каждому, кто остался жив

— Сынмин, вставай! — Минхо агрессивно трясет парня за плечи, — СЫНМИН, ПРОСНИСЬ, БЛЯТЬ! Ким распахивает глаза и видит перед собой напуганного Минхо, который продолжает держать его за руки с такой силой, что они немеют от боли. — Что случилось?  — Я не знаю, как это объяснить, но мы в полной заднице, — голос его дрожит, хоть парень и пытается унять его, — На улице всё еще темно, а в общем счете мы проспали целый год. Сынмин встает с кровати, осматривается и хватает лежащий на полу кнопочный телефон Минхо, чтобы взглянуть на дату. 22 ноября 2025 года. Он не может поверить своим глазам, будто продолжает находиться во сне, и в дымке, утыкаясь в экран, пытается развидеть цифры, которые не могут быть реальностью. Они не могли проспать целый год, ведь познакомились всего пару часов назад. Что произошло с миром за это время? А с человечеством? А вдруг парни остались единственными выжившими… — Может, мы попали в кому? — Сынмин поднимает растерянный взгляд на Минхо, который ходит по комнате то к одному, то к другому углу. Думает о чем-то. — Вдвоем?  — Других вариантов нет, логичных именно вариантов. А так с нами могло случиться всё что угодно: временная петля, бесконечный сон или что похуже. Минхо хватается за голову. Впервые Сынмин видит его в таком состоянии. Обеченность или желание взять ситуацию в свои руки — что это еще могло быть? Человек, пытавшийся контролировать ситуацию, обычно переживает вдвойне. Он хочет защитить всех, но при этом редко думает о себе. Бессердечный вожак стаи, готовый отдать жизнь за свой отряд. Таков был Минхо — и сейчас он пытался найти выход. Сынмин хочет поддержать его, но сам находится в состоянии забвения и вечных раздумий о том, что делать дальше. — Для начала выйдем на улицу. Не думаю, что есть смысл оставаться здесь. Этот дом не безопасен, еды тут не так много  — мы долго здесь не протянем, — парень кивает на сундук в углу. — Собери в рюкзак пару консервов, две бутылки воды и выбери оружие. Стрелять умеешь? — Единственные уроки ОБЖ, которые я не пропускал, были на тему, как правильно обходиться с оружием. Я не прям снайпер, но замочить мертвецов мог бы. — Заебись, тогда возьми пистолет и патроны к нему, а еще, на всякий случай, прихвати складной нож. Спрячь его в карман джинсов и носи с собой. Помни, что опасность в мире — не только зомби, враг может быть и среди людей, которые якобы хотят тебе помочь. — Намекаешь, что никому нельзя доверять? — щурится Сынмин, садится на корточки перед сундуком и с усилием открывает его крышку. — Можно, но если будешь уверен в человеке на сто процентов, все равно имей контроль над своими чувствами и разумом. — Минхо набрасывает кожаную сумку на плечо. — Только так можно выжить. «Я выживу» — пронеслась мысль у Сынмина, он ухватывается за рукоять остро заточенного ножа, смотрит на свое отражение в его лезвии, складывает его пополам и кладет в правый карман джинсов. — «Выживу ради Хисына, покажу, что его смерть была не напрасна, и пусть я буду единственным человеком, который хранит вечную память о нем». Сынмин складывает оставшиеся вещи в рюкзак, застегивает замок и еще раз проверяет нож — будто он был для него оберегом или символом веры в себя. Уходя, Ким осматривает комнату: провисающий матрас, потухшую свечу, открытый сундук и останавливается на разбитом зеркале, висевшем около входа в ванную комнату. В его отражении больше не виден прежний школьник с вечным желанием курить и побыстрее свалить с уроков. Теперь на его месте взрослый Ким Сынмин, переживший смерть друга и переосмысливший взгляды на жизнь. Нужно было отказаться от многого и принять другую сторону себя — забыть о слабых чувствах и взрасти внутреннюю силу, которая не погнется. Теперь он взрослый, и на этом моменте, в этом доме, заканчивается его юность. — Идешь? — Сынмин слышит голос позади и вздрагивает, будто выходит из мыслей. Он еще раз смотрит в отражение в грязном стекле и навсегда оставляет этот дом, зная, что больше туда не вернется. Но часть его навечно останется внутри стен — слезы и боль потерь теперь заперты там и не имеют ничего общего с внешним миром. Ким мог бы забрать их с собой, но решил этого не делать, чтобы стать сильнее. Минхо стоит на поляне, возле дома, и изучает карту, хмуря густые брови. — Всё выглядит, как обычно, — говорит он, — Не скажешь, что прошел целый год. — Только кое-что всё-таки изменилось, — отвлекается Ли и указывает пальцем на небо. Теперь оно было серым и безоблачным, звезд и луны не видно, а где-то вдалеке мерцала красная дымка. — Впереди огонь, значит есть выжившие. — Пойдем туда?  — Других вариантов нет, — поджимает губы парень и первый идет по тропинке, которая, основываясь на воспоминаниях Сынмина, раньше сюда не существовала. Значит, кто-то протоптал ее. Но тогда почему он не зашел в дом? Не смог открыть дверь? Вопросов много, и все они требуют ответов, потому что находиться в неведении — опаснее всего: ты становишься уязвимым. Парни не знали, что случилось с ними во сне, что произошло с миром, как катаклизмы разрушили его и превратили в мрачное, пугающее место. Минхо идет первым, тихо ступая по сломанным веткам, которые под его весом и осторожностью даже не хрустят — словно он ничего не весит. Он старается идти медленно, освещая дорогу слабым фонарем. Гулять по ночному лесу — не лучшая идея, но других вариантов не было. Лучше так, чем сидеть ждать утра. Чем ближе они подходят к алому свечению от костра, тем быстрее бьются их сердца под слоями одежды. Кажется, весь лес прислушивается к их учащенному ритму, ловя его. — Стой, — Минхо выпрямляет руку, призывая остановиться и замереть в кустах. — Там какие-то ворота и рядом два охранника. Ким тихо высовывается и из-под листвы рассматривает спокойные лица охранников, крепко держащих оружие и проходящих туда-сюда, перебрасываясь парными фразами. — Что это за место? — спрашивает он приглушенно, наклоняясь к уху Минхо, чтобы их точно никто не услышал. — Похоже на лагерь или базу, — отвечает тот, — Тут явно есть какая-то группа или целый отряд. Но раньше такого сооружения не было. На заборе — видно, что его строили не один месяц. — Значит, мы все-таки проспали год?  — Пока рано делать выводы, — заверяет Минхо, — Но всё к этому и идет. Как ты думаешь, им можно доверять? — Ты меня спрашиваешь? — указывает пальцем на себя Ким.  — Ты кого-то тут еще видишь?  — Нет. Просто ты раньше не спрашивал моего мнения, я надеялся на твое, — Сынмин хлопает по стеклянным глазам. — Вот поэтому я и не спрашивал. Нужно отвечать ясно и четко — тогда тебя будут слушать, а не мямлить, как будто хуев в рот набрал, — Минхо выходит из кустов, стараясь не привлекать внимания охранников. Ким вскакивает за парнем, они обходят амбалов с другой стороны, чтобы не привлечь лишнего внимания, и выходят из чащи. — Стоять на месте! — кричит один из мужиков, а второй светит им фонарем, заставляя щуриться от внезапного яркого света. Сынмин разглядывает охранников и замечает, что теперь они не кажутся взрослыми: их лица прикрыты масками, но глаза у них молодые, яркие. Им точно не больше двадцати, но из-за накаченного тела они выглядят старше своего возраста. — Не двигайтесь и отвечайте на наши вопросы, — говорит второй амбал, переводя свет фонаря с них на землю, — Даже не пытайтесь врать: одно лишнее слово — и вы оба без головы. — Чонгук, давай потише. Они еще дети, — подает голос другой охранник. — Тебе бы не знать, Намджун, что даже шпана представляет опасность. В наше время даже за милыми глазками стоят заточенные ножи. Пусть скажут спасибо, что мы сразу не убили их. Минхо и Сынмин переглядываются. — Здесь лагерь? — первый подает голос Ли, стараясь сделать его спокойным и непроницаемым, — Вам нужны люди? — Кто вы такие и откуда пришли? — щурится Чонгук, переводит взгляд с одного парня на другого, останавливается на Сынмине, будто призывая его ответить. — Я Ким Сынмин, — отвечает тот, — а это Ли Минхо. Понимаете, у нас сложная ситуация, и вы, возможно, не поверите, но... — Вас не кусали? — резко перебивает Намджун. — Мы вас проверим и обыщем. Если все в порядке, то впустим вас внутрь и отведем к главному. Намджун приближается к Минхо: сначала ощупывает его с ног до головы, потом бесцеремонно снимает сумку с плеча и выбрасывает содержимое на землю. То же самое делает и Чонгук с Кимом, только ощупывая его штаны — к удивлению, он не почувствовал складного ножа. Видимо, тот провалился дальше внутрь. — Оружие, еду и патроны мы забираем. В случае, если вы покинете лагерь, мы вам их отдадим. Остальные вещи — забирайте, Чонгук вас проводит. Минхо кивает и садится на корточки, быстро собирая высыпавшиеся пожитки. Он выглядит спокойно, ни один мускул на его лице не дрогнул во время разговора с охранниками. Сынмин же пытается сдерживать дрожь во всем теле — от волнения или от ночного, пронизывающего ветра, он не знает. Но его утешила мысль о том, что парень все еще при оружии и может хоть как-то защитить его и Минхо, у которого, вероятно, тоже что-то спрятано. — Не отставайте, — холодно бросает Чонгук, кивает Намджуну и проходит в открывшиеся ворота. Парни попадают на территорию лагеря, но как следует ее рассмотреть пока не удается: освещение минимальное, свет исходит только от большого костра в центре. Ким поднимает глаза и, сквозь ночной туман, разглядывает очертания здания, похожего на пятиэтажный отель или что-то в этом роде. Окна на первом этаже заколочены, но среди щелей просачиваются лучи света. Чонгук проходит мимо костра, излучающего тепло, и заходит в большое здание. Он легко открывает железную дверь — либо он очень силен, либо механизм поддался так просто. Войдя в странное место с потрескавшейся краской на стенах и тусклым светом свечей, он почему-то не чувствует холода или отстраненности. Скорее, ему кажется, что он дома. Чонгук ведет парней по коридору с обеих сторон, которого расположены деревянные двери. Минхо оглядывается по сторонам, пытается запомнить каждую деталь, а Ким просто роется в своих мыслях, до сих пор не осознавая всей ситуации. Единственное, что он может принять и смириться — это с апокалипсисом и тем, что как прежде уже не будет. Но сейчас он даже не уверен, правильно ли они поступили, придя сюда. — Долго еще идти? — спрашивает Минхо в спину охраннику. — Устали уже? — усмехается Чонгук, не оборачиваясь и сворачивая направо. — Впереди его кабинет. Идите вперед, я за вами. Сердце внутри Сынмина дрожит, и он вздрагивает еще до того, как слышит щелчок открывающихся дверей. В дарованной комнате пахнет ванилью и табаком; стены обклеены красивыми винтажными обоями, большое окно забито досками, на шторах — ручной работы кремового цвета. На большом дубовом столе — пыльные бумаги, небольшой сейф и два металлических канделябра. На мягком кожаном стуле сидит парень лет двадцати, с темными волосами и шрамом на губе. Эта особенность кажется Сынмину очень привлекательной и подходящей для роли командира, будто он напоминал всем, через что он прошел. — Чонгук, а это кто? — кивает на парней главный, складывая руки на столе. — Не волнуйся, Чан, они не заражены и оружия у них тоже нет. Парни спросили, нужны ли в лагерь люди, — четко ответил Чонгук, стоя у двери и контролируя обстановку. — Оставьте нас, — кивает Чан, — и, пожалуйста, рассказывайте, кто вы и что из себя представляете, зачем хотите жить в лагере, а также что вообще произошло с миром за время вашего сна. Минхо садится на стул напротив Чана, Сынмин — рядом, скрестив руки у груди. — Меня зовут Минхо, — начал он, — а это Сынмин. Мы познакомились, вроде бы, вчера. Я спас его от мертвяков и отвел в дом в чаще леса. Там мы зажгли свечу, заперли дверь, поговорили о жизни и легли спать. По ощущениям, мы проспали около пяти часов, возможно, чуть меньше. Но когда я проснулся и увидел дату в телефоне — на год вперёд — я понял, что что-то не так. Чан слушал внимательно, не перебивая, и, казалось, внимает каждому слову Ли. — Тогда мы решили покинуть наше убежище и пошли на свет от костра, что виднелся в небе. На самом деле, мы просто хотели убедиться, что люди еще есть на планете, и мы не остались одни, выжившие. — Странная история, — заметил Чан, потирая переносицу. — Я могу принять вас в лагерь, но перед этим расскажу его правила и, если хочешь, расскажу, что вообще произошло с миром за время вашего сна. — Спасибо вам за то, что выслушали нас, — говорит Сынмин, низко наклоняя голову. Этот жест вызвал теплую улыбку у Бан Чана, который до этого сохранял образ холодного руководителя и ни разу не показывал эмоций на лице. — Тогда начну с самого начала. Готовьтесь — рассказ будет долгий, но вам все равно некуда торопиться, — улыбается Чан и откидывается на спинку стула. — Когда начался зомби-апокалипсис, я шел на работу. Тогда я был детским тренером по борьбе, но считается, что это скорее подработкой: в основном я учился в спортивном колледже на последнем курсе. Узнав об эпидемии в городе, сразу начался хаос. Люди как будто сходили с ума: кто-то бежал в леса, кто-то прятался по домам. А я имел другой план — организовать отряд и лагерь. Я думал не только о настоящем, но и о будущем, о спасении как можно большего числа людей и о остановке вируса. Для этого мне нужны были люди. В тот же день я познакомился с Чанбином, который помог мне спастись от мертвяка, зажавшего меня в углу. Я рассказал ему о своем плане, и он согласился помочь. Бинни привел меня на территорию заброшенного отеля, владельца которого обанкротился, и этот дом стал лагерем и бункером. Мы искали людей, кто попадался нам на пути, а кто шел навстречу специально. С годами удалось собрать крепкий отряд, воздвигнуть забор, обезопасить отель, добыть оружие, медикаменты и еду. — Значит, этот лагерь предназначен для сильных людей? Женщин и детей у вас тут нет? — спрашивает Сынмин. — Есть, — отвечает Чан. — Мы всегда стараемся помогать тем, кто в этом нуждается. Даже собак и кошек приводим сюда. Поэтому я удивился, что Чонгук привел вас — наверное, он подумал, что вы хорошо впишетесь в отряд. — Что входит в задачи отряда? — продолжает Сынмин. — Защита слабых и добыча ресурсов — это основные задачи. Всё остальное зависит от ситуации. Нам нужны сильные и профессиональные люди, готовые отдавать жизни за других. Но если вы откажетесь — можете остаться в лагере. Минхо и Сынмин переглядываются. В глазах Минхо мелькает надежда, в глазах Сынмина — лишь искра и доля неопределенности. Но Ким не хочет сдаваться и оставаться слабым. Вступив в отряд, он наконец-то сможет доказать себе и выжить в этом мире ради Хисына, как и обещал. Сынмин кивает. — Мы согласны вступить в отряд. — Знал, что на вас можно положиться. Сейчас можете идти в любую свободную комнату. Подъем в семь утра, но так как вы всю ночь не спали, я разрешу вам встать в восемь. Готовьтесь — завтра будет сложный, но насыщенный день. — Спасибо, господин Чан, — улыбается Ким и наклоняется. — Просто Чан. Я пока не настолько стар. — Бан Чан достает из кармана рацию и говорит: — Джисон, иди ко мне в кабинет и проводи двух новеньких в свободную комнату. Через пару минут в комнату врывается парень с растрепанными волосами и синяком под глазом. Видя Сынмина и Минхо, его и так большие глаза распахиваются и становятся ещё больше. — Джисон, ты спал что ли? — щурится Чан, но в его голосе не было ни злости, ни осуждения, скорее доля сарказма. — Насколько я помню, ты сегодня дежуришь, поэтому именно тебя вызвали. — Прости, сегодня был сложный день. Я читал книгу и не заметил, как заснул с ней в руках, — опускает глаза в пол парень и легко начинает переступать ногами с носка на пятку, чуть качаясь. Чан тепло улыбается: — Хорошо, тогда после того, как отведёшь этих двоих в комнату, можешь идти спать. — Спасибо большое, — от счастья Джисон мило складывает руки у груди и наклоняется вперёд. Сынмин улыбается, глядя на незнакомца, и переводит взгляд на Минхо, который стоит с непроницаемым выражением и равнодушно наблюдает за Джисоном, скрестив руки у груди. — Может, уже пойдём? — спрашивает Ли. — Я как будто и не спал целый год, так и валюсь с ног от усталости… Джисон быстро замирает и устремляет растерянный взгляд на Ли: — Ой, конечно, пойдёмте. Джисон первый выходит из кабинета, за ним — Сынмин, и последним закрывает дверь Минхо, который успевает кивнуть и бросить взгляд на Чана. Хан, в отличие от Чонгука, не идёт вперёд, а наоборот подстраивается по шагам и старается идти в такт парней. — Мы будем вдвоём жить? — спрашивает Сынмин и кивает на идущего сзади Минхо. — Нет, конечно. В казармах обычно по четыре или шесть кроватей, и одна душевая комната на одно крыло. Вторая тоже есть, но там вода не нагревается, и плитка расхуячена, поэтому туда даже никто не заходит. Вы будете жить со мной и ещё тремя парнями. — Заебись, с какими-то незнакомыми челами жить, — усмехается Ким. — Надеюсь, будет хотя бы весело. — Мы не для развлечений здесь, — раздаётся серьёзный голос Минхо за спиной, и парни оборачиваются к нему. — Что? Разве я не прав? — Ты не понимаешь, что апокалипсис — это не конец жизни? Да, нужно выживать, но и жить счастливо тоже важно, — говорит Джисон. — Сейчас времена тяжёлые, и пока обстановка на Земле не улучшится, расслабляться нельзя. Джисон и Сынмин переглядываются, оба понимают, что мнения Ли изменить не получится. Поэтому оставшееся время они идут в тишине, которую нарушают лишь тяжёлые вздохи Минхо и шмыганье носом Хана. Ким же думает о Хисыне. Всё мысли заняты его другом, которого больше нет. Кажется, что совсем недавно они вместе прогуливались по школе и думали лишь о том, как бы не списать контрольную по алгебре, а сейчас Сынмин уже в окружении совсем других людей, и ему придётся выживать среди заражённых монстров. Сколько он сможет продержаться? С учётом его физической и моральной подготовленности? И кто станет его опорой в те дни, когда захочется опустить оружие и сдаться? Аромат чего-то сладкого смешивается с запахом краски, когда парни поворачивают за угол и проходят в другой коридор. Стены в нём были покрашены в нежно-зеленый цвет, а двери — из белого дерева. Обстановка и атмосфера здесь были намного веселее, чем в других блоках. Теперь становится ясно, что тут живут люди. Джисон открывает дверь под номером 3 и первый входит в темную комнату. Ким и Ли заходят следом и сначала даже теряются в кромешной тьме, пока Хан не зажжёт свечу. Теперь комнату можно рассмотреть лучше, хотя смотреть тут особо нечего — три двухъярусных кровати, тумбочки и один большой шкаф. — Чё за хуйня? — слышится голос сверху, и копна тёмных волос свешивается вниз. Парень щурится от света свечи и пару секунд трет глаза. Потом, привыкнув, рассматривает сначала Сынмина, а потом Минхо.— Джисон, ты кого привёл? — Сучары, ночь ещё, можно потише, — доносится второй низкий голос снизу. Из-под одеяла выглядывает фигура. — Ребят, у нас пополнение в комнате. Это Ким Сынмин и Ли Минхо, — Хан кивает сначала на одного, потом на другого.— Тот, что спит на нижней полке справа — это Ли Феликс. Над ним — Чонин. Дальше — наверху — Хенджин. Под ним — свободное место. Я сплю на нижней полке, посередине, на ней никого нет, так что решайте сами, кто где будет спать. Сынмину сразу понравилась кровать слева — он в принципе боялся высоты и из-за паники просто не смог бы уснуть на верхней полке. — Можно я снизу? — осторожно спрашивает Ким у Минхо. Тот кивает и бросает рюкзак на верхнюю полку кровати Джисона. — Мне похуй, где спать. Я сейчас настолько устал, что усну стоя, — Минхо, не разувшись, ловко забирается на своё ложе, укладывает голову на подушку, укрывается одеялом и разворачивается к стене. — Ну, приятно познакомиться, соседушка, — говорит Хенджин, обращаясь к Сынмину. — Если утром, когда буду спускаться, наступлю тебе на голову или на ногу, не обижайся. — Постарайся не наступать, — усмехается Ким, садясь на свою кровать. На удивление, она кажется ему мягкой и тёплой. — Ладно, тогда я просто спрыгну, — говорит Хван, натягивая одеяло до шеи. — Нихуя ты добрый, — удивляется Джисон. Парень снимает тёмно-зеленую кофту, вешает её на железную грядушку кровати и тоже укладывается на койку.  Чонин, который лежал на верхней полке, так и не проснулся и не обернулся. Казалось, что он вообще даже не шелохнулся. Сынмину было интересно посмотреть на его лицо, но сделать этого не удалось — пришлось ждать следующего дня.