в комнату, распахнув дверь, влетел в слезах Менгьяо. — Мне страшно, мама! — Мам, да я не пугал его! — недовольно крикнул старший, следуя за младшим в комнату. — Джинджи, что случилось? — черноволосый мальчик, всхлипывая, забрался на кровать к матери и крепко обхватил её шею ручками. Россиянка, вздохнув, посмотрела на белобрысого жучку. — Я просто сказал, что там, в темноте за окном, к нам ночью придёт бабайка, если мы будем поздно ложиться спать… — виновато пробормотал Джинджинг, остановившись посреди комнаты. — Мама, мне страшно спать одному! — продолжал ныть Яо, ещё сильнее прижимаясь к матери. — Черныш мой, не плачь, — успокаивающе проговорила русская, откидываясь на подушки и целуя сына в макушку. — Джинджи пошутил. Никто за вами не придет ночью. — Даже бабайка не заберет нас? — Нет, Яо. Никто и никогда вас не заберёт у нас, — с улыбкой пробормотал Китай, забирая младшего сына из объятий жены. — А теперь давай-ка мы пойдем ложиться спать, а то уже поздно. — Я боюсь! — захныкал мальчик, прижимаясь к отцу, который лежал на боку рядом с ним на подушке. — Можно я сегодня посплю с тобой и мамой?.. — Пусть поспит, Китти, — улыбнулась женщина. — Джинджи, иди сюда, полежи тоже с нами. Мальчик ожидал очередной порции недовольства в свой адрес, но когда мама с лучезарной улыбкой пригласила его лечь между ней, отцом и братом, он радостно подошёл к кровати и забрался на неё, устраиваясь рядом с мамой. Россиянка, повернувшись к нему, обняла и поцеловала в светлую макушку. Обняв маму в ответ, Джинджи прижался к ней что есть силы, закрывая тёмные глазки. Яо примостился рядом с братом на спине, не отпуская руку отца, который нежно обнимал его. Китаец заботливо натянул одеяло на все семейство, чтобы всем было тепло и уютно, после чего ласково чмокнул мальчика в чёрную макушку. — Мам, пап, я вас так люблю… — пробормотал Джинджинг, не открывая глаз. — И я! И я люблю! — повторил за братом Менгьяо, чувствуя, как его осторожно укрывают одеялом. — И мы с мамой вас тоже очень- очень любим. И никакая бабайка вас от нас не заберёт. Я обещаю, — спокойным голосом произнёс китаец, с тёплой улыбкой глядя на жену. — Правда, Белоснежечка? — Да, Китти, — с улыбкой подтвердила русская, натягивая одеяло на себя и старшего сына. — Спокойной ночи, мои любимые мальчишки.