каждому, кто остался жив

Сынмин проснулся на рассвете, сердце колотилось в груди — тревога сжигала внутри, словно само оно предсказвало неладное. В душе царила беспокойная тень, предчувствие грядущей беды не отпускало. Внезапные звуки, доносившиеся из леса, разбудили его словно гром среди тишины — они были так близко, что казалось, можно коснуться их рукой. Тело онемело от страха, парализованное ужасом, он боялся пошевелиться, но внутри что-то кричало: беги. Пока ещё есть шанс — спастись. — Хисын, вставай! — Ким повернулся к другу и постучал ему по плечу. — Быстрее! — Че ты шумишь, а? — нахмурился Хисын, щурясь от лучей рассветного солнца. — Сколько времени вообще? — Я ебу? Сейчас это неважно, там нужно срочно уходить, — Сынмин чувствовал, как дрожит его тело, и его голос порой перехватывало дыхание, он хватался ртом за прохладный воздух. — Насколько срочно? — снова закрыл глаза Хисын, явно не воспринимая слова друга всерьёз. Из-за кустов донесся шорох — и вдруг, из-за зелёных гущ, выпрыгнули три чудовища. На первый взгляд — люди, но взгляд их был ужасен: вместо рта — кровавое, изуроданное уродливой улыбкой лицо, растянутое до ушей, как у безумного клоуна, незащищённая и порванная. Их глаза — алые, словно кровь, — впились в Сынмина, вызывая дрожь и ужас. Захлестнула парализующая паника — дыхание перехватило, тело сковало. Мозг бушевал, крича: беги! Но ноги предательски онемели, а руки сами зарылись в землю, словно желая провалиться сквозь неё и исчезнуть. — Ты что, замолк? — сонно спросил Хисын, протирая глаза. — Там… там… — задрожал голос Сынмина. — Что там? — парень поднялся на локтях и посмотрел туда, куда указывал пальцем Ким. — Надеюсь, мне кажется…  В этот момент из кустов на них выскочили три заражённых. Их тела были искажены, кожа сросшаяся, глаза — вспыхнувшие кровью. Это были не просто монстры, это — убийцы, лишённые всякой человечности. Вурдалаки с улыбками, будто вырванными из кошмара — углы ртов растянулись до ушей, и кровавые, безумные взгляды пылали яростью. Сынмин замер — кровь и страх перемешались в нём. Он видел кровавые глаза одного из чудовищ — смерть маячила прямо перед его лицом. Спасение казалось недосягаемым. Хисын среагировал мгновенно, схватил Кима за руку и рванул его за собой. Всё произошло за доли секунды — один из чудовищ уже прыгнул в их сторону, когтищами по воздуху разрывая тишину. — Быстрее! — крикнул Хисын, оборачиваясь назад и видя, как три заражённых бегут за ними, ловко перепрыгивая через выпирающие корни деревьев. В отличие от парней, которые едва не спотыкались о кусты ягод и проваливались в неглубокие ямки по дороге. — Куда мы бежим? — прокричал Сынмин, задыхаясь, чувствуя жжение в легких от холодного воздуха. — В безопасное место, — ответил Хисын, снова обернувшись и резко повернув на другую тропинку. Но обмануть монстров было непросто: они среагировали так же быстро. — Если такое вообще существует. — Но ведь они не могут бежать за нами вечно! — Это мы не можем бежать вечно. Я уже готов выдохнуть последние силы. В эту минуту Сынмин совсем пожалел, что когда-то начал курить. Теперь он не мог пробежать и нескольких метров, но на кону была его жизнь, и он сделает всё, чтобы спастись. Просто с хорошим дыханием это было бы немного проще. Хисын, хоть и задыхался, но не так часто, как Ким, справлялся лучше. Поля пшеницы растянулись перед ними — необъятные, беззащитные. Ни укрытия, ни спасения поблизости. Это был приговор. Конец, который казался уже близким и неизбежным. Солнце медленно вставало за горизонтом, окрашивая небо мрачным серым светом — будто в жизни не осталось ни капли цвета, лишь безмолвное ожидание гибели. Серость окутывала всё вокруг, как напоминание о том, что здесь и сейчас — не игра, а выживание. Сынмин продолжал бежать, из последних сил, цепляясь за свою жизнь. Он знал, что отступать нельзя. Не хотел умирать — не сейчас, не так. Он понимал — хорошее дыхание было бы его силу дополнительной броней. Хисын, хоть и задыхался, держался чуть лучше — он реагировал на каждый шаг, словно природа сама пыталась его удержать. — Беги, Хисын! — выкрикнул Сынмин, трепещущим голосом. Заражённые всё ближе, их морды — словно из ада, монстры уже почти на расстоянии вытянутой руки. Они шныряли, наслаждаясь страхом своих жертв, будто это развлечение. — Блять, беги! — гремучий крик Кима, взгляд его метался то к другу, то к тварям, — быстрее! — Зачем? — равнодушно спросил Хисын, не поднимая глаз, — всё равно мы уже мертвы. Но Ким не принимал это. Он знал — выхода нет, кроме как бороться до последнего. А Хисын уже, как кажется, смирился с судьбой, исступлённо впитывая вселенскую безнадёгу. — Что ты несёшь?! — прорычал Ким. — В любой ситуации есть выход! Или ты всё — сдаёшься? — Мне страшно умирать, — тихо произнёс Хисын. — Но я понял одну вещь: у меня никого не осталось, ради кого стоит жить. Там, в небе, легче. Тут — нет. И я сдаюсь. На этих словах один из чудовищ вскочил на спину Хисына и повалил его на землю. Остальные двое устремились вперёд, обнажая зубы. Сынмин рванулся помочь другу, но его схватила сильная рука — не отпускающая.   — Отпусти! — кричал Ким, не оборачиваясь. — Пожалуйста! Мертвеящий клык пробил кожу Хисына. Он не сопротивлялся — его взгляды были устремлены в небо, туда, где, казалось, было место спокойствия и света. Не пройдёт и мгновения — он туда попадёт. А что будет с Кимом, — он не знал.   В тот момент он потерял единственного друга — и от этой потери сердце его содрогалось. Остатки тела Хисына остались лежать в пылу битвы, а в памяти Сынмина всплывали теплые воспоминания: как они бродили под лестницей, курили в школьном туалете, списывали контрольную — всё то, что теперь исчезнет навсегда. Мертвое тело Хисына встало перед глазами, которые Сынмин не мог отвезти. Он замер, не в силах даже пошевелиться ни единой мышцей. Кажется, даже в голове стало на несколько секунд пусто. Шум в ушах не прекращался и мир вокруг вдруг стал каким то нереальным  — Бежим быстрее, — раздалось где-то вдали. Ким заставил себя повернуться на чей-то чужой голос — голос человека, крепко держащего его за руку. Тот человек, подаривший Сынмину жизнь. — Ты меня вообще слышишь? Незнакомец был красивым: правильное лицо, выразительные глаза и пухлые губы. На вид он был ровесником Кима или чуть старше. — Ты кто? — спросил Сынмин. — Я Ли Минхо, но на этом со своими вопросами завязывай, а то некому будет их задавать потом. — парень попытался потянуть Сынмина к себе, но тот даже не шелохнулся. Внутри него всё еще было пусто. — Я не оставлю Хисына одного, — твердо произнес парень, и на лице незнакомца мелькнуло недоумение — Потому что мы друзья. — Ты понимаешь, что его уже не спасти? Скоро он обратится, нападет на тебя и даже не вспомнит, что когда-то вы были друзья. У монстров нет чувств и воспоминаний. За спиной раздался рев, и тут же — выстрел. Он прорезал тишину, раздавшись прямо около уха Сынмина. Это стрелял Минхо. Обхватив пистолет двумя руками и держа палец на курке, он прицелился в голову одному из зараженных, которые переключились с Хисына на парней. Ли перевел взгляд на Кима, не опуская оружия, и прошептал:   — Беги, пока не поздно. Сейчас на выстрел соберутся остальные твари, и нас уже не спасти. Эти слова подействовали на парня. После пережитого шока он наконец-то соображал и понял всю серьезность ситуации. Не раздумывая, он рванулся вперед, но все-таки обернулся, чтобы проверить, идет ли за ним Минхо. Сынмин был благодарен этому парню и решил для себя: когда окажутся в безопасности, обязательно поблагодарит его. Парни бежали рядом, иногда переглядывались, чтобы проверить состояние друг друга. Преодолевая поле, в легких становилось неприятно холодно — попавший туда морозный воздух отозвался жжением. Но останавливаться было рано — монстры хоть и немного отставали, всё равно бежали по пятам, ощущая запах человеческого тела. Добежав до густого леса, Минхо немного начал обгонять Сынмина, будто знал дорогу в безопасное место, и Ким без сомнений следовал за ним. Если бы Ли хотел убить его, он бы сделал это давно. Минхо потерял единственного друга и остался один против всех — надеяться ему больше не на кого. Ли петлял вокруг крон деревьев, ловко перепрыгивая через выпирающие корни. Он даже успевал обернуться, чтобы взглянуть на Сынмина, который старался не отставать, хоть и был физически слабее. — Долго еще? — выпуская пар изо рта, крикнул Ким и тут же закашлялся. — Мы почти дошли, — ответил Минхо и свернул на опушку. На горизонте появился заброшенный дом, стоящий среди деревьев. Он был построен из деревянных досок, многие из которых сгнили, потрескались или раздробились. Окна — разбитые и заваренные старой металлической решеткой. Крыша из проржавевшей черепицы частично провалилась и искривилась. Вокруг дома буйствовала высокая трава, а ветви деревьев уже близко окутывали его со всех сторон. Перед входом висела старая дверь — очень тяжелая, на потерявшихся петлях. Минхо по хозяйски открыл запертую дверь и вошел внутрь. Сынмин последовал за ним. Внутри царила полутьма, ощущение давно забытых событий. Половые доски прогнили и поскрипывали при малейшем движении, стены покрылись пылью, паутиной и грязью. Разбитые и заколоченные окна пропускали слабый свет, порождая тени, которые дрожали и пульсировали в темноте. На полу лежали старые предметы — разбитая посуда, потрепанные книги, изношенная ткань — всё говорило о том, что в этом месте давно никто не был. В углах накопилась грязь и гнилая растительность, просочившаяся через трещины в стенах. В воздухе ощущалась влажность, запах сырости и гниения, усиливающийся по мере приближения к дальней части дома. Внутри разбросаны вещи и предметы — все будто брошены в спешке, когда люди покинули это место, оставив следы. Обстановка выглядела ненадежной и ветхой, было ощущение, что всё может рухнуть в любой момент. Тишину нарушал лишь тихий шорох — ветер, просачивающийся через трещины, или движение в темных углах. — Это твой дом? — спросил Сынмин, оглядывая помещение в сотый раз. — Нет. Это просто было единственное безопасное место в этой глуши, которое в нужный момент оказалось рядом. Тут всего одна комната, не считая кладовой и старой ванны — в нее даже лучше не входить. Но зато здесь тепло, и от прошлых жильцов осталась даже какая-то еда, — Минхо указал на большой сундук в углу комнаты. — Жаль, что кровати тут нет, зато есть матрас, две подушки, порванное одеяло и плед. В общем, лучше, чем ничего. Сынмину осталось лишь кивнуть в знак согласия. Он всё ещё находился в замешательстве, не полностью понимая происходящее вокруг и задаваясь вопросом — не было ли всё это просто глупым кошмаром. Минхо достал из рюкзака огромную восковую свечу, поставил её в центр комнаты, зажёг с помощью зажигалки, которую выудил из кармана штанов, и расстелил вокруг огня плед и одеяло. Затем парень снова полез в сумку и вытянул две консервные банки, одну из которых протянул Сынмину. — Поешь, — сказал Ли, первый опустившись на пол. — Ты, наверное, долгое время не ел? — Два дня. Но если не думать о чувстве голода, то можно было и ещё продержаться, — попытался улыбнуться парень, открывая банку ножом. — Кстати, спасибо тебе. Минхо не ответил, и Сынмин подумал, что, возможно, он не хочет с ним разговаривать. Но на самом деле Ли раздумывал над ответом. Хотел сказать что-то утешительное или подбодрить, но подходящих слов не находил. Поэтому он промолчал. Ким тоже замолчал, медленно пережёвывая паштет. Не самое вкусное, что он ел, но когда голоден — всё кажется пресным. Оказавшись в безопасности, он начал думать о Хисыне, и тоска снова охватила его с новой силой. Сколько бы он ни пытался скрывать свои чувства — это было бесполезно. Нужно было дать им волю, иначе это тяжёлое состояние преследовало бы его ещё долго. Ждать долго не пришлось. Сынмин не заметил, как по его щекам покатились слёзы. Хотелось расплакаться в истерике, сгибаясь, повалиться на колени, но перед ним стоял незнакомый человек, и он не хотел показывать слабость. Минхо, казалось, почувствовал его дискомфорт и спокойно сказал: — Ты можешь плакать и не стесняться меня. Я понимаю, как это — терять того, кто тебе важен. — Ли кивнул в сторону двери. — Хочешь, я выйду на несколько минут? Сынмин покачал головой, вытирая слёзы рукавом. — Нет, оставайся. Я не хочу оставаться один. Минхо некоторое время молчал, явно размышляя. Иногда он бросал взгляд на рыдающего парня напротив. После очередного громкого всхлипа Ли присел рядом и обнял его. Сначала неглубоко, боясь, что Ким не примет этого, но почувствовав, что тот прижался сильнее — он сжался в объятиях. От Минхо пахло лесом и табаком. Этот запах был очень приятным и почему-то напоминал дом — что-то тёплое и родное. Сынмин вдыхал аромат его кожи и одежды, словно переносился в далёкое прошлое, где было так хорошо и беззаботно. На несколько минут он забыл о происходящем в мире — казалось, что вокруг нет никаких апокалипсисов и катастроф, есть только ощущение безопасности. — Хочу, чтобы всё это закончилось, — тихо проговорил он. — Это только начало, — ответил Минхо — Умеешь же ты утешать, — усмехнулся Ким, шмыгнув носом. — Прости, я впервые кого-то поддерживаю. Нет опыта — могу только быть рядом, слушать или просто сидеть в тишине. Сынмин улыбнулся в ответ. Он понял, что именно такая поддержка сейчас для него самая ценная. Возможно, это продлится всего пару часов, и вскоре его накроет новая волна тревоги. Ким чуть отстранился и заметил:   — Кстати, ты даже не спросил, как меня зовут. — Знаю, что тебя зовут Ким Сынмин, — спокойно ответил Минхо, улыбнувшись уголками губ. — Откуда? Мы раньше встречались? Я тебя не помню... — У тебя на бейджике на кофте твоё имя, — кивком показал на бейдж Минхо. — А ты внимательный, — признался парень, сверкая глазами. — В школе всех заставляли прикреплять бейджики, но я чуть ли не в ахуе, что он ещё не потерялся во время бега. А ты где вообще учишься? — В спортивной школе имени... — В той самой? — перебил Сынмин. — Что? — Ну, та спортивная школа, о которой ходит много сплетен. Мне рассказывали, что там за каждую ошибку лупят, заставляют сидеть на диетах, а многие вообще траву курят. — Всё то, что ты сказал — правда, — спокойно отозвался Ли. Тяжело вздохнул, словно что-то вспомнил. — Даже последнее? — Ну, у нас не только траву курят. Кто-то колется, кто-то нюхает, а кто-то всё сразу — кому что по душе. — Ты тоже такой хуйнёй занимался? — настороженно спросил Сынмин. В доме стало холоднее, и он укутался в колючий плед. — Пробовал, но если серьёзно — только снюс. Его уже пару месяцев не подкладываю. Курить сигареты нам не разрешали, а если запах почувствуют — пиздец, — Минхо смотрел на тусклую свечу, в зрачках отражались маленькие языки пламени. — А как обращаться со снюсом вообще? Я, в основном, просто электронки пробовал. — Вот и правильно, — кивнул одобрительно Ли. — Снюс просто подкладывают под верхнюю губу, реже — под нижнюю, и рассасывают. В нём никотин, и он заменяет сигареты. Но вызывает сильную зависимость, поэтому я завязал. — Ничего себе, у вас в школе жизнь весёлая. Я думал, там только спортом занимаются. Минхо усмехнулся, отведя взгляд в сторону. А Сынмин продолжал задавать вопросы: — Там ведь много направлений? Ты в каком-то был? — В основном я занимался тайским боксом, но последние два года начал совмещать это со стрелковым спортом. — Нравится стрелять? — Нравится чувствовать, что можешь защитить себя и тех, кто тебе дорог. В целом, я не пожалел, что родители отдали меня в спорт. Всё детство и юность провёл в зале, на соревнованиях — сейчас мне немного легче. — Да, ты прав, — кивнул Ким. — За всю жизнь я занимался только боксом пару лет — потом пришлось бросить. — Почему? Не понравилось? — Перегорел, — тяжело вздохнул парень. — Казалось, что я занимаюсь чем-то не тем и просто трачу время зря. Голоса в голове заставили отказаться от того, что мне действительно нравилось. — Винишь их? — серьёзно спросил Минхо. — Сейчас уже нет, — махнул рукой Ким. — Не стоит винить прошлое. Что было — то было, может, так даже лучше. В комнате стало холоднее и темнее. За окном сгущались сумерки, а прохладный ветер задувал в разбитые окна. Сынмин поежился и, чтобы хоть немного согреться, приблизился к горящей свече. Минхо заметил это, достал из сундука небольшие куски серого пледа и задрапировал окна, чтобы не задувало. Стало ощутимо теплее и уютнее — ощущение защищённости. Но Ли не сел обратно у огня: он закрыл дверь на несколько замков и щёлкнул ими. Потом поставил палку под дверь и указал рукой на матрас в углу комнаты: — Там будем спать, — сказал он, расправляя на матрасе цветную наволочку и бросая две подушки. — Тут тепло, в стенах есть минеральная вата. — А куда в туалет? Надеюсь, не на улицу? — спросил Сынмин. — Из дома ночью лучше не выходить. Туалет — в кладовке. Свечу поставлю рядом, чтобы ты смог взять её и пойти по делам. Сынмин кивнул, взял свой плед и перебрался на мягкий матрас. После холодной земли ему казался очень комфортным и уютным. И сразу его клонуло к сну. — Сынмин, — тихо позвал Ли, — оружие — под матрасом, в чёрной сумке. На всякий случай. — Минхо? — укутываясь в плед, спросил Ким. — Почему ты мне помог и продолжаешь помогать? Парень замер на мгновение, остановившись около матраса с одеялом в руках: — Честно? Не знаю. Просто, когда я увидел тебя, не мог оставить умирать. Ты мне показался каким-то родным. Вдвойне легче и веселее выживать вдвоём... — Спасибо тебе… — улыбнулся парень. Минхо молчал. Но его глаза в свете свечи засветились добрым блеском, словно он хотел сказать: «Пожалуйста». Ли лёг рядом с Сынмином, слегка соприкоснувшись плечами — и этим не вызвал ни смущения, ни тревоги. Обеих это не смущало, ведь они привыкли спать с кем-то: Минхо — с мальчиками из спортивной школы, а Ким — на квартирах у знакомых, где по семь человек могли спать на одной кровати. Его лично не радовала жизнь вечеринок и тусовок. Он ходил туда только ради Хисына — ему было важно быть с ним, знакомиться, выпивать, курить на балконе и говорить по душам. А Сынмин… просто не хотел оставаться дома. Оба не спали: каждый разбирался в своих мыслях, раскладывая их по полочкам. Свеча погасла, и помещение погрузилось в темноту. Но эта темень не казалась пугающей — скорее, создавалось ощущение защищённости. У Сынмина появилось чувство безопасности именно благодаря Минхо — настолько спокойного и рассудительного человека, которому можно довериться. Ким долго не мог заснуть. Его главная проблема — желание покурить, которое то исчезало на время, то возвращалось с силой. Он привык просыпаться с подиком в руках и засыпать с ним — это было его своеобразной «подушкой безопасности», привычкой, которая заставляла чувствовать себя живым. А сейчас этой привычки не было, и он не знал, чем её заменить. — Минхо, — прошептал он в темноту, — у тебя есть покурить? Может, подик или хотя бы сигарета? Минхо на мгновение замолчал. — Ким, ты что ебнулся? У нас еды мало, а ты меня спрашиваешь про сигареты. — Свой под я потерял, когда выбегал из школы. Без нескольких затяжек я не смогу уснуть. — Сможешь, — парень отвернулся, — нужно просто привыкнуть к новой жизни и отказаться от тех привычек, что были раньше. В школе нам запрещали заводить какие-то хобби или привычки, оставляя только спорт. Тогда я не понимал, зачем это, но сейчас даже благодарен.