Nu mă ruga să nu te sun

Раду предупредил его, что Дан, скорее всего, ничего не добьётся своими настойчивыми звонками – и был прав. Почти два года Дан слушал в трубке длинные гудки, пока звонок не прекращался сам собой. И каждый раз это неизменно оставляло в душé Дана болезненную резь, словно каждый неотвеченный звонок был ударом ножа. Дан знал, знал, что, сам виноват, что он, как всегда, сделал что-то, не подумав о последствиях, уверенный, что поступает правильно; что, наверное, Раду был как никогда прав, называя его эгоистом и собственником. Но боль за это время вновь стала практически невыносимой, поэтому, скрепя сердце и стараясь не слушать свою и без того разбушевавшуюся совесть, Дан решился на не очень честный приём – и снова позвонил ночью. Он надеялся, что Арсение примет звонок, не глядя – и тогда Дан хотя бы успеет выпалить мольбу о прощении прежде, чем его сонный возлюбленный бросит трубку. Однако, Арсение, судя по всему, не спал – а Дан не успел морально подготовиться, потому что тот снял трубку после второго гудка. – Арси... – Ты можешь прекратить названивать? – процедил Арсение сквозь зубы, и Дана буквально окатило волной его злости. – Или ты настолько тупой, что так и не понял, что я тебя слышать не хочу? – Ты пропал, ничего не объяснив! Конечно, я хотел с тобой поговорить! – в отчаянии воскликнул Дан, чувствуя, как вновь щиплет в уголках глаз. – Ааааа, не нравится, когда тебя бросают по первой прихоти и обрывают все связи? – мстительно хохотнул Арсение. Дан не смог сдержаться: первые слезинки предательски расчертили его щёки, и он всхлипнул. – Теперь ты понимаешь, как я чувствовал себя тогда. И все эти годы. А ты... Просто, самый ублюдочный человек из всех, кого я только знал. И слова твои ни гроша не стóят. – Арси... – обречённо прошептал Дан дрожащим голосом. – Арси, пожалуйста, умоляю... Прости меня! Рыдания спазмами вырывались из его горла, мешая дышать, мешая говорить, но даже несмотря на это Дан не хотел, чтобы этот разговор когда-либо заканчивался. Всё, на чём держалась его жизнь, его психика, его судьба, сейчас было сосредоточенно в одном человеке, находившемся по ту сторону телефонного звонка – и Дану казалось, что его сердце остановится в ту же секунду, как Арсение нажмёт на сброс вызова. – Нет, Дан, я больше прощать тебя не намерен. Ты буквально перечеркнул всё, что обещал мне. Всё, на что я надеялся. И все те смыслы, которые мы когда-то создавали вместе. Ты просто подсосник современных трендов и предатель! – всё сильнее заводился Арсение. – Ты никогда не любил меня по-настоящему! – Неправда!!! – истерически выкрикнул Дан, уже не пытаясь скрыть своей боли и уязвимости. Он был готов позволить своему возлюбленному бить его в самое больное место – и даже тайно надеялся, что это действительно доконает его, и можно будет ничего не чувствовать, забыть про эту нестерпимую боль. – Только тебя я и любил всегда!!! И люблю сейчас!!! – Да плевать мне!!! – Арсение тоже переходил на крик. – Плевать на тебя, Дан Бэлан, на песни наши, на обещания твои!!! – Если тебе плевать, то почему ты со мной разговариваешь?! Я знаю, что тебе не всё равно, что тебе также больно!!! – надрывался Дан пуще прежнего. – Пожалуйста, дай мне шанс!!! – А пососать тебе не завернуть?! Знаешь что, иди в жопу со своими извинениями и шансами! У тебя этого было более, чем достаточно!!! Я не буду с тобой разговаривать ещё лет двадцать, ты понял меня?! Кажется, в голосе Арсение уже тоже звучали злые слёзы, но Дан не успел расслышать как следует – на этом он всё же бросил трубку. Вопреки чаяниям Дана, даже после коротких гудков его сердце продолжало биться в груди, отсчитывая никчемные минуты его существования. – Я люблю тебя!!! – крикнул он в пустоту. *** С тех пор Дан больше не пытался звонить Арсение – он был уничтожен их последним разговором и просто-напросто учился жить заново. Раньше он думал, что успеет в жизни всё: казалось, что впереди так много времени! Но вот ему уже перевалило за сорок пять, а все жизненные силы уходили только на то, чтобы держать лицо и делать вид энергичного и живого мужчины, несмотря на то, что он был практически мёртв внутри. Приходилось буквально заставлять себя радоваться всему понемногу – любви фанатов, исполнению старых песен, прогулкам, вкусной еде и случайным сексуальным связям, чтобы испытывать хотя бы какие-то ощущения от жизни, но сил всё равно не хватало на всё то, к чему он привык. В конце концов он осел в Бухаресте да изредка ездил в Украину – даже его страсть к путешествиям угасла, поглощённая его внутренней пустотой и безутешной тоской. Конечно, Дан был подписан на соцсети Арсение – официальные, где тот делился новостями из своей жизни со всем миром; на личных страницах Арсение заблокировал его везде. Но что это могло дать безутешному влюблённому идиоту? Комментировать с личной страницы Дан, естественно не стал бы ничего на открытых площадках – только и смотрел, как у Арсение сначала одна девушка появляется, потом другая, потом жена и даже наследник... Словно в насмешку, назло, как раскалённый штык в раненое сердце – все эти новости показывали, что Арсение хорошо и без него. Так прошло ещё пару лет; и Дан думал, что уже ничего нового в его жизни не произойдёт, и плыл по течению, продолжая влачить своё вялое существование, пока однажды в его пустой, как его душа, квартире, не затренькал телефон. Дан несколько секунд, неверяще моргая, пялился в экран: ему звонил Арсение. Арсение. Вмиг всё, что было в жизни Дана до этого момента, вмиг стало неважным. Он смахнул пальцем по экрану смартфона вверх и нерешительно, как в замедленной съёмке, поднёс телефон к уху. – Привет, – голос Арсение был хриплым и полным эмоций, и Дан не мог протолкнуть воздух сквозь голосовые связки, сражённый наповал одним простым словом, сказанным самым любимым, самым лучшим на свете голосом. – Арс... – пробулькал он в ответ. – Нам нужно поговорить. Но это будет не телефонный разговор. В каком-нибудь уединённом месте, – кажется, Арсение тоже слова давались с большим трудом, и он говорил короткими, рублеными фразами, что, безусловно, пугало Дана не меньше, чем сам факт того, что Арсение позвонил ему сам. – Арс... – только и мог повторить Дан, как болванчик. Любовь разливалась по телу, как живительная энергия, Дана бросило сначала в жар, потом в холодный пот от избытка чувств. Он думал, что уже больше никогда не услышит голоса своего любимого человека, не то, что увидит его вживую. – Ты где?.. – В Бухаресте. Я слышал, что ты тоже здесь. Так близко и так далеко одновременно. Они жили в одном городе, а общались меньше, чем когда-то, когда Дан жил в Штатах – и это было очередным напоминанием о том, как много Дан потерял, мотаясь по свету в поисках прожекторов поярче и продюсеров побогаче, пока сам не стал таким. – Арси... – снова попытался вытолкнуть из глотки что-то членораздельное Дан, но получалось из рук вон плохо. – У тебя... Никого нет? Я имею в виду, в твоей квартире? Например, завтра? Это срочно, но ненадолго, – продолжал настаивать Арсение. Кажется, он думал, что Дан ему откажет. – Я... Да... Да, конечно, приходи, – нетвёрдым голосом отозвался Дан. – Напишу тебе адрес в телеграмме?.. – Да, и время, во сколько тебе будет удобно. До завтра, – отчеканил Арсение и положил трубку. Короткие гудки отбивали сердечный ритм Дана, окрылённого новой надеждой.