каждому, кто остался жив

Парни выбегают в коридор и тут же сталкиваются с Минхо, Феликсом и Чонином, бегущими в сторону выхода. Столкнувшись взглядом с Сынмином, младший останавливается. — Что случилось? — спросил Хенджин как можно громче, чтобы перекричать сирену. Чонин пожал плечами: — Не знаю, возможно, какой-то зомби на территорию залез, а может, просто учебная тревога. — Если учебная, нас бы предупредили, — тут же сказал Хенджин, засунув руки в карманы штанов. — В любом случае, пойдёмте на улицу. Выбежав на улицу, Сынмин тут же поёжился на ветру, находясь только в футболке и штанах. Но остальные были одеты не лучше: каждый как можно быстрее хотел выбежать из здания, не задумываясь об одежде. Сирена продолжала бить по ушам и раздавалась где-то над головами. Народ собирался около костра, и все прекрасно знали, что ждут всего лишь одного человека. Намджун прошёл мимо парней, и Хенджин схватил его за рукав: — Где Чан? — Не знаю, — парень наклонился ниже, чтобы все его лучше услышали. — Но сирена не учебная. — Если не учебная, то что случилось? — влез в разговор Джисон, держась на одной ноге и опираясь на Чонина. Оба пошатывались. — Это неточная информация, но вроде бы зомбак попал на территорию, — ответил Намджун, осматриваясь по сторонам. — Блять, каким образом? — спросил Феликс. — Заборы высокие, и дырок в них нигде нет. Или, может, кто-то плохо стоял на воротах? — Может, кто-то и стоял, но тебя это не должно волновать, — резко ответил Намджун. — Сегодня на воротах вроде бы были Чимин и Хосок. — А, ну понятно теперь почему… Намджун, не став выслушивать лепет Феликса, кивнул Хенджину и ушёл, оставив парней в недоумении и с ещё большим количеством вопросов. Почему сирену до сих пор не отключили?Где Чан?Что случилось с зомби? Ветер становился всё холоднее, и Сынмин заметно съёжился. — Сынмин, держи, — позвал Чонин, протягивая ему кофту. — А ты? — Я спал в худи и кофте, но тебе она нужнее, — Чонин улыбнулся краешком губ, когда Ким принял из его рук чёрную шерстяную кофту. — Тебе не жарко так спать? — спросил Джисон, по-прежнему опираясь на парня. — Я всегда мёрзну, когда сплю, поэтому нет, — пожал плечами Ян и сильно пошатнулся, чуть не упав на Минхо. — Джисон, можешь аккуратнее? Минхо взглянул на ногу Джисона, на него самого и его неуклюжие попытки удержаться на одной ноге. — Опирайся, — буркнул тот так тихо и невнятно, что даже по губам не прочитаешь. — А? — Опирайся, говорю! — закричал Ли и, не дожидаясь ответа Хана, сам положил его руку себе на плечо. — Ой, Минхо, спасибо, — вздохнул с облегчением Чонин. — Намного легче стало. Минхо ничего не ответил и продолжил наблюдать за столпотворением у костра. — Почему сирену не выключили? — спросил Сынмин, у которого уже болела голова от этого звука, и не только у него одного. — Значит, опасность ещё есть? — Думаю, опасности уже нет либо с ней разбираются. А сирену не выключили, может быть, для того, чтобы что-то объявить? Сынмин не успел ответить, как протяжный звук отключился, и от мгновенно наступившей тишины по коже побежали мурашки. В громкоговорителе раздался серьёзный голос Чана: — Доброй ночи всем. Извините за резкий и поздний подъём в виде сирены, но на то были свои причины. На территорию попал заражённый. Это произошло по невнимательности дежуривших в ночную смену у ворот, но с ними уже была проведена беседа. В любом случае, я задумываюсь над тем, чтобы улучшить безопасность лагеря и не подвергать опасности большое количество людей, поэтому в скором времени приму некоторые меры по этому поводу. Будьте осторожны и берегите себя. Членов отряда прошу завтра не опаздывать на собрание. Всем спокойной ночи. Люди начали расходиться медленно и тихо, будто совсем не торопились вернуться в тёплые кровати. Парни из отряда заметно выдохнули, хоть где-то в груди и осталось острое чувство завтрашней неизвестности. Но самое главное — это будет завтра. А сейчас у них впереди ещё целая ночь, в которой они уже точно не смогут уснуть. Сынмин придерживал Джисона за локоть, направляясь на кухню, и очень удивился тому, что за ними последовали Минхо, Хенджин и Чонин. — Вы куда? — растерянно спросил Джисон. — Я сегодня точно не усну, — улыбнулся Чонин. — Я-то тем более, — согласился Хенджин. Больше всего Сынмина удивило присутствие Минхо, который, зайдя на кухню, сразу занял место на скрипучем стуле рядом с Джисоном. Сам Сынмин уселся на столешницу и бросил взгляд на недоеденную миску, от которой сейчас почему-то тошнило. Но тошнило его точно не от вида еды, а скорее от волнения. Так всегда было с ним: начинал о чём-то переживать и тревожиться, а потом долго не мог от этого отойти, прокручивая ситуацию, эмоции и самого себя в голове по несколько раз. От этого и тошнило. Хенджин уселся напротив Сынмина, рядом с окном, на подоконник, порылся в кармане штанов и достал помятую пачку Seven Stars. Вытряхнув сигарету, он вопросительно поднял бровь, оглядывая остальных, и остановил взгляд на Киме: — Будешь? — Да. Чувства взяли верх. Но Сынмин не давал себе обещания не курить вовсе, просто знал, что ему будет тяжело справляться с нахлынувшими эмоциями. С воспоминаниями о Хисыне в первую очередь. Сейчас же, сидя на кухне и размышляя о жизни и обо всём остальном, он как никогда сильно хотел курить. Щёлкнуть зажигалкой, зажать сигарету между пальцами и выдохнуть дым, почувствовав во рту слабый вкус табака. Не успев сделать первую затяжку, Ким замер, услышав первые аккорды акустической гитары. Это был Джисон. Всё это время его гитара лежала под столом, будто только и ждала этого момента. — Слышишь, птицы поют. С каждой весной всё больше поющих, — немного фальшиво, но нежно начал Джисон, перебирая пальцами струны. — Мне нравится тут, нравится быть среди отстающих. Кажется, в этой комнате уже никто не дышал. Хенджин и Сынмин замерли с сигаретами в руках, а последний даже не успел сделать затяжку. Сидящий рядом с Ханом Минхо вдруг посмотрел на парня совсем другим взглядом. А глаза Чонина как-то стеклянно блестели в свете единственного керосинового ночника. А Джисон продолжал петь, будто не обращая внимания ни на что, и его голос эхом отзывался не только на кухне, но и в сердцах присутствующих. Минхо смотрел на Джисона и вдруг поймал себя на мысли, что больше не видит в нём проблему. Перед ним сидел не источник бесконечных неприятностей, а человек. Живой. Слишком живой для этого мира. Слишком человечный для мира без милосердия. В голове у Ли промелькнула странная мысль, о которой раньше он даже не задумывался: счастье живёт не в деньгах, не в славе и не в достижении цели. Оно живёт в моментах.В людях.В эмоциях.На самом деле оно повсюду. — Мне нравится тут, нравится быть среди отстающих. Мне нравится жизнь, нравится смерть щедрой рукой, — Джисон обернулся на голос Минхо рядом с собой, и они уже продолжили вместе: — Мне нравится ждать, нравится знать, кто я такой. Хенджин молчал, зажимая тлеющую сигарету между пальцами. Эта песня напомнила ему о самом важном. О том, что он столько времени хотел забыть. Но воспоминания вечны. — Здесь, под небом моим, в моём бардаке. Так сложно ждать чуда. Мне нравится ждать, нравится знать. Ты тоже отсюда, — теперь песня звучала уже в три голоса. Хенджин вспомнил свою жизнь до апокалипсиса, и слеза скатилась по его щеке. Хорошо, что в темноте этого никто не заметил.Или только сделали вид, что не заметили. Но все чувствовали. Точно чувствовали. А Сынмин смотрел на поющих под гитару парней, на их блестящие в свете лампы глаза и не мог не думать о Хисыне. Сколько бы он ни прогонял его из своих мыслей, тот не хотел уходить и всегда оставался рядом. Будто бы знал — друг без него пропадёт. — Жизнь с кротким лицом, в нежных цветах. В пропасть шутя. Ты лучше во всём. Как же тебе выбрать меня? — Сынмин не подпевал. Просто не мог. Не хотел разрыдаться во весь голос и нарушить ту тишину, которая в стенах лагеря казалась такой ценной. Будто за окном не было пронизывающего до костей ветра, не было заражённых, не было смертей, не было войн. Были только дружба, любовь и искреннее счастье. А в это самое время прямо за дверью кухни застыл Феликс.Он шёл за водой, но замер, услышав эту песню.Прислонился к стене и так и не вошёл внутрь. Не захотел. За долгое время он почувствовал какое-то спокойствие. Не было ни ругани, ни споров — только музыка. И Феликс даже не знал, что на душе может быть так хорошо и легко. — Ты лучше во всём. Как же тебе выбрать меня? Трудно начинать. И вот уже начало, — шептал вместе с парнями Феликс. Джисон проиграл последний аккорд, и на пару секунд, которые почему-то показались Сынмину вечностью, кухня застыла в тишине. Не было слышно даже дыхания парней. — Блять, Джисон, ты специально именно эту песню выбрал? — немного грубо, но без агрессии спросил Хенджин, щёлкая зажигалкой. В отличие от Кима, он уже докуривал вторую сигарету. — Честно говоря, даже не помню, как она называется. Слова как-то сами в голову полезли, — ответил Джисон. — Я раньше, когда мне было лет двенадцать, ходил на занятия по гитаре. Занимался год, но за всё это время выучил максимум песен пять. Потому что мой преподаватель любил посреди занятия куда-то уходить под предлогом заполнения каких-то бумаг, а потом исчезал до самого конца урока. Но всё-таки что-то я выучил, и как раз эта песня была последней, которую я освоил. — Эту песню мы часто пели в лагерях, — вдруг сказал Хенджин и даже слегка улыбнулся, будто что-то вспоминая. — Родители всегда отправляли меня летом на пару смен. В конце дня у нас всегда была свечка, а после неё кто-то обязательно доставал гитару и играл. Толком не помню своё детство, но именно эти воспоминания засели где-то глубоко внутри. Все повернули головы в сторону Минхо, ожидая, что тот продолжит ночь откровений и хоть что-то расскажет о себе, но он, как обычно, молчал. — Минхо, а ты откуда знаешь слова? — первым спросил Чонин. — Откуда знаю слова? — переспросил Ли, перебирая пальцами край кофты. — В спортивной школе однажды услышал эту песню. На выпускном вечере под неё танцевали вальс. Странно, что я вообще это запомнил. — Ты танцевал вальс? — усмехнулся Хенджин. — Не я. Я же тогда ещё не выпускался. — Понял, — Хван слез с подоконника и направился к двери. — Всё, в люльку пора? — съязвил Джисон, прищурившись. — Или отлить пошёл? — Второе. Сынмин тоже слез со столешницы и, немного покачиваясь, подошёл к мусорке, чтобы выбросить сигарету. Так и не сделав ни одной затяжки. Всё-таки не суждено ему было снова начать курить, но он даже радовался этому. А покачивался он потому, что ноги заплетались от усталости. Сна не было ни в одном глазу, но тело ломило так, будто он не спал несколько суток подряд. В голове даже промелькнула мысль: «Я вообще когда-нибудь смогу выспаться?» Но ответа на неё не было. Повернулась дверная ручка, и Джисон, подумав, что Хенджин справился со своими делами подозрительно быстро, выкрикнул: — Ну что, успел добежать хоть? Но вместо Хвана на кухню вошёл Чанбин, и впервые Сынмин увидел его не в военной форме, а в обычных серых штанах и чёрной кофте. — Успел добежать до чего? — спросил Чанбин, отодвигая стул рядом с Чонином. — А вы чего тут все сидите? — Ну, я лично сегодня дежурю с Сынмином, — кивнул на Кима Джисон. — А эти просто за нами увязались. Чанбин улыбнулся, повернулся к Чонину и потрепал того по отросшим чёрным волосам. — Вон, у малого уже глаза от сна слипаются. — Ничего не слипаются! — возмущённо ответил Чонин. — У меня сна вообще ни в одном глазу нет! Чанбин лишь ухмыльнулся и повернулся к Сынмину, стоявшему возле небольшого ржавого холодильника. — Ты же новенький в отряде, да? Ким Сынмин? Парень кивнул. — С Минхо я уже успел немного поговорить, а с тобой нет. Нравится тебе вообще в отряде? — Нормально. Не могу сказать, что мне прям нравится. Наверное, это будет неуместно, учитывая то, что происходит вокруг нас, — ответил Сынмин. — В любом случае, я надеюсь, что это место станет тебе родным. И люди в нём тоже станут родными. Возможно, сейчас я буду немного нудить, но всё-таки считаю, что в этой войне между людьми и зомби главное оружие — не пистолеты, ножи или автоматы. Главное оружие — это любовь и поддержка. Мы не монстры, пока чувствуем, пока способны сочувствовать, помогать и любить. Бояться нужно не заражения, а равнодушия. Именно оно убивает в человеке всё живое. Парни молчали, а Сынмин понял, что человек напротив говорит самые мудрые и правильные вещи. Именно в этих словах он сейчас нуждался. В обычной поддержке.В простом напоминании о том, что главное — они всё ещё живы, несмотря на всё происходящее вокруг. В итоге Чанбин не стал больше разглагольствовать, заварил себе какую-то лапшу быстрого приготовления и ушёл к себе в комнату. Остальные тоже долго засиживаться не стали, иначе Чонин точно уснул бы прямо на стуле. Джисон с Кимом вернулись в свою прошлую комнату, предварительно погасив на кухне свет. Огонь продолжал гореть в камине, но уже не с таким азартом, как прежде. Однако свою работу он выполнил превосходно — в помещении было тепло и уютно. Так что парни уснули сразу, как только их головы коснулись подушек. — Вчера произошёл неприятный инцидент. На территорию лагеря попал заражённый, — начал Бан Чан, переводя взгляд с одного сонного участника отряда на другого. — Как это случилось, неизвестно, но это точно значит, что лагерь защищён не до конца. Поэтому гарантировать полную безопасность в этом месте я не могу. Следовательно, я принял решение изменить систему охраны лагеря. Сонливость как рукой сняло. Кто-то из парней тут же выпрямился, а Чонин перестал бороться со сном и поднял голову. — Начиная с завтрашнего дня вокруг лагеря будут организованы внешние наблюдательные посты. Забор остаётся нашей первой линией защиты, но больше мы не можем полагаться только на него. В помещении повисла тишина. — Каждый пост будет находиться за пределами лагеря и работать круглосуточно. Дежурства будут длиться по трое суток. На каждом посту будет находиться группа из трёх-четырёх человек. — То есть жить мы будем за забором? — нахмурился Минхо. — Временно, да, — спокойно ответил Чан. — Мы должны замечать угрозу раньше, чем она окажется у ворот. Джисон тихо присвистнул. — Звучит хреново. — Звучит безопаснее, чем заражённый, гуляющий по лагерю среди спящих людей, — возразил Чан. На это уже никто ничего не ответил. — Сегодня вечером будут сформированы группы. Также каждая группа получит рацию, карту местности и список сигналов на случай нападения. Если ситуация покажется опасной, вы немедленно возвращаетесь в лагерь. Героизм никому не нужен. Сынмин почувствовал неприятный холодок где-то под рёбрами.Он только начал привыкать к этому месту. Только начал чувствовать себя здесь в безопасности.И вот теперь им предлагают добровольно выйти за пределы забора. Туда, где начинался настоящий мир. — Я понимаю, что это тяжело. Но если заражённый добрался до центра лагеря один раз, значит, в следующий раз их может быть больше. Мы должны увидеть опасность раньше, чем она увидит нас, — никогда прежде Сынмин не видел Чана таким серьёзным и одновременно уставшим. — Недалеко от лагеря есть несколько небольших охотничьих домиков. Там вы и будете жить по трое суток с перерывами. — И сколько такие дежурства будут продолжаться? — спросил Хенджин. — Пока не будет построена вторая стена для большей безопасности. За это время мы сможем проверить, нет ли запасных проходов или других лазеек. Но сейчас ваша главная задача — обеспечить максимальную безопасность территории вокруг лагеря. — Пиздец, — шепнул Хенджин стоявшему рядом Сынмину. — Чем его по голове ударили, когда он такую идею придумал? — Думаю, он делает это ради нашей же безопасности, и сейчас наш долг — выполнить его просьбу, — вмешался в разговор Минхо. По мнению Сынмина, тот был полностью прав, но Хвана такой ответ явно не устроил. — К вечеру в столовой будут развешаны списки сформированных групп. Ещё раз надеюсь на ваше понимание. Чан ушёл, и сразу после его ухода в отряде началось бурное обсуждение. Конечно, в такой ситуации никто уже не мог промолчать. — Это неправильно, — вдруг сказал Чонин, который обычно предпочитал молчать. — Нас буквально выставляют за пределы лагеря. — Скажи спасибо Чану, что он вообще принял тебя в отряд, — недовольно буркнул Феликс. — Ты что, согласен с его решением? — тут же подключился Хенджин. — А ты нет? Я считаю, что всё правильно. Если мы уже в отряде, то должны чем-то жертвовать ради людей, которых обязаны защищать. Тогда вообще уходи из лагеря, если не можешь выполнить даже простое указание. — На словах каждый может быть таким смелым. А на деле? — Ребят, мне кажется, сейчас есть разговоры поважнее, чем ваша бессмысленная ссора, — вмешался Джисон. Хенджин послушался Хана и отступил назад от Феликса, который тут же переключил внимание на него. — Бессмысленный здесь только ты. Что за привычка у тебя постоянно лезть в чужие дела, а? — Феликс, заткнись уже, — резко оборвал его Минхо, у которого голова уже раскалывалась от постоянных перепалок. — Чан в этой ситуации действительно прав. Но и нас всех понять тоже можно. — Да ну вас всех. Первым ушёл Феликс, а за ним постепенно разошлись и остальные. Конечно, настроение у всех было безнадёжно испорчено, хотя день только-только начался. Но, как сказал Минхо, понять в этой ситуации можно было каждого. Сынмин остался стоять один. Сначала он уже шагнул вслед за Джисоном, но в последний момент передумал и остался на месте. Не хотелось ему возвращаться в корпус. Даже на кухню, где ночью было так хорошо, возвращаться не хотелось. Хотелось только одного — чтобы всё это наконец закончилось. — Сынмин… Чан медленно шёл навстречу Киму, засунув руки в карманы камуфляжных штанов. — Ты не согласен с моим решением? — Не знаю, — пожал плечами парень. — Или боишься? Конечно, он боялся.Но в любой другой ситуации и перед любым другим человеком Сынмин бы просто соврал. Однако сейчас перед ним стоял Бан Чан — человек, который однажды спас его, приняв под своё крыло. Был ли смысл что-то скрывать? — На самом деле я боюсь неизвестности. Боюсь того, что будет завтра. Или того, будет ли это завтра вообще. Боюсь будущего. Боюсь всего, о чём ничего не знаю, — сказал Ким на одном дыхании. — Не могу сказать, что полностью согласен с твоим решением. Но и осуждать тебя не могу, потому что понимаю: ты делаешь всё правильно. Чан улыбнулся и положил руку ему на плечо. — Я понимаю тебя. Понимаю, потому что сам когда-то был таким. Пока не понял, что страх разрушает человека, делает его уязвимым перед собственными слабостями. Нет, мы имеем право тревожиться из-за будущей неизвестности. Но страх не должен управлять нами.Чан посмотрел Сынмину прямо в глаза.— Я знаю, что ты со всем справишься. Поверь, если бы я сомневался в тебе, то не принял бы в отряд. Сынмин кивнул, но ничего не ответил.Слова Чана сильно повлияли на него и даже немного успокоили. Он понял, что в него кто-то верит. Верит в то, что он выживет. И даже если Бан говорил это только для того, чтобы поддержать его, получилось у него отлично.Иначе Сынмин не зашёл бы на кухню с такой улыбкой. А там было шумнее, чем на улице. Хенджин, развалившись на своём любимом подоконнике, курил в открытую форточку. Чонин и Джисон вместе что-то варили у плиты. Даже Феликс и Минхо молча сидели за столом, разговаривая о чём-то с Чонгуком и Намджуном. — О, Сынмин, ты где был? — сразу спросил Джисон, как только услышал щелчок двери за спиной. — Будешь обедать? — Не соглашайся. Джисон готовит примерно так же хорошо, как стреляет, — усмехнулся Хенджин, щёлкая зажигалкой. — Нормально я готовлю! И стреляю тоже! — Джисон замахнулся на Хвана половником, но тот даже не шелохнулся. — Ты вообще лучше помалкивай. Ничего не делаешь, зато жрёшь больше всех. — Потому что больше всех работаю, — ответил парень. — Это ты где больше всех работаешь? В своих снах? — поинтересовался Феликс. Пока парни снова препирались, Сынмин подошёл к Чонину и заглянул в кастрюлю.Зрелище, конечно, было не из приятных. Но пахло вполне нормально. — Это точно можно есть? — скептически спросил Ким, переводя взгляд с Чонина на нечто в кастрюле. — Выглядит, может, не очень, но, поверь, на вкус намного лучше, — улыбнулся Чонин. — Готовить особо не из чего, приходится всё смешивать в одной кастрюле. — У вас в лагере настолько плохо с едой? — подал голос Минхо из-за стола. — Не сказать, что запасов мало. Просто сложно прокормить столько людей. Особенно здоровых парней из отряда, которые, кажется, постоянно хотят есть, — объяснил Чонгук. — Чан знает, сколько у нас осталось продуктов, поэтому думаю, что скоро будет вылазка. — Вылазка? — удивился Сынмин. — Она самая, — кивнул Намджун. — Скорее всего, людей разделят на группы по десять человек. Каждая отправится либо в ближайшие школы за продуктами, либо в магазины за боеприпасами. Плюс нам понадобятся строительные материалы для второй стены. Но сейчас главная задача отряда — внешняя защита лагеря. — Блять, я только об этом забыл, — вздохнул Хенджин. — Ещё теперь ждать эти списки. Кто с кем жить будет. Только мы к нормальным людям подселились… Следующие пять минут прошли в спорах о том, кто с кем хочет жить, а кто категорически не хочет. Не участвовали в обсуждении только Минхо и Сынмин, которого волновало совершенно другое. — Намджун, — позвал он парня, — можешь поподробнее рассказать про зомби, который пробрался в лагерь? — А вам что, Чан не рассказал? — вскинул брови парень. — Не думаю, что это секрет, тем более вы участники отряда. В общем, ночью на территорию лагеря попал заражённый. Его заметил Чимин, который вместе с Юнги дежурил у ворот. Чимин бросился на зомбака сзади. Подробностей я не знаю, но в итоге мертвеца убили. А сирену включили для того, чтобы проверить, нет ли в лагере ещё какой-нибудь опасности. — А выяснили, через что он пробрался? — спросил Минхо. — Нет. Всё обыскали, но ничего не нашли. — А может, этот зомби уже был в лагере? — подал голос Джисон, и все тут же повернулись к нему. — Может, кто-то обратился? Или заражённый сбежал из карантинной зоны? По спине Сынмина пробежали мурашки, стоило ему вспомнить женщину с симптомами заражения. — В любом случае, это пока лишь догадки и предположения. Правды мы… — Там списки вывесили! — перебил его ворвавшийся на кухню Юнги.