Dorm 522

Норэпинефрин это гормон, увеличивающий частоту сердечных сокращений.

После дня рождения в Миннесоте отношения Адама и Майкла изменились. Во-первых, Адам стал замечать, что Майкл будто сблизился с ним. Теперь, когда они сидели вместе с друзьями, его рука почти всегда оказывалась на колене Адама или ложилась на спинку его стула, так естественно, словно он всегда делал именно так. Когда они оставались вдвоём за небольшим столиком для пикника под деревом в главном кампусе, то уже не садились друг напротив друга, а по одну сторону. А в комнате, оставаясь наедине, Адам, между делом, закидывал ноги Майклу на колени. Они воспринимали это как нечто само собой разумеющееся, будто именно так и ведут себя лучшие друзья. Адам вспоминал двух девчонок из старшей школы, которые вели себя точно так же. Он убеждал себя, что это ничего не значит. Он убеждал себя, что это ничего не значит. Кевин, Амелия и Чарли утверждали обратное: Чарли говорила Адаму, что ведёт себя так только с девушками, в которых влюблена; Амелия признавалась, что делала так лишь со своим бывшим, Сэмом; а Кевин говорил, что с Ченнинг почти не бывает такого, хотя они и встречаются. Адам быстро отмахивался от этих мыслей, потому что не смел позволить себе надеяться. Слишком больно будет, если всё окажется не так. У Майкла вошло в привычку носить часы, которые подарил ему Адам, и те удивительно гармонировали с его тёмной одеждой. Графитовые часы оказались, без сомнения, лучшим выбором. Довериться стилю Бальтазара было одним из самых удачных решений в жизни Адама. Однажды утром он проснулся, увидев перед собой эти часы и кружку кофе в руке Майкла. — Адам? — тихо позвал Майкл. — Ты не спишь? — Нет, — пробормотал Адам. — Доброе утро. Майкл улыбается. Его лицо освещает лишь мягкий рассветный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, и тёплое свечение настольной лампы. — Кевин и Мик купили новую кофеварку в свою комнату, — говорит он. — Так что я принёс нам кофе. Подумал, тебе понравится, пока он ещё горячий. Но если хочешь поспать, я потом просто сварю тебе новую чашку. — Нет, я выпью, — отвечает Адам, садясь. Одеяло тянется за ним и остаётся висеть на плече. Он осторожно берёт кружку у Майкла, стараясь не пролить. — Спасибо. — Чёрный, с одной ложкой сахара, — добавляет Майкл, когда Адам делает первый глоток. — Я видел, как ты обычно такой заказываешь, и решил, что тебе нравится именно он. — Да? Не могу поверить, что ты это запомнил, — удивляется Адам. Он вспоминает лишь один раз, когда заказывал кофе при Майкле, и это было несколько месяцев назад. Хотя сам он знает: Майкл всегда пьёт только чёрный кофе. Майкл ухмыляется, и от этой мягкой, немного сонной улыбки Адам тоже улыбается. — Вставай, лентяй. — Но у нас лекция только… — Адам задумывается. — В три. Мне нужно поспать подольше. — Я как раз хотел спросить, не хочешь ли пройтись со мной перед занятиями, — говорит Майкл. — Нужно принести кое-что для Амелии. Она плохо себя чувствует. — Что ты имеешь в виду? Она заболела? Майкл пожимает плечами: — Можно и так сказать. — А… понял, — кивает Адам, догадавшись, о чём речь. — Хорошо. Дай мне минутку переодеться и допить кофе. Он спускается с верхней койки, а Майкл помогает выбрать одежду: простую серую рубашку, рваные джинсы и одну из своих курток. — Это твоя куртка, — говорит Адам, глядя на него поверх кружки. Майкл смотрит на куртку в своих руках. — Ну и что? — Ты разрешаешь мне её надеть? — спрашивает Адам. Майкл улыбается: — Ты уже несколько раз надевал некоторые из моих вещей. Думаю, теперь нам стоит делиться. Адам с благодарностью принимает одежду и уходит в ванную переодеться. Майкл, кажется, чувствует себя достаточно комфортно, чтобы переодеваться при нём, но Адам не разделяет этой уверенности. Он натягивает рубашку, джинсы, потом замирает, прижимая куртку к груди. На этикетке Belstaff, чёрный твил. Вероятно, это подарок от Амары. Он надевает её и сразу чувствует запах Майкла. Ткань мягко окутывает его, словно это объятия. И вдруг Адам понимает: они знакомы почти десять месяцев, но ни разу не обнимались. С Кевином они начали обниматься уже через месяц после знакомства. Глядя в зеркало, он осознаёт: как бы он ни пытался отрицать, это уже не просто глупое увлечение. Возможно, нечто более реальное, более пугающее. Что-то, что схватит и не отпустит. Может быть (только может быть), Адам любит Майкла. Может быть, он влюблён в него. Слишком тяжёлые мысли для девяти утра. Адам решает списать всё на кофе. Делает глубокий вдох и выходит из ванной. — Амелии нужны вещи перед дополнительной лекцией в одиннадцать, так что нам пора идти, — говорит Майкл, отворачиваясь от окна. Когда он поворачивается к Адаму, улыбается той самой улыбкой, которую Адам видит теперь всё чаще. Раньше, когда они только начинали общаться, Майкл почти не улыбался; в его глазах тогда жила какая-то тихая, затяжная грусть. Теперь улыбка кажется естественной, будто она всегда принадлежала ему. Будто он не знает, что эта улыбка делает с Адамом. Как она прекрасна. И что Адам в неё влюблён. Адам чувствует, как у него учащается пульс. — Эй, красавчик, — говорит Майкл. — Тебе стоит оставить куртку себе. Она тебе идёт. Это вырывается прежде, чем Адам успевает подумать: — Разве ты не говорил, что даже бывшему не давал свою одежду? Майкл замирает. На мгновение Адаму кажется, что он сейчас попросит вернуть куртку обратно. Но тот только улыбается. Мягко, чуть устало. — Ну, он это он, а ты это ты, — отвечает Майкл. — Мне нравится, когда ты носишь мою одежду. — Почему? — Потому что ты мне нравишься гораздо больше, чем он, — просто говорит Майкл и пожимает плечами. — И она тебе к лицу. Как думаешь, мы перешли грань между лучшими друзьями и чем-то большим? Вопрос вертится у Адама на языке, но он не решается его задать. Вместо этого просто смотрит на Майкла, глупо и растерянно. А потом Майкл выходит из комнаты, а Адам остаётся стоять, чувствуя, как его тело ощущается в этой куртке и как сильно он хочет держать Майкла за руку.

***

Узнав, что у них с Майклом день рождения в один день, Адам несказанно удивлен и в то же время ощущает прилив адреналина. Романтик в нём решает, что это судьба: ведь совпадение того, что у его соседа по комнате, в которого он влюблён, день рождения в тот же день, просто невероятно. Это похоже на какую-то чушь из «Как я встретил вашу маму», и Адам погружается в бездну размышлений о том, сколько раз их жизни могли пересекаться. Они родились с разницей всего в восемь часов. Оба решили стать студентами-медиками, оказались в одном университете и одной комнате общежития. Адам не может не задаться вопросом: Сколько раз один из них принимал не то решение и откладывал их встречу? Но он знает, лучше не погружаться в такие мысли. Потому что когда что-то кажется похожим на романтическую комедию, значит, ты наверняка обманываешь себя. Если кажется, что это вот-вот случится, то это не случится. Однако Чарли и Кевин совсем сошли с ума, когда узнали, что Адам и Майкл родились 29 сентября. — Они же, должно быть, родственные души! — заявила Чарли. — Нет, — поспешил остановить её Адам. — Потому что такого не бывает. — Именно потому, что такого не бывает, — возразила Чарли. — Адам, мне кажется, ты сейчас на пути к чему-то великому… — Боже, теперь ты настроил её на романтический лад, — с ужасом сказал Кевин. Чарли продолжила, словно не слышала его: — Потому что таких людей найти трудно. А парень, с которым у тебя день рождения в один день, еще и твой краш! — заявила Чарли. — Но что ещё лучше! Ты же сказал, что это было на Михайлов день, да? Ты буквально родился в день своего возлюбленного! Подумай об этом! Разве вы не родственные души?! — Не буду врать, Чарльз, — признал Кевин. — Это довольно весомый аргумент. — Потому что это так! — настаивала Чарли. — Послушай меня, Адам, а не эту одинокую сучку… У Кевина отвисла челюсть. — У меня есть девушка! — С которой ты собираешься расстаться, — отмахнулась Чарли и снова повернулась к Адаму. — Тебе стоит уже рассказать Майклу о своих чувствах! Вся эта история с днём рождения - твой большой космический знак! — Или ты просто безнадёжный романтик, — сказал Адам, хотя не удержался от улыбки. — Космических знаков не существует. У Вселенной есть дела поважнее, чем моя личная жизнь. — Например? — бросила Чарли. — Ну, типа, — Адам поднял ноутбук, — моё домашнее задание. — Отстой, — пробормотала Чарли. Кевин поспешил сменить тему: — Чарли, помнишь, что профессор Деверо дал нам задание про мясное платье Гаги? Адам нахмурился. — Мясное платье Гаги? Что за домашку вам вообще задают? — Надо написать об этом эссе, — простонала Чарли. — Как мне написать полторы тысячи слов о платье из мяса? — Никак, — безнадёжно предложил Кевин.

***

Адам собирался пообедать с Кевином и Иниасом. Он пригласил Майкла, и тот почти согласился, но потом вспомнил о делах и решил, что для его спокойствия и будущего Майкла будет лучше, если он откажется и займётся заданиями. Амелия написала ему, что раздобыла записи, которые он отчаянно пытался найти. Майкл даже подумывал обратиться к своему бывшему из соседнего коридора, но, к счастью, Амелия справилась. Он выходит из комнаты, чтобы забрать у неё конспекты, и вдруг замечает знакомое лицо, идущее навстречу. Человек уткнулся в телефон, пальцы быстро бегают по экрану. — Кастиэль? — окликает Майкл. Кастиэль поднимает голову, сопоставляет голос с лицом и удивляется: — Майкл. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает тот. — Проверяю работы потенциальных кандидатов, — отвечает Кастиэль. — Жду, пока Кевин Трэн и Иниас Гаррисон соберутся. Потом у меня встреча с другими студентами, это те, кто прошёл второй тур отбора. Памела использует строгий алгоритм, так что я нанимаю только лучших. Он запинается, осознавая, что начинает говорить слишком много, и чуть смущённо замолкает. — Хочешь пообедать? — предлагает он после короткой паузы. — Моя следующая встреча только через два часа. — Мне нужно забрать конспекты у подруги и начать писать работу, — отвечает Майкл. — Так что, если не против поесть на вынос у меня в комнате, я закажу что-нибудь получше. Кастиэль кивает: — Тогда закажем еду на вынос. Я оплачу доставку тебе в комнату. Он задумывается на мгновение. — Которая... — Эта, — уточняет Майкл, кивая в сторону двери. — Пятьсот двадцать вторая. — Тогда увидимся позже, — говорит Кастиэль. — Надеюсь, ты не против японской кухни. — Нисколько.

***

— «Мулен Руж», — замечает Кастиэль, глядя на небольшой плакат, висящий рядом с кроватью Майкла, когда входит в комнату с пакетом еды. — Хороший фильм. Майкл передвигается, чтобы занять стул Адама и освободить свой для гостя. Ему всегда казалось странным, когда кто-то другой садился на место Адама, будто это место было вовсе для них не предназначено. — Знаю, — отвечает он. Кастиэль протягивает ему бургер и, заметив растерянный взгляд Майкла, добавляет: — Я не был уверен, что тебе нравится, поэтому выбрал самый безопасный вариант. — Спасибо, — говорит Майкл, принимая еду. — Как учёба? — спрашивает Кастиэль. — Всё нормально, — отвечает Майкл. — С учёбой всё в порядке, пока я держу её под контролем. С Адамом всё проще. — Твой сосед по комнате, да? Где он? Майкл откусывает бургер. — С друзьями. Кастиэль вопросительно кивает в сторону шкафа, словно спрашивая разрешения его осмотреть. Майкл машет рукой, разрешая. Пока Кастиэль изучает аккуратно развешанную одежду, Майкл продолжает: — Я видел, что ты становишься довольно популярным. Как ты с этим справляешься? — Никак, — просто отвечает Кастиэль. Он достаёт один из свитеров, морщится и поднимает его перед собой: — Что это, чёрт возьми, такое? Майкл смеётся. — Да, я тоже его ненавижу. Никогда не ношу. Кастиэль переворачивает свитер, читает ярлык, закатывает глаза и возвращает вещь в шкаф. — Дик Роман. Конечно. — Не то чтобы я разбирался в дизайне, но его вещи просто… — Они - отстой, — обрывает Кастиэль. — Не нужно приукрашивать. У него слишком большое эго, чтобы обидеться. Майкл комкает в руках бумажную обёртку. — Что ты имел в виду, когда сказал, что не справляешься? В ответ Кастиэль достаёт из пальто пачку сигарет, слегка встряхивает её. Глухой стук сигарет о картон звучит как слабая попытка сделать вид, что всё под контролем. Он убирает пачку обратно, поднимает ладонь, предупреждая: — Не говори, что это вредно. Я достаточно наслушался от брата и Бэлы. — Знаю, — мягко говорит Майкл. — Мы не так часто общаемся, так что моё мнение, может, ничего не значит, но… я надеюсь, ты найдёшь поддержку. От брата, Бэлы или психотерапевта. Просто кого-то, кто поможет тебе справиться со всем этим. Со славой. Кастиэль опускает взгляд на свои Лабутены. — Спасибо. Он легко меняет тему, возвращаясь к шкафу. Достаёт одну из курток Майкла. — Адам её ненавидит, — замечает Майкл. Кастиэль, похоже, благодарен, что тема сменилась. Майкл уверен, что тот уже слышал сотни призывов «бросай курить» и не видел смысла повторять это снова. Кастиэль оглядывает куртку с интересом. — Не думаю, что она так уж плоха. Чистый крой, цвет… Может, стоило бы сделать оттенок чуть мягче, но в целом неплохо. Он прищуривается, закрывает один глаз, словно пытаясь представить, как куртка будет смотреться на Майкле. — Откуда знаешь, что он её ненавидит? — Он сморщил нос, когда я надел её однажды. Кастиэль улыбается. — Немного самонадеянно, не так ли? — Нет, — отвечает Майкл. — Он всегда так делает, если что-то не нравится. Он невольно улыбается при воспоминании: — Когда ему нравится куртка, он просто кутается в неё, как в одеяло. Любит, когда рукава чуть длиннее, чтобы закрывали ладони… И вообще ему нравятся толстовки с капюшоном и завязками, он ёрзает на лекциях и играет с ними. Майкл замолкает, осознав, что говорит слишком много. — Я опять всё время болтаю. По лицу Кастиэля скользит лёгкая тень, будто он хочет что-то спросить, но передумывает. В его глазах мелькает понимание, почти сочувствие. Он просто возвращает куртку в шкаф. — Всё в порядке. Вы, должно быть, близки. Собираетесь выбирать парные наряды на Хэллоуин? Полагаю, будете праздновать. — Адам хочет, — отвечает Майкл. — А я не уверен. — Не фанат Хэллоуина? Майкл рассеянно улыбается. — Не люблю быть кем-то, кем я не являюсь. Кастиэль берёт ручку из ангельской подставки и пишет что-то на стикере. Они с Адамом всегда держали стопку стикеров, чтобы оставлять друг другу записки о делах и встречах. Кастиэль записывает название и адрес магазина, протягивает Майклу. — В Мэдисоне есть магазин костюмов, — говорит он. — Если передумаешь. Или если Адаму понадобится костюм. Недорого и качество неплохое. — Спасибо, — отвечает Майкл, принимая записку. Кастиэль смотрит на часы, закрывает дверцу шкафа. — Мне нужно встретиться с другими студентами. Ты не против… — Я уберу, — говорит Майкл. — Спасибо. Он останавливается в дверях, бросает взгляд на кровать Адама, где одеяло беспорядочно свалено на лестницу. На лице Кастиэля появляется лёгкая задумчивость. — Да? — спрашивает Майкл, приподняв бровь. Кастиэль задерживает взгляд и наконец говорит: — Кажется, ты нашёл свою Сатин. Он не даёт Майклу времени ответить и просто уходит, растворяясь в коридоре.

***

Ночь Хэллоуина приближалась всё ближе, и вскоре несколько студентов решили устроить вечеринку сразу в трёх комнатах. Они раздали наклейки в виде тыкв, чтобы комнаты, где будут сладости, можно было отличить от других. Так все могли ходить по этажам, просить угощения и веселиться, не переживая о возвращении в кампус. Майклу это показалось милым. Адам с самого утра с нетерпением ждал вечера. Поскольку вечеринка выпала на субботу, большинство студентов потратили весь день на подготовку общежития к празднику. Адам настоял, чтобы они тоже приняли участие. Майкл хотел бы, но чувствовал себя ужасно. На самом деле ничего не случилось, просто иногда на него накатывала грусть без причины. И всё же ему было стыдно, что из-за этого он портит Хэллоуин. Адам действительно сходил в тот магазин костюмов, что посоветовал Кастиэль, и купил себе наряд, который напомнил Майклу «Мулен Руж». Сам Адам уверял, что это костюм марширующего оркестра, потому что больше ничего в магазине ему не понравилось. Очевидно, у него с Кастиэлем совершенно разные вкусы. Когда Адам замечает, что Майкл кутается под одеялом, а костюма рядом не видно, он спрашивает: — Ты правда не пойдёшь? — Не хочется, — бормочет Майкл. Адам выглядывает в коридор, где мимо проходят девушки в одинаковых нарядах, потом закрывает дверь. Он аккуратно отрывает от неё наклейку с тыквой и кладёт на стол. — Что случилось? — Ничего. — Да ладно, Майк. Ты можешь рассказать мне всё, — говорит Адам. Это первый раз, когда он называет его «Майком». Почему-то у Майкла от этого слегка щемит в груди. Он заставляет себя сесть и посмотреть на Адама. — Серьёзно, ничего страшного. Просто иногда так бывает. Иди, возьми конфетку, повеселись. Мне тут будет нормально. Адам выглядит совсем неубеждённым, и Майкл закатывает глаза. — Адам, это не твоя обязанность поднимать мне настроение. — Это моя работа, — хмурится Адам. — Чем я могу помочь? Ужином? Отвлечь тебя? — Ничем из этого. Адам задумчиво поджимает губы, потом опускает взгляд на свой костюм и вдруг спрашивает: — Это правда напоминает тебе «Мулен Руж»? Майкл, сбитый с толку резкой сменой темы, немного успокаивается и кивает. — Хорошо, тогда… — говорит Адам, прочищая горло. — Обычно я такого не делаю, так что… Майкл приподнимает бровь: — Что ты собираешься делать? — Это немного забавно, — вдруг напевает Адам. На его лице появляется мягкая, почти нежная улыбка. — Это чувство внутри. — Ты… — Я не из тех, кто легко прячется, — продолжает Адам, поднимаясь. — У меня не так много денег, но, чёрт возьми, если бы были, я бы купил большой дом, где мы оба могли бы жить. Майкл тихо фыркает, и Адам воспринимает это как повод продолжить: — Если бы я был скульптором… но, с другой стороны, нет. Или зельеваром в бродячем цирке. О, я знаю, это немного, но это лучшее, на что я способен. Мой дар — моя песня, и она для тебя. Он подходит ближе. — Твоя очередь, Кристиан. — Я не пою, — возражает Майкл. — Но ты же любишь «Мулен Руж»! — улыбается Адам, всё ещё глядя на него. И Майкл просто не может отказать, глядя на это выражение. — И ты можешь сказать всем, что это твоя песня, — поёт Майкл, улыбаясь в ответ. — Возможно, это довольно просто, но теперь, когда всё сказано, надеюсь, ты не против… надеюсь, ты не против, что я словами выразил, как прекрасна жизнь, пока ты живёшь на свете. (Your song - Elton John) Адам смеётся: — Вот так! Ты прекрасно поёшь, Майк. Хотел бы я, чтобы ты пел чаще. — Ты просто так это говоришь. — Я серьёзно! — настаивает Адам. Майкл качает головой, но не может сдержать улыбку. — Ты действительно серьезно настроен меня подбодрить. — Я всегда серьезен, — Адам старается сделать хмурое выражение лица. Майкл подходит ближе, оставляя между ними всего дюйм. — Не лги мне, Миллиган. Взгляд Адама на секунду опускается к его губам. Майкл замечает, как у того движется кадык, когда он облизывает губы. — Я не лгу, — наконец тихо говорит Адам и отступает. Он берёт пакет со сладостями, который они купили с Кевином, и добавляет: — Отдам их Кевину для угощения. Адам уходит, а Майкл остаётся стоять в тишине, не в силах выбросить из головы тот взгляд. Он был коротким, но слишком откровенным. Почти пугающим. Пугающим не так, как раньше. Тогда, когда его бывший говорил, что любит его, он боялся, потому что не чувствовал того же и не хотел обязательств. А сейчас всё иначе. Страшно было от того, что он не боялся вовсе. Всё казалось естественным. Он никогда не испытывал такого желания быть рядом, прикасаться, но при этом понимать, что лучше держать руки при себе. Адам носил его куртки, когда никто из его бывших даже не смел. Майкл отдавал их сам, без просьб. Он так легко впустил Адама в свою жизнь, что теперь поражался, как не заметил этого раньше. Адам словно всегда был частью его мира, просто ждал своего места. Он действительно никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Наверное, именно это имел в виду Кастиэль, когда сказал, что он нашёл свою Сатин.