Nu mă ruga să nu te sun

С тех пор Дан принимался звонить несколько раз с большими перерывами, но Арсение упорно каждый раз сбрасывал звонок. Дан слушал короткие гудки, идущие сразу после длинных, с комом в горле, борясь с подступающими слезами. Ему было так безумно больно и обидно, но ничего не оставалось, как пробовать снова и снова, на протяжении долгого времени, умоляя всех богов немного смягчить гнев своего возлюбленного. Когда снова начиналась работа на разрыв аорты, становилось, конечно, попроще – не думать, не чувствовать, не метаться между желанием и тоской... Но как только наступала передышка, Дан сразу попадал в западню собственных чувств, возвращаясь постоянно в момент расставания с Арсение. То, от чего он упорно, годами, бежал – бежал так, что даже пересёк океан – настигало его вновь и вновь. Только четыре года спустя однажды Арсение взял трубку. Дан, уже привыкший к своей боли и постоянному разочарованию, в первый момент обомлел, но потом тут же спохватился, боясь, что удача снова изменит ему, и выдохнул в динамик: – Прости меня! Ответом Дану было лишь саркастичное хмыканье. – Арс... Я люблю тебя! Я... Идиот. Арсение снова еле слышно хмыкнул, как бы соглашаясь. – Я так хочу к тебе... Повисла тишина. – Арс, я правда люблю тебя. Скучаю так сильно, просто до смерти... Как безумец. Я пытался жить дальше, правда, пытался, но я не могу без тебя. Я каждый день о тебе думаю. Арсение всё ещё молчал, явно не впечатлённый этими сентиментальными признаниями, но звонок не сбрасывал, что давало Дану некоторую надежду. – Может... Ты можешь приехать ко мне? Я имею в виду, в Штаты. У меня теперь тут есть связи. Попробуем продвинуть твои песни на новую аудиторию, покажем им, какой ты классный? – неуверенно протянул Дан. Эта идея давно засела у него в мозгу, и только теперь он нашёл возможность поделиться ею со своим возлюбленным. – И мы будем вместе... – Почему это я должен к тебе ехать, если это тебе нужно, м? – внезапно подал голос Арсение. Дан бы точно снова выронил телефон, как в первый раз, если бы не лежал в постели, придавливая его ухом к подушке. Время Дана близилось к полуночи, так что в Молдове было уже около десяти утра. – Ты сам можешь вернуться вообще-то. Если я тебе так нужен – докажи это. Вернись. Это проще, чем уехать в незнакомую страну. Дан удручённо застонал, зажмурившись, потому что знал – ответ Арсение не понравится. – Арс... Я бы с радостью, но я подписал тут контракт... На ближайший год... И, понимаешь... В Штатах всё не так, как у нас. Тут, если ты не выполнишь условия контракта или расторгнешь его раньше времени, должен будешь заплатить неустойку. Я... Не могу приехать – пока. Но я планирую скоро вернуться. – Всё понятно. Голос Арсение был ледяным, как снег на вершинах Карпат, так что Дан съёжился от этого звука, вцепившись в одеяло. – Прости меня... – Пошёл ты. – Арси! Пожалуйста, правда, прости! Я сделаю всё, что угодно для тебя, всё, что попросишь! Клянусь! – с надрывом воскликнул Дан. Слёзы, подступившие к глазам, обожгли веки изнутри, и впервые Дан был так близок к тому, чтобы по-настоящему заплакать. – Я тебя уже просил – не звонить мне! – рявкнул Арсение. – Не проси меня не звонить тебе... Это единственное, чего я не могу обещать... – прохрипел Дан униженно. – Я пытаюсь сдерживаться, но срываюсь постоянно. Потому что не могу без тебя, понимаешь? Я ничего не могу с этим сделать! – Ну и сволочь ты, – резюмировал Арсение и снова бросил трубку. С бессильным воплем Дан швырнул телефон куда-то в складки одеяла и уткнулся носом в подушку, чувствуя, как ткань наволочки почти сразу становится влажной, сжимая пальцами её так сильно, будто желая порвать ни в чём неповинный предмет.