каждому, кто остался жив

Два с половиной часа Хенджин, Минхо и Джисон лежали в кустах на окраине леса. За это время руки и ноги у них успели сильно затечь, и каждые пару минут парни переворачивались с боку на бок, пытаясь вернуть чувствительность отлежавшимся конечностям. — Нам долго ещё тут валяться? — полушёпотом спросил Джисон. — Долго, — коротко бросил Хенджин, не сводя глаз с тропинки. — Я скоро сам мертвяком стану, пока ты разрешишь выйти из кустов, — Джисон повернулся к Минхо. — Минхо, ты-то на моей стороне? Мы же не можем лежать тут вечность. — Я не на чьей стороне, но согласен с ним: нужно ещё понаблюдать, чтобы точно убедиться, что тот зомбак ушёл. — Всё понятно, — Джисон отвернулся от парней и уложил голову на сложенные руки. — Сговорились. Не прошло и минуты, как Хенджин едва коснулся ладони Минхо, призывая того не двигаться и не произносить ни слова. Ли тут же толкнул Джисона в плечо. — Чт… — тот не успел договорить: Минхо сразу закрыл ему рот рукой. Джисону оставалось только возмущённо промычать, прежде чем он понял — нужно молчать. Впереди, на тропинке, стоял зомби. Тот самый, которого они заметили ещё два с половиной часа назад. Именно из-за него парни и прятались в кустах, пытаясь убедиться, что лагерю ничего не угрожает. Но мертвяк так и не ушёл. Даже спустя столько времени он всё ещё бродил где-то рядом и в любой момент мог заметить людей. — Что делать? — едва слышно спросил Джисон. — Нужно добежать до безопасного места возле лагеря, где точно нет других зомби. Этот побежит за нами, мы его выманим и пристрелим, — тихо ответил Хенджин. — Ты уверен? — спросил Минхо. — А у тебя есть другой план? Ли промолчал. Первым зашевелился Минхо. Подниматься сразу было слишком опасно, поэтому сначала он осторожно перешёл на четвереньки. За ним двинулся Джисон, а замыкал цепочку Хенджин, всё время оглядывавшийся на зомби и выжидавший момент, чтобы подать сигнал к бегу. Когда парни отползли ещё на пару кустов дальше, Хван тихо сказал: — Побежали. Они сорвались с места, и зомби тут же бросился за ними, мгновенно обернувшись на шум и увидев сразу троих живых людей. Тропинка под ногами становилась всё уже, постепенно переходя в густую чащу. Минхо решил держаться правее и бежать вдоль окраины леса, где уже виднелась часть лагеря. Так было легче ориентироваться. До безопасного места оставалось совсем немного, когда Ли услышал позади громкий треск, а затем кто-то рухнул на землю. — Минхо, быстрее, помоги ему встать! — Хенджин тут же подскочил к Джисону, помогая тому подняться. — Хенджин, сзади! — крикнул Минхо, заметив, как зомби стремительно приближается и уже готов наброситься на парня. Выстрел разорвал лесную тишину, оглушительно ударив по ушам. Хван среагировал мгновенно — выхватил оружие и выстрелил зомби прямо в голову. На несколько секунд всё стихло. Тишину нарушил Джисон, пытавшийся подняться с земли. Минхо подошёл ближе и протянул ему руку: — Опирайся. — Нужно как можно быстрее вернуться в лагерь. На выстрел могли сбежаться другие зомби. Даже если в нашем секторе их нет, всё равно лучше не рисковать, — сказал Хенджин, подхватывая Джисона под вторую руку. Минхо поддержал его с другой стороны. — Пойдём левее, ближе к границе леса. Оттуда и лагерь видно лучше, и нас заметят быстрее. Минхо кивнул и первым шагнул на тропинку, потянув остальных за собой. Двигаясь вдоль лесной границы, они вышли на небольшой холм, откуда уже была видна часть лагеря — несколько домов и ворота. Джисон хромал всё сильнее: нагрузка на ногу давала о себе знать. Но, вопреки своему обычному поведению, он даже не пытался шутить. Почти всё время молчал, оставаясь таким до самых ворот лагеря. — Что-то вы поздно с задания, — заметил Чонгук, дежуривший у ворот вместе с Намджуном, который сейчас куда-то отошёл. — Случилось что? — Зомбака встретили. Он хотел напасть на меня со спины, но Минхо вовремя заметил и окликнул. Всё нормально… кроме Джисона, — Хенджин кивнул в сторону Хана. — Чего у тебя? — спросил Чонгук, оглядывая Джисона с головы до ног и замечая, как тот хромает. — Ногу подвернул. Может, растяжение или вывих, ходить сложно, — Джисон помолчал пару секунд и натянуто улыбнулся. — Но ничего, схожу в медпункт, мне какую-нибудь мазь выпишут — и буду как новенький. Минхо уловил дрожь в его голосе. Будто Джисон специально пытался говорить бодро, чтобы никто не переживал, не осуждал и не злился. Или, может, Ли просто накручивал себя. Но эти мысли не отпускали его до самой медчасти, куда они с Хенджином довели Джисона. — Доверяю тебе нашего Джисона. Подлатай его как следует, чтобы был как новенький, — сказал Хенджин медсестре Джису, помогая Хану сесть на кушетку. — Минхо, останься пока здесь. Я к Чану схожу, объясню ситуацию и вернусь. Минхо только кивнул, сел рядом и стал наблюдать, как Джису осторожно осматривает ногу Джисона. — Без рентгена точно не скажешь, но на перелом это не похоже, — сказала девушка, аккуратно надавливая на опухшее место. — Тут больно? — Да, — сквозь зубы ответил Джисон. — Думаю, растяжение связок. Нога подвернулась, но вывиха нет, так что вправлять ничего не придётся. — Джису поднялась и сняла перчатки. — Я дам тебе мазь. Будешь наносить утром и вечером. Связки у всех восстанавливаются по-разному, но какое-то время ногу лучше не нагружать и поберечь себя. Заметив, как после этих слов Джисон заметно помрачнел, девушка мягко улыбнулась: — Не расстраивайся и не вини себя. С каждым такое может случиться. Подождите здесь, я схожу за мазью в другой корпус. Джису ушла, оставив Минхо и Джисона наедине в небольшом кабинете, пропахшем спиртом и лекарствами. — Минхо, — неожиданно позвал Хан. Ли едва не вздрогнул — настолько привык к тишине между ними. — Ты ненавидишь меня? — Почему ты так думаешь? — спокойно спросил Минхо, хотя вопрос всё же застал его врасплох. — Может, и не ненавидишь… но точно осуждаешь. Считаешь слабаком и полным неудачником. — Если тебе станет легче — нет. Я тебя не осуждаю и не считаю таким. Казалось, эти слова не слишком успокоили Джисона. Но Минхо говорил искренне. Он даже не думал о ненависти. — Просто… когда я впервые тебя увидел, ты показался мне очень сильным. Холодным даже. Человеком, про которого говорят: «со стальным стержнем внутри». И мне тоже хотелось выглядеть рядом с тобой не слабым, не каким-то бесполезным идиотом. А в первое же задание с тобой я буквально упал лицом в грязь. — Джисон глубоко вдохнул, будто запрещая себе дрожать или плакать. — Так всегда происходит. — Падать — нормально. Каждый может ошибаться. Каждый может быть слабым… Кроме самого Минхо. Он позволял это другим, понимал других — но не себя. — И ещё… не пытайся кому-то что-то доказать. Ни силу, ни значимость. Пока ты сам в себя не веришь, другие тоже не будут. Так что начни с собственного отношения к себе. Джисон слабо улыбнулся краешком губ: — Я постараюсь прислушаться. Спасибо. Минхо хотел сказать что-то ещё, но дверь внезапно распахнулась. В кабинет буквально ввалились Сынмин, Чонин и Феликс. С них ручьём стекал пот, словно они без остановки бежали несколько часов. — С вами всё нормально? — спросил Сынмин, переводя взгляд с Джисона на Минхо. — А Хенджин где? — К Чану пошёл, — ответил Ли. — Что у вас в лесу случилось? — Феликс подошёл ближе, и его взгляд сразу упал на посиневшую ногу Джисона. — Мы видели, как вы бежали вдоль леса. Рванули за вами, но потом потеряли из виду. — Возле нас бродил мертвяк, и мы решили засесть в кустах, чтобы проследить за ним. А когда попытались выманить его ближе к лагерю, я наступил на камень, подвернул ногу и упал. Хенджин пытался помочь мне подняться, но зомби оказался совсем рядом. Хорошо, что Минхо быстро среагировал, — объяснил Джисон. — С ногой всё нормально. Джису сказала, что это обычное растяжение, просто пару дней нельзя её нагружать. — Пиздец, Джисон. С тобой постоянно какая-то хуйня происходит, — выдохнул Феликс, нервно проводя рукой по светлым волосам. — С тобой постоянно что-то происходит, — раздался от двери голос Хенджина, услышавшего последние слова ещё из коридора. — Упал и упал. Никто же не умер из-за этого. — А если бы на твой выстрел сбежались другие твари? Его даже мы слышали. Что бы ты тогда делал? — в глазах Феликса вспыхнуло раздражение. — И всё из-за Джисона. — Хватит уже мусолить одно и то же. Это вообще тебя не касается, а ты всё лезешь. — Ликс, правда, — вмешался Чонин. — Главное, что все живы и сейчас всё нормально. Просто в следующий раз нужно быть осторожнее. Джисон кивнул, но голову опустил ещё ниже. Слова Феликса всё-таки задели его. Потому что в какой-то степени это была правда — та, о которой думали многие, но не все решались произнести вслух. Хан чувствовал себя обузой. Человеком, который однажды может принести отряду слишком много проблем. — Ладно, ничего я вам доказывать не собираюсь, — Феликс развернулся и громко хлопнул дверью, заставляя стоящего рядом Чонина вздрогнуть. — Вы идите, я мазь подожду и потом на кухню к вам приду, — тихо сказал Джисон. Минхо вышел первым, как его окликнул Хенджин: — Минхо, можешь Джисона потом проводить? Ну или хотя бы костыли из кладовки притащить? Минхо кивнул и сразу вышел в коридор, даже не взглянув на Джисона. Все это время он только и делал, что прокручивал у себя в голове произошедшее. И никак не мог понять, на чью сторону ему встать. С одной стороны, он частично согласен с Феликсом, но тот слишком грубо высказал свою мысль. Минхо правда считал, что в отряде нужны сильные люди, которые могут защитить и других, и себя, но является ли таким Джисон, он пока не мог сказать. Следовательно, с другой стороны, для Хана это было обычное стечение обстоятельств, которое он не мог предвидеть и изменить. Поэтому и винить его не стоило. Минхо повернул в сторону кладовки, находящейся около ванной комнаты, и столкнулся с Феликсом, идущим ему навстречу. — Ты же нормальный, да? — вопрос заставил Ли остановиться и удивлённо уставиться на светловолосого парня. — В смысле? — Ты же единственный согласен с тем, что Джисон нас однажды угробит. — Нет, не согласен, — жёстко ответил Минхо, ломая в голове Феликса всё мнение о новеньком. — Тебя даже не было в этом лесу, как ты тогда можешь судить о ситуации? — А ты так уверен, что это был единственный случай? — усмехнулся Феликс и облокотился плечом о стену. — Мне плевать, сколько было случаев. Если я их не видел, то и мнения из них составлять не могу. И вообще, почему ты так рвёшься обосрать Джисона и выставить его виноватым перед всеми? Если он тебе когда-то что-то сделал, так и скажи. — Потому что он реально виноват, — спокойно ответил Феликс. — А если ты сейчас мне не веришь и думаешь, что это впервые, то скоро в этом переубедишься, если побудешь в отряде минимум неделю. Я с Джисоном был на миллионах заданий, и на каждом что-то случалось именно с ним. Минхо нахмурился, развернулся и, даже не посмотрев и ничего не сказав Феликсу, ушёл к кладовке. Он не хотел ничего отвечать парню, да и, в принципе, не знал, что ему ответить.

***

Свет в камине медленно колыхался, отражая блики на лицах сидящих рядом Сынмина и Джисона, которых в сегодняшнюю ночь отправили дежурить. Оба лежали на двух серых диванчиках, укрывшись меховыми пледами, и, кажется, последнее, что их волновало, — это дежурство, которое заключало в себе целую ночь без сна и наблюдение за порядком. — Это называется дежурством? — скептически спросил Сынмин, когда Хан кинул ему подушку и плед на его диван. — Мы же просто спим тут, только не у себя в комнате… — Слушай, дежурство — это лишь формальность. Не то чтобы она была бесполезной, просто на улице, около ворот, всё равно стоят по двое. Плюсом ко всему лагерь тоже нормально защищён, и в случае чего сработает сирена. — Тогда зачем мы сейчас всем этим занимаемся? — Хз, но никто из отряда Чану не жалуется, иначе он бы нас точно заставил дежурить нормально, — Джисон улыбнулся Киму, — Но зато это отличное время, чтобы поболтать. Сынмин вытянул ноги вперёд и почувствовал, как спину приятно греет жар от камина. Так уютно и спокойно ему не было давно. И говорил по душам в последний раз он только с Хисыном. Хотелось, конечно, излить свою душу, но рядом подходящего человека всё не было и не было. Минхо не хотелось нагружать своими проблемами — он и так был слишком погружён. А других кандидатов и вовсе не было, пока не появился Сынмин. — Поболтать? — переспросил Ким. — Ну, излить душу, чтобы стать ближе, лучше узнать друг друга… — Давай, — согласился парень. — Но я даже не знаю, с чего начать. Как-то странно что-то рассказывать о себе, я давно этого не делал. — Хочешь, я могу начать? — и после кивка Джисона он продолжил, и его голос, вперемешку с потрескиванием дерева в камине, звучал удивительно спокойно и мягко. — Вообще моя жизнь была самой обычной. До апокалипсиса я учился в старшей школе… ну как учился, скорее ходил туда, чтобы поболтать с друзьями и после уроков пойти поесть токпоки в местное кафе. Родители постоянно были на работе и иногда их вообще не интересовала личная жизнь их сына. Они считали своим долгом просто скидывать мне на карту деньги на мои хотелки. Но, хоть я им этого никогда не говорил, на самом деле мне не нужны были деньги — только искренняя забота и любовь. Но ни мама, ни папа не чувствовали моей в этом потребности. Их любви мне не хватало с детства, может, поэтому я так цеплялся за друзей, — Джисон перевернулся на бок, чтобы лучше видеть внимательно слушающего Сынмина. — В старшей школе я не был популярным парнем, но знакомых у меня было достаточно, а вот друзей — всего двое. Джей и Джейк учились со мной в одном классе, и мы часто заваливались в какое-то караоке после школы, чтобы выпить что-нибудь и обсудить кого-нибудь. Если ближе к делу, то когда нас из школы эвакуировали, на входе стояло несколько автобусов, которые отвозили детей в карантинную зону или что-то типа того. Места были ограничены, и когда я увидел, что мои друзья сели в этот чёртов автобус, даже ничего не сказав мне, я впервые осознал, каково это — быть преданным. Я никогда не понимал выражения «нож в спину», но в тот момент будто почувствовал, как тонкое металлическое лезвие проникает мне под кожу. И я уже ничего не мог сделать — ни вытащить его, ни что-то сказать им. Я просто стоял и как идиот смотрел на тех, кого раньше искренне считал друзьями, ценил и доверял. А потом я встретил Чана. Точнее, сам пришёл в лагерь, это было где-то полгода назад. Но даже здесь я чувствую себя так, будто всё ещё не на своём месте. — Это из-за слов Феликса? — спросил Сынмин. — И Феликс, и Хенджин очень грубые и почти никогда не думают, что говорят. Но если Хван ко мне ещё более-менее нормально относится, то Феликс как будто считает меня лишним в отряде — будто я не подхожу ни по физическому состоянию, ни по характеру, ни по эмоциональной выдержке. — То есть близких друзей за полгода тут у тебя нет? — Джисон качает головой, и Ким на секунду задумывается, что ему сказать, потому что настала его очередь открыть частичку себя другому человеку. Так странно это было: ведь единственный, кто знал Сынмина полностью, был Хисын. — Даже не знаю, что о себе рассказать. После того как мы с Минхо проспали год, моя жизнь как будто разделилась на «до» и «после». До сих пор не знаю, что это было, но копаться пока не хочу. В общем, жизнь моя была как и у всех подростков в моём возрасте. Ничего необычного: прогуливание уроков, курение в туалете и зависания в компьютерных играх. В школу ходил только, чтобы покурить с Хисыном на подоконнике. — Хисын — твой лучший друг? — Да, мой самый лучший друг. — Ты не знаешь, где он сейчас? После начала апокалипсиса вы разделились? — Когда только началась вся суматоха, мы сидели в классе и выпрыгнули из окна, потому что нас не выпускали из школы из-за каких-то плохих намерений. Первые два или три дня, уже не помню, мы с Хисыном были вместе, а потом его укусил зомби, — эти слова дались Киму легко, и он сам не мог осознать, что впервые без слёз вспомнил про своего друга. Но он точно понимал: это не значит, что он перестал дорожить Хисыном. Это значит, что он наконец понял — нужно жить дальше и выживать, не оглядываясь на прошлое. — В тот день я и познакомился с Минхо. А то бы меня ждала такая же участь, как Хисына. Джисон слишком долго смотрел Сынмину в глаза. Так пристально, словно пытался найти в них ответы на все вопросы, которые не мог задать. — Как у тебя нога? — вспомнил Ким, решив перевести тему. — Нормально, почти не болит. Я рад этому. Не хочу, чтобы из-за меня отряд терял рабочие руки и ноги. — Вот и хорошо, — парень чуть улыбнулся. — Зря на тебя только Феликс наезжал. — Да хуй с ним, — махнул рукой Джисон. — Поддержки от него и утешения я даже не ждал, но можно было хотя бы помолчать, а не указывать на моё «никчёмство» при всех парнях. — Я думаю, что все поняли тебя в этой ситуации. С каждым она могла произойти. — Может, все и поняли, кроме Минхо и Феликса, — Хан, сложив руки на груди, как-то отстранённо уставился в пустоту. — Минхо? — удивился Сынмин. — Он тебе что-то сказал? — Ничего не говорил, но я же чувствую, что раздражаю его, и он будто не воспринимает меня всерьёз. Хотя в медпункте затирал про то, что каждый может падать и тому подобное, — Джисон повернул голову к парню. — Я знаю, что ты сейчас его будешь защищать, но меня ты не переубедишь. И Сынмин его правда не переубеждал, потому что просто не знал, что сказать Джисону. Он не был с ними в том лесу, не видел, как упал Хан, не слышал его разговор с Минхо, а потому судить тоже не мог. Но для Кима Ли всё ещё оставался чем-то вроде близкого человека, которого он просто не мог предать из-за какого-то чувства долга. Когда-то он помог ему выжить, так что Сынмин тоже был ему должен и готов стоять за него. Джисон больше не смотрел на парня напротив, его взгляд был устремлён в языки пламени в камине, отражающиеся в его чёрных зрачках. Время близилось к двенадцати ночи, но спать совсем не хотелось. — Вы че шумите? — накачанная фигура появилась в проёме и осталась стоять в дверях, облокотившись о них. Но Сынмин уже по голосу понял, что это был Хенджин. — Мы не шумим, а разговариваем, — сказал Джисон, не отрывая глаз от камина. — Неужели это так слышно? — Да, пиздец как слышно, — выпалил Хван с раздражением. — Стены картонные, каждый вздох слышно, а вы даже не шёпотом разговариваете. Но в этом есть плюс, — Хенджин усмехнулся. — И какой? — спросил Джисон, повернувшись. — Я слышал всё, о чём вы говорили, — у Сынмина сердце замерло от этих слов. Он впервые за долгое время решил поделиться своей жизнью с незнакомым человеком, доверившись ему, а теперь это услышал другой человек, которому он вообще не хотел ничего о себе рассказывать. И как тут быть? — Но мне всё равно. Прямо тотально. Тем более я забуду об этом уже завтра и точно не побегу рассказывать о вас всему отряду. — Даже Феликсу не расскажешь? — усмехнулся Сынмин. — Смеёшься? Я с ним не только разговаривать не хочу, а видеть его вообще не горю желанием. Тем более ваше мнение о нём совпадает с моим, — парень посмотрел на каждого по очереди, а потом выпалил: — Пойдёмте пожрём. — А вы тут разве не по расписанию едите? — спросил Сынмин, оглядываясь на Джисона, которого даже не смутило предложение Хвана — наоборот, он даже чуть привстал с дивана. — Лично мой желудок по расписанию не хочет есть, а с голоду помирать я тоже не готов. Стыдоба какая — в зомби-апокалипсис сдохнуть не от мертвяка, а от дефицита еды, — последние слова Хенджин уже говорил в коридоре, и парням ничего не оставалось, кроме как вскочить со своих мест и последовать за ним. В то дежурство, в ту ночь Сынмин открыл для себя новую комнату в лагере — кухню. Кухня встретила их не светом — его здесь почти не было, только тёплое янтарное мерцание старой лампы над столом и отблески огня из маленькой железной печки у стены. Но именно из-за этого полумрака она казалась самым безопасным местом во всём лагере. Будто за тонкой дверью с облупленной краской не существовало ни мертвецов, ни леса, ни выстрелов посреди ночи. Тусклая лампа под потолком давала мягкий жёлтый свет, и всё вокруг выглядело теплее: старые деревянные шкафчики с потрескавшейся краской, поцарапанный стол у стены, несколько разных кружек, будто собранных из чужих домов. У окна стояла маленькая железная печка, и её огонь тихо потрескивал, наполняя помещение сухим уютным теплом. Воздух здесь всегда пах едой, дымом и чем-то домашним — лапшой быстрого приготовления, крепким кофе, сушёными травами и старым деревом. Этот запах въедался в одежду и почему-то успокаивал сильнее любых слов. На холодильнике, который работал через раз, кто-то когда-то оставил выцветшие наклейки и записки с кривыми надписями. Возле раковины сушились металлические миски, а на подоконнике стояли банки с крупой и свечи на случай отключения света. По ночам кухня становилась самым уютным местом в лагере. Пока за стенами выл ветер и где-то вдали раздавались редкие выстрелы или скрип ворот, здесь было тихо — только стук ложек о кружки, приглушённые разговоры и треск огня. Именно сюда приходили, когда не хотелось оставаться одному. У дальней стены стояли старые кухонные шкафчики разных цветов — будто их собирали по всему городу. Один был светло-зелёный, с треснувшей дверцей, другой — белый, покрытый царапинами и наклейками, которые уже невозможно было разобрать. На ручке одного из шкафов висела кружка с отколотым краем, а рядом покачивалась связка сушёных трав, найденных кем-то во время вылазки. На столе, накрытом выцветшей клетчатой скатертью, стояла кастрюля с лапшой быстрого приготовления, несколько металлических кружек и банка сахара, которую в лагере берегли почти как сокровище. Даже ложки здесь звенели тихо, будто и они понимали: громкие звуки остались где-то за стенами. Хенджин подошёл к кастрюле на плите, поднял крышку и включил огонь. — Если Чан узнает, что мы опять едим ночью, — сказал Джисон, усевшись на кухонный гарнитур и наблюдая за тем, как Хван перемешивает содержимое кастрюли деревянным половником и подносит ко рту, чтобы проверить температуру супа. — Он нас за лагерем закопает. — Зато сытых, — улыбнулся Хван и обратился к Сынмину: — Достань три миски из нижнего ящика. — Мне в зелёную только налей! — тут же оживился Джисон. — Вкус еды не зависит от цвета миски, если что, — напомнил Хенджин, наливая гречневый суп в небольшую ёмкость. — Вкус может и не зависит, но моё настроение ещё как зависит, — парень с улыбкой принял протянутую ему зелёную миску с супом и вдохнул аромат еды с особым наслаждением. Сынмин тоже тут же принялся есть ложкой, потому что он был голоден. Так как за день он только позавтракал, а на обед и ужин, как ни странно, кусок в горло просто не лез, зато ночью его аппетит был как никогда. — Сейчас вспоминаю, как тоже ночью ел каждый день, — вдруг сказал Ким, поддаваясь внезапно нахлынувшим воспоминаниям. — В остальное время не успевал или не хотел, а ночью, сидя за компом, заваривал себе сырный рамен или бульдак и считал это лучшей едой в мире. Возможно, и сейчас так считаю. Ну а самое, ахуенное после этого было закурить. — Заткнись сейчас просто, — сказал Хенджин. — Я уже год как не курю. — Практически я тоже, но физически — пару дней. — Ты не куришь, — Джисон повернул голову в сторону Хвана и хлопнул его по плечу. — Но сигареты в наволочке подушки прячешь. — Это моя заначка на чёрный день, между прочим, о которой ты вообще не должен был знать, а теперь об этом знает ещё один человек, — парень зачерпнул супа ложкой. — Поэтому всё, что произошло и всё, о чём мы говорили этой ночью, будет в секрете, окей? Парни кивнули и пару минут молча доедали суп, даже не смотря друг на друга. Сынмин повернул голову в сторону и уставился на керосиновую лампу, стоявшую в углу на тумбочке. Вкус супа остался у него во рту ещё долго, но чувство насыщения не приходило. Оно заглушило острое желание поесть, но на этом всё. Положительных эмоций от еды не возникло, и Сынмин подумал о том, что не хочет, чтобы так продолжалось дальше. Ему пора бы уже привыкнуть к тому, что раньше было для него за гранью реальности, о которой он даже не мог подумать. Но думать намного проще, чем делать и чувствовать. — Как вообще появился этот зомби-вирус? — спросил Сынмин. — Вообще простым людям обычно никаких подробностей не рассказывают, — начал Джисон. — Но знаю, что вирус называется «Морок» или что-то типа того. Он передаётся через укусы, и в стране объявили карантин. — Только этот карантин только на словах, — вмешался Хван довольно резко. — На самом деле мы никому не сдались, и перевозить в безопасную зону нас никто не стал. Зачем им это? Теперь каждый сам за себя и выживает как может. Ким вспомнил ситуацию в классе. Как если бы он тогда обо всём не догадался, то и не сидел бы сейчас здесь, на кухне. Стольких людей подвергли такой опасности и оставили в полном неведении. Если раньше он об этом не задумывался, то сейчас его действительно волновало, что произошло с его одноклассниками. Смогли ли они спастись?.. На кухне снова повисла тишина. Только огонь в маленькой печке тихо потрескивал, а ветер за окном иногда царапал ветками стену дома. Джисон сидел на кухонной тумбе, подтянув к груди здоровую ногу, и задумчиво крутил ложку в руках.  После еды он выглядел чуть спокойнее, но усталость всё равно слишком заметно отражалась в глазах. — Знаете, что самое странное? — вдруг тихо сказал он. — Что? — спросил Сынмин. — Я уже почти не помню свою комнату дома. Хенджин слегка нахмурился и перевёл на него взгляд. — Серьёзно. Пытаюсь вспомнить — и не получается. Только какие-то обрывки. Стол помню. Компьютер. А всё остальное будто стёрлось. Сынмин невольно опустил глаза в миску.Он свою комнату помнил слишком хорошо. Разбросанные вещи. Серые шторы. Пачку сигарет возле монитора. Хисына, сидящего на подоконнике и ворчащего, что они снова опоздают в школу. От этих воспоминаний внутри неприятно сжалось. — Наверное, это нормально, — тихо сказал он. — Мы слишком долго живём во всём этом. — Звучит грустно, — усмехнулся Джисон. — Зато честно, — пожал плечами Ким. Хенджин молча поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом было темно. Настолько, что лес впереди казался одной сплошной чёрной стеной. Иногда Хвану казалось, что эта темнота смотрит в ответ. — Вы когда-нибудь думали о том, сколько людей вообще осталось? — неожиданно спросил он, не оборачиваясь. — Не в лагерях. В целом. — Не хочу об этом думать, — сразу ответил Джисон. — А я иногда думаю, — тихо продолжил Хенджин. — И каждый раз понимаю, что даже если всё закончится… прежним мир уже не станет. Сынмин хотел что-то ответить, но снаружи вдруг раздался резкий металлический грохот. Все трое одновременно замерли. Джисон медленно спрыгнул с тумбы, забыв про больную ногу. Хенджин резко повернул голову к окну. А через секунду ночную тишину лагеря разрезал протяжный звук сирены. Громкий. Оглушающий. Такой, от которого внутри всё моментально похолодело. — Чёрт… — выдохнул Хенджин. Где-то в коридоре уже слышались быстрые шаги и встревоженные голоса людей. Сынмин вскочил первым, едва не уронив миску на пол.