Тень зверя

Страх — не столько его собственный, не только его собственный — завладел всем его телом, двигал его лапами, рычал его горлом. Зверь, которым он стал за считанные мгновения, мчался прочь, пытаясь оторваться от погони. Невыносимо пахло чужими метками: как его занесло на чужую территорию? Как выбраться отсюда?.. От леса его отделяли глухие каменные стены. С разбегу прыгнув, он скользнул лапами и, с визгом свалившись обратно, припустил дальше. Выхода не было в самом буквальном из всех возможных смыслов; рядом с тяжёлыми воротами ему встретился огромный толстозадый кот, и, испугавшись его ещё сильнее, он вновь сменил траекторию. Маленькое подобие леса в дальнем углу ограждённой территории оказалось для него сюрпризом. Вывалив язык, он устремился прямиком к ёлкам, скользнул всем телом под тёмные колючие лапы и вывалился на небольшую поляну с другой стороны. Под телом оказалось нечто мелкое тёплое, живое, поначалу вдруг показавшееся ему противно пахнущей слабой, жалкой добычей. Здесь он собирался выучить, что то, что казалось слабым, на деле пугало сильнее всего: Джонхан с мягкими, нежными прикосновениями спустя всего минуту ввёл его в ужас, а эта большая мышь, дёрнувшись, вдруг превратилась в нечто иное, текучее, сильное, и в один миг очутилась сверху. Навалившись всем своим неожиданно огромным весом, вжав его в полный сухих хвойных иголок песок, мышь… Мышь сомкнула зубы на его загривке и с силой сжала. Непроизвольно расслабляясь, он с трудом сдержал испуганное мочеиспускание, отлично ощущая: если клыки сожмутся чуть сильнее — ему не жить. Невозможно выжить после того, как тебе перегрызают шею, он знал это не разумом — инстинктами. Спас его от верной гибели ворвавшийся на поляну уже знакомый дикий кот. Его, сидевшего у мойки, он видел в самом начале и с лёгкостью узнал те же самые пятна на морде сейчас. В следующее мгновение, пугая его вновь, кот вдруг… изменился. Одновременно поднимаясь на задние лапы, кот словно растянулся вверх и вширь, смазываясь в движении, недоступном даже самому совершенному взгляду, и мгновение спустя перед ними стоял уже откровенно недовольный человек. Мужчина. Кот. Джонхан. В ужасе он заскулил, и, точно брезгуя, клыки с его шеи вдруг исчезли, а через миг исчезло и придавливавшее его к земле тяжёлое тело. — В порядке?.. — Джонхан внимательно смотрел куда-то в сторону над ним. — Я медитировал, — укоризненно отозвался кто-то вполне человеческим голосом. — Он погасил мне свечу и затушил благовония. Откуда здесь собака? — Ты, как всегда, всё узнаешь последним, — наигранно посетовал Джонхан. Шагнув ближе и наклонившись, он больно сжал пальцы на его загривке, загривке трясущегося зверя, и подтащил вверх. — И что с ним делать?.. — Освежевать. Ты здесь кореец, ты должен уметь хе готовить. Джонхан задумчиво хмыкнул и перевёл взгляд ниже, туда, где самое ценное прикрывал поджавшийся хвост. — Он опять обратился, как только меня увидел, представляешь? — Скажи спасибо, что не обоссался с перепугу. — Я настолько страшный? — Ты настолько сука. — Я порой тебя ненавижу, — покачал головой Джонхан. Впрочем, улыбался он так, точно услышал очень приятный комплимент. — Джису пока занят, присмотришь за ним? Ещё полминуты — и Лино не выдержит снаружи и ворвётся сюда. Тогда он окончательно тебе всё испортит. — Как будто вы ещё не. — Спасибо, Хао! Я заберу его… ближе к вечеру! Или Джису заберёт! — К какому, твою мать, вечеру, ты… — Спа-си-и-и-бо, — пропел Джонхан и вновь растворился в ёлках. Снаружи загомонили. Неведомый Хао зло зарычал вслед, и все звуки тотчас смолкли, а несколькими мгновениями спустя и вовсе растворились в естественном шуме леса. Обернувшись, Хао шагнул ближе и оказался человеком — мужчиной — непропорционально большого роста, как и всё люди, на кого он смотрел, лежа на земле, — рыжим и мрачным. — Действительно, что с тобой делать? — пробормотал тот себе под нос. — Обернуться обратно можешь? Ты вообще меня понимаешь?.. И парой секунд спустя: — Ясно. Nĭ lĭjiě wŏ ma? Безрезультатно; он выслушал обращённые к нему слова без какой-либо особой реакции, не то чтобы не понимая сказанного, но в большей степени боясь реагировать, чем что-либо ещё. Слишком свежи ещё оказались в памяти сомкнутые на загривке клыки. — Хорошо, — принял решение Хао. — Идём. Нц! Куть! Айщ, как вас по-корейски зовут?.. Ну! Идём! Только когда голая ступня упёрлась ему в зад и слабо обозначила толчок, он наконец повиновался и не встал — пополз вперёд на полусогнутых лапах. — Молодец, — одобрил Хао. — Давай! Ну же, трусливая собака! Нет, всё же смелости его слова добавляли не слишком, но действия не давали оставаться на месте. Каждое мгновение ожидая удара, он шёл вперёд, повинуясь «правее!» и «левее!», пока не замер, ткнувшись мокрым носом в тонкие голые щиколотки. — Это кто?.. — подозрительно осведомился женский уверенный голос. — Ути какой сладкий!.. Иди сюда, зайка!.. Хао промедлил с ответом… как и он сам промедлил с отступлением и не прогадал чуть ли впервые в жизни. Тонкая женская ладонь скользнула по лбу, быстро почесала за ухом и погладила подбородок. В следующий момент его прижали головой к чему-то мягкому, сладко пахнущему молоком, упругому… — Йеджи, — недоверчиво позвал Хао. — А?.. Его выпустили. Оказывается, молоком пахло от женской груди, а та, кого назвали «Йеджи» и кто всё никак не прекращала его гладить, оказалась самкой… женщиной… с длинными волосами, решительным голосом и странным, незнакомым ощущением безопасности. — Ты должна бояться собак. — Это не собака. М-м-м… похож на волка, но я не уверена. — Тем более! Ты должна пытаться его загрызть, у тебя же котята! Йеджи тихо, ласково рассмеялась и оставила его вопрос без ответа. — Ма-а-аленький, — позвала она. — Сла-аденький. Голодный, щеночек? Хочешь, мама тебя покормит? Хао рядом громко передёрнуло. Лукаво покосившись в его сторону, Йеджи подмигнула — ему, не Хао, — и потянулась почесать брюхо. Ей, первой и единственной, он позволил и даже перевернулся на спину, чувствуя, как странно дёргается хвостообразный отросток позади и метёт вокруг пыль. — Джисон-а! — подняла она голову. — Иди сюда! — Да, дорогая… — послушно откликнулись где-то неподалёку. На нового человека он даже не обернулся: был занят. Ему гладили живот. — Подними его, — велела Йеджи. — Мне нельзя ещё, он слишком тяжёлый. — …Но это же волк! Откуда он здесь? Ты его к нам принесёшь? А как же дети?! А… — Родной мой, дорогой, любимый муж… — нараспев начала та. — Понял, — немедленно заткнулся Джисон. — Домой? — Да, — помедлив, решила Йеджи и поднялась, на ходу отряхивая руки. — Хоть накормим его. Минхао-гэ, ты хоть что-то про него скажешь? — Джонхан сформулировал это как «Джису занят, присмотри до вечера». — М-м-м, — исчерпывающе протянула та. Похлопала в ладоши, торопя мужа: — Ну, пошли? — А что мне за это будет, — бормотал Джисон, тяжело обхватывая его под рёбра, и это совсем не звучало как вопрос. — А если ты меня сейчас укусишь, а если нападёшь на детей и вообще откуда ты тут, но если Луна в курсе, то конечно да, но я бы всё равно не стал, и, может, у Джуна спросить… Йеджи впереди фыркнула, и он тут же ускорил шаг. *** Дом, в который его принесли парой минут спустя, походил на предыдущий как две капли воды и одновременно отличался кардинально. Здесь жили люди: комнаты дышали жизнью, полные запахов, вещей, звуков… Источник большей части которых обнаружился почти сразу: в дальнем углу, ограждённые манежем, возились смешные полуслепые пятнистые котята. У манежа, явно присматривая за ними, растянулся ещё один незнакомец, встретивший их лишь беглым равнодушным взглядом. — Вот и тебе плевать, — пыхтя, рассердился Джисон. — А что, если это… Дикий! Да! А если он сейчас на нас нападёт? — А это и есть дикий, — флегматично отозвался незнакомец и перевернул страницу лежащей перед ним книги. — В смысле?.. — вздрогнув, Джисон отшатнулся в сторону, напугав всех находившихся в комнате, включая тут же запищавших котят. Сразу спохватившись, Джисон кинулся к манежу и замурлыкал нечто успокаивающее. Уже тише и куда серьезнее повторил: — Хёнджин-а, ты… — Дикий, говорю, — тихо хмыкнул тот, но всё-таки сжалился и, закрыв книгу, отодвинул её в сторону. — Я с утра у Лино был. Вместо того, чтобы оставить у собак, этого привезли к нам, а Лино же Джонхану в рот смотрит так же, как ты моей сестре, вот и оставил. — Да нормально Лино на него смотрит! В смысле «дикий»? — Ты просто не видел, — возразил тот. — В общем, он действительно обратился на улице, но то ли остался в сознании, как наши, либо зассал, но его всё равно загнали в клетку, шмальнули хорошей дозой миорелаксантов со сдерживающими гормонами, но он всё равно обернулся. А Джонхани же себе на уме, как обычно, плюс после последней стычки с Крисом на нервах, вот и вцепился. Не смотри, что трус, волк же. Если он захочет, ни один кот не устоит. — То есть Джонхан его взял… как оружие? — Йеджи не говори. Ты мою сестру знаешь, она ебанутая. — Эй! — Ну… — Хёнджин, мгновение подумав, поправился: — Ну как я, ладно, как Джонхан, только в другую сторону. В следующие мгновение тот, скуля и прикрываясь книгой, откатился в сторону, а зверь, которым чувствовал себя Сан, — другую. Йеджи налетела с визгом драной кошки, точно ураган. В руке её было самое страшное, откровенно пугающее даже Джисона оружие — старый, рваный мужской тапок огромного размера. С ними было смешно, хоть и страшно временами. Но если Джонхан пугал большую часть времени, Лино — всегда, а Хао-Минхао — пару минут от общего срока, то здесь он ощущал себя неожиданно спокойно. Безопасно. Может быть, всё дело было в копошившихся в углу котятах, один из которых вдруг заревел человеческим голосом, и Йеджи тут же, сюсюкая, достала из манежа… человеческого младенца, — а может быть, его просто накормили и отвели в угол на лежанку, ни слова не сказал о собачьей вони. Покрутившись пару раз вокруг себя, он улёгся, уложил нос на лапы и устало прикрыл глаза. Вновь плеснуло болью, и он заскулил сквозь сон. *** — Ё-ё-ё-ё-ё-ё-ёб твою Праматерь! — протяжно вскрикнула Йеджи. От неожиданности, едва проснувшись, Сан попытался отползти в сторону, но упёрся в стену и остался лежать как был. — Что… — тут же возник рядом Джисон. Громко охнув, он затоптался рядом, странно, но забавно пыхтя; с некоторым, пока ещё сонным интересом Сан приоткрыл глаза. С ошеломлённым выражением лица, с приоткрытым ртом, высокая, красивая темноволосая девушка с косами… Йеджи? Йеджи стояла, замерев на месте, а щекастый лохматый парень — Джисон — старательно пытался ладонью прикрыть ей глаза. Как только ему удавалось поймать нужный угол, Йеджи тут же смещалась слегка в сторону, а взгляд её оказался направлен… Осознав, куда оказался направлен взгляд, ошеломлённо охнул уже сам Сан. Пытаясь прикрыть голый пах уголком лежанки, он скорчился, подтянул повыше ноги и разом припомнил все Уёновы шутки про «мне просто холодно». В целом шутить повода как будто не было, с точки зрения размера — тем более, но недвусмысленная реакция Йеджи заставляла смущаться и торопливо искать оправдания. В конце концов, не выдержав, Джисон развернул уже откровенно хохочущую Йеджи за плечи спиной к Сану и замер, пытаясь её удержать на месте. — Какого хрена ты человек… без предупреждения… — яростно глядя, пробормотал он. — Не мог спрятаться? Или потом обернуться, когда бы я одежду принёс?.. С учётом того, что Сан контролировать себя пока ещё не умел, обвинения прозвучали несколько обидно. Однако оправдываться он не стал, подозревая, что ему попросту не поверят, и просто виновато отпустил глаза в пол. — Ладно! — Йеджи хлопнула Джисона по руке. — Давай я правда ему соберу что! Выпусти меня! У тебя всё равно лучше! Приосанившись, Джисон наконец разжал руки. Наконец получив свободу, первым делом Йеджи потёрлась о его щеку своей и только после этого скрылась в коридоре. Глядя ей вслед, Джисон мечтательно вздохнул, точно, даже несмотря на наличие у них детей… каких ещё детей? Откуда Сан знал, что у них есть дети? Джисон смотрел так, точно всё ещё по уши был влюблён в свою жену. Откуда Сан вообще знал, как их зовут? Почему не боялся, как в прошлый раз? В этот раз воспоминания настигли его куда быстрее, чем в тот самый прошлый. По шагу, цепляясь за каждую ассоциации, сначала Сан выдернул из памяти тот необъяснимый ужас при виде Джонхана, веснушчатого, потом — смешливого Феликса, а затем и дальше, словно шагая по ступенькам лестницы памяти: страх, ельник, Минхао и укус за загривок, мягкая грудь Йеджи… Щибаль. Краснея, Сан уставился в потолок. Не то чтобы ему не нравились девушки — парни всё-таки чаще, но ещё чаще всё-таки никто, — но было максимально неловко. Если бы эта Йеджи знала, что он человек… «И что? — спросил его внутренний Уён и издевательски гавкнул на зашевелившегося в душе зверя. — Они здесь все не люди. И этот Хёнджин отлично знал, кто ты и откуда появился, и это никого из них не напугало». Мысленно же Сан гавкнул на Уёна в ответ. Получилось куда лучше, но закончить придуманный разговор с самим собой не получилось: вновь завозились, запищали котята, и они с Джисоном оба разом отвлеклись. Почему-то котята — даже при относительном понимании, что те тоже являлись перекинувшимися детьми, — всё равно вызывали у Сана привычное умиление кошатника. В следующий момент он проассоциировал Йеджи с матерью-кошкой и умилился вновь, но потом… Осознание, что и похожий на белку Джисон, и нелепый, словно мышь, Минхао, и Феликс, и все остальные здесь — тоже кошки, вернее, коты, для которых это в порядке вещей, ударило Сана точно пыльным мешком, полным риса, по голове. Из этой логики следовало, что Сан, который всю жизнь считал себя котом, почему-то стал собакой. Или волком, как предположила Йеджи?.. В конце концов, если задуматься, и коты на самом деле не походили на домашних: кажется, у ворот тогда сидел не то манул, не то барс, рядом с мойщиком посуды — лесной кот, а Джонхан… а за Саном гнался… леопард? Интересно, существовали ли оборотни-тигры? Сан обрабатывал информацию понемногу, чувствуя, что остаётся всё меньше пространства для маневра. Казалось, будто ещё шаг, ещё факт, и он либо поверит в случившееся окончательно, либо сойдёт с ума, если, конечно, уже не сошёл. — Вот! — ворвалась с мятой кучкой тряпок обратно в комнату Йеджи и броском опытного баскетболиста отправила их прямо в охапку Сану. — Джисон-а, я же просила тебя разбирать и складывать постиранное! Одежды не напасёшься! — В следующий раз сложу, клянусь, — пробубнил Джисон, занятый поглаживанием одного из самых беспокойных котят. Йеджи в ответ лишь закатила глаза и молча показала ему в спину язык. — Одевайся, — приказала она Сану. — Пойдём есть и знакомиться. Ты из большого мира, да? Из Кореи? А то у нас тут есть китайцы и два тайца! У нас вторая по численности стая кошек в Азии, между прочим! — А сколько вас всего? — нерешительно поинтересовался Сан, пользуясь тем, что Йеджи наконец отвернулась. Если штаны, против его сомнений, оказались ему даже чуть великоваты в заднице, то рубашка едва-едва сходилась на груди, и, не дожидаясь ответа, ему вынужденно пришлось попросить другую. — Кхм. Простите, Йеджи-ним… — Айщ, — отмахнулась та и впилась в его грудь заинтересованным взглядом. — Ага, то есть верх тоже Сынчоля взять! Я поняла, сейчас! — Мой бы тоже подошёл, — ревниво пробубнил Джисон. Задумчиво оглянувшись на Сана, он пару секунд рассматривал готовые с корнем вырваться пуговицы на его груди и со вздохом смирился: — Ну или нет, ладно. Ты реально из Кореи? — Да, — спохватился он. — Меня зовут Сан. Чхве Сан. Или Чой? Где мы вообще? В какой провинции? — Канвондо, уезд Индже, так что Чхве, — «успокоил» его Джисон, указав на нужное произношение его фамилии в конкретном регионе. — Просто «Сан»? — Да, как гора, — привычно подтвердил он. Претензии мать, назвавшая сына именем из одного слога в стране, где все носили минимум двусложные, не принимала, да он и не спешил их выдвигать — по крайней мере, во взрослом возрасте. Пытался в детстве, пусть и по иному поводу, но, раз за разом получая отпор и наказание, со временем смирился и перестал надеяться на любого рода разумный диалог. Если задуматься, то саму концепцию разумного диалога он понял-то тоже далеко не сразу; почему он вообще про это вспомнил?.. — Ага, — отмахнулся Джисон. — Это Минджэ, это Минджун, это… э-э-э… О, пятно на хвосте! Это Су! Она тоже из одного слога! А ещё есть Синьюэ, она младшая, её Джун называл! А, я Джисон, кстати. В теории я кореец, но успел пожить в Малайзии, и там меня и пробило оборотом на празднике Луны. В этот день вообще почти все впервые перекидываются, ты знал?.. — Нет, — неловко горбясь, отозвался Сан. За пуговицы он действительно боялся, но раздеваться не хотелось ещё больше: раздевание начинало ассоциироваться у него с оборотом, а оборот — с пронзительной болью. Пока из четырёх раз, если считать и туда, и сюда, только один он почти не заметил — последний, но скорее всего, Сан подозревал, большую часть ощущений он банально проспал. Из первого же он помнил… помнил руки, дарившие немыслимое, благословенное облечение, и отчего-то не верил, что руки принадлежали Джонхану. Помнил, как звали какого-то неведомого не то Джису, не то Джошуа, — может быть, руки принадлежали ему? — Ты, кстати, вообще без праздников перекинулся, — любезно просветил его Джисон. — Вчера ничего вообще не было, прям новолуние. Обычно когда так бывает, все сходят с ума и начинают грызть толпу. Таких отстреливают сразу. — А… почему меня нет?.. — переспросил Сан. Ему нужно было знать. Джисон оценивающе осмотрел его с головы до ног и пожал плечами. — Спроси у Луны, — посоветовал он. — То есть у Джонхана, если вообще его увидишь. Если нет, я у Минхо спрошу, он точно знает, но это надо, чтобы он в настроении был. Ничего, выяснишь постепенно. — Джисон-а! — ворвалась обратно нетерпеливая, взъерошенная Йеджи. — Хватит! Сейчас занятия по истории у молодняка будут, я договорилась, пока он человек, ему разрешат там посидеть! Не путай его! — А… одежда?.. — Сан повёл плечами. Ещё мгновение Йеджи рассматривала его так будто впервые видит. — Щибаль, — буркнула она и уже куда менее энергично поплелась обратно. На этот раз, правда, вернулась почти сразу и протянула Сану огромную, словно сшитую на великана, рубашку в клетку. — На, вот это должно подойти. От рубашки пахло кошками… Впрочем, здесь ими пахло уже отовсюду, и Сан медленно начинал привыкать, только теперь на ходу понимая, что всему виной его обострившийся нюх. Вероятно, точно так же и от него остальным несло псиной — и все, кого он встречал, оказались слишком вежливы, чтобы ставить ему это в укор. Если, разумеется, не считать Минхао, предложившего его попросту съесть. Теперь он помнил. Тогда, в теле зверя он пропускал человеческую речь мимо ушей как нечто неважное, неинтересное, не трудился вникать, хотя было чувство, что, приложи достаточно усилий, он бы понял. Но зверь противился, зверь оттеснял Сана куда-то вглубь и закрывал за ним незримую дверь. В первый раз Сана вывел… Джису? Джошуа? Во второй же… по ощущениям, во второй зверь просто спрятался сам, а Сан всего лишь занял пустующее место. К сожалению, в представлении Сана это значило, что зверь вернётся, как только накопит сил. Чувствуя медленно подкрадывающийся ужас, он торопливо переоделся и молча зашагал след в след за поманившей его Йеджи.