Dorm 522

Эйфория

существительное

состояние сильного счастья.

Адам носит брелок на цепочке под рубашкой. Хотя он был слишком велик для пальца и выглядел странно, чтобы возвращать его Майклу, они решили, что будет забавно, если он всё равно его наденет. Кевин достал для него простой тонкий шнурок из мастерской студентов-модельеров, чересчур воодушевлённый предстоящим предложением и требуя свои десять долларов за пари. Адам настаивал, что это вовсе не настоящая помолвка, так что судьба пари пока остаётся открытой. По мере того как экзамены постепенно сходили на нет, одна сданная работа за другой, Адам и Майкл всё больше радовались приближению Рождества, главным образом потому, что Майкл согласился провести его с семьёй Адама, а не возвращаться в Нью-Йорк. После фиаско с Кастиэлем отец ни разу не связался с ним, и Майклу было не по себе думать о возвращении. В итоге он просто отправил по почте чемодан с одеждой и аксессуарами Louis Vuitton, которые выбрал вместе с Кроули для Амары, а сам уехал с Адамом в Миннесоту. В свой день рождения они, как и в прошлый раз, распили бутылку дорогого шампанского, подаренного Миком и Бенни. Только теперь они сидели не на подоконнике, а на поле за университетом. Болтали обо всём подряд; их голоса и смех будто переносили их сквозь время так стремительно, что солнце уже встало, когда они заметили, что ночь прошла. Адам подарил Майклу несколько проявленных фотографий с одноразового фотоаппарата. С тех пор как Майкл подарил ему камеру, Адам заполнил плёнку в основном снимками Майкла, но, конечно, было бы странно вручать парню, в которого ты влюблён, стопку тайно сделанных фотографий. Поэтому он распечатал их общие снимки. На одном из кадров Амелии они с Майклом сидят в своей комнате так близко, будто слились в одного человека, оба смотрят на что-то в телефоне Адама. Адам не помнит, что именно их так увлекло, но до сих пор помнит тепло кожи Майкла на своей руке. Майкл подарил ему запасной ключ от машины. Он пошутил, что будет ужасным «будущим мужем», если не даст Адаму доступ к своему автомобилю, но Адам понимает: это его способ показать, как безгранично он ему доверяет. Никому ещё Майкл не позволял садиться за руль своей машины, и теперь он отдаёт ключ Адаму. Почувствовав себя неофициальным совладельцем Майкловой «Теслы», Адам повесил на зеркало заднего вида копию золотой игральной кости с «Тысячелетнего сокола», как напоминание об их первой поездке в игровой зал. — Какая ерунда, — сначала сказал Майкл, но потом, посмотрев на подвеску добрую минуту, вздохнул: — Ладно, пусть висит. Адам чувствует, что бесконечное ожидание в его жизни наконец подходит к концу. В их общении с Майклом есть что-то особенное: ощущение, будто впереди их ждёт нечто захватывающее и непредсказуемое. Когда он рассказал об этом Чарли, Амелии и Кевину, все трое были абсолютно уверены, что Майкл наконец «взялся за ум» и, возможно, собирается пригласить Адама на свидание. Это мило и уже не кажется чем-то невозможным, но Адам всё ещё осторожничает, надеясь, что это лишь шутка. Что бы ни случилось, это всё равно волнует его, и ему не терпится узнать, что же это на самом деле.

***

Пока Майкла нет, он обедает с Амелией и Бенни, Адам остаётся в общежитии, чтобы закончить эссе, которое Майкл сдал уже давно. Адам знает: его привычка всё откладывать однажды станет для него камнем преткновения. Стук в дверь прерывает его мысли. Он поднимает голову и видит Мика. — У тебя есть минутка? — Да, — отвечает Адам, отодвигаясь от стола, чтобы полностью сосредоточиться на нём. — Что случилось? — Артур украл и сломал плеер Майкла. Адам моргает. — Значит, Майкл был прав? Мик кивает и закрывает за собой дверь, устало проводя рукой по лицу. — Я правда надеялся, что это не он, хотя у Майкла были веские доказательства. Но он прав: Артур уже не тот, кого я знал. Я даже спрашивал его об этом! И он мне соврал. — Мне жаль, Мик. Но, честно, так лучше. Ты заслуживаешь куда большего. — Да, — тихо говорит Мик. Адам, хоть и не может представить, каково это оставаться рядом с тем, кто причиняет тебе боль, понимает, что значит иметь чересчур большое сердце. Он только и может, что посочувствовать. — Я покончу с этим. — Окончательно? — Окончательно, — твёрдо отвечает Мик. — Я так надеялся, что в нём осталось хоть что-то хорошее, но украсть и уничтожить плеер матери Майкла...это ужасно. Кто знает, что ещё он сделал? И… он действительно плохо со мной обращается. Я слишком много оправдывался. Он наклоняется, принимая объятие Адама. — Спасибо. Иниас пытается выкрасть плеер, он должен появиться с минуты на минуту. Ещё раз прости. После короткого стука в комнату 522 проскальзывает Иниас, держа в руках настолько повреждённый плеер, что Адам невольно морщится. — Это плеер Майкла, да? — Ага, — подтверждает Адам, осторожно принимая его. — Что он с ним сделал, переехал машиной? — Я бы не удивился, — усмехается Иниас. — Думаю, Майклу проще купить новый. Адам понимает, что купить новый было бы проще, но цену воспоминаний не измерить, и никакой новый плеер не заменит тот, что принадлежал его матери. Когда Мик и Иниас уходят, он берёт бумажник и несёт устройство по коридору в комнату Гарта Фицджеральда. У двери он стучит. — Ты Гарт, да? Гарт поднимает голову от какого-то сложного устройства, откладывает отвёртку и тепло улыбается. — Ага! Привет, Миллиган. Что случилось? Адам ставит плеер на стол. Гарт едва не округляет глаза. — Вот это да… Что с ним сделали? — Кетч сломал плеер моего лучшего друга, потому что он мелкий засранец, — объясняет Адам. — Для Майкла он очень дорог как память. Я хотел попросить тебя его починить. Я бы сделал это сам, но… не зря же я не учусь инженера. Я заплачу сколько скажешь. Главное, успеть к Рождеству. — Кетч - засранец, — бормочет Гарт, осматривая устройство. Затем кивает: — Да, починить можно. Мне нужно время, у меня дипломный проект, но к Рождеству я точно успею. — Огромное спасибо, — говорит Адам, кладя на стол две купюры по пятьдесят. — Ста долларов хватит? Я не очень понимаю, сколько за такое берут. Гарт поднимает деньги и кивает. — Я думал, ты знаешь. Кажется, Кевин говорил, что твой отец тоже был инженером? — Ну да. Только я знаю цены на машины, а не на плееры, — ухмыляется Адам. — Спасибо, чувак. Когда можно будет забрать? — Я сам тебе принесу. Твоя комната 522? Адам кивает, Гарт показывает большой палец и возвращается к своей работе. Выйдя из комнаты, Адам возвращается к себе. Он подумывает написать Майклу, что плеер нашёлся, но решает, что лучше сделать это рождественским сюрпризом. Тем более Рождество уже на следующей неделе, а без ремонта плеер всё равно пока не вернуть. Это был бы идеальный подарок. Остаётся лишь дождаться, когда Гарт всё починит, и привезти плеер в Миннесоту к Рождеству.

***

Утром, когда Адам и Майкл собирались уезжать в Миннесоту, Гарт выманил Адама из комнаты, чтобы передать ему отремонтированный плеер. Он выглядел как новенький и определённо стоил своих ста долларов; Адаму не терпелось увидеть выражение лица Майкла, когда тот получит его обратно. Хотя Майкл старался не показывать, как сильно это его задело, Адам видел: потеря плеера всё ещё давила на него тяжким грузом. Теперь это в прошлом. Поскольку у Майкла была машина, они решили ехать в Миннесоту на ней, как только Адам упомянул, что за два года знакомства они ни разу на ней не катались. Майклу и самому не хотелось лететь на самолёте, поэтому он с готовностью согласился и заранее зарядил машину. У Майкла Tesla - одна из недорогих моделей, тысяч за тридцать с небольшим, если Адам правильно угадывал. Майкл рассказывал, что Чак и Амара подарили ему её на семнадцатилетие - один из немногих случаев, когда отец проявил к нему доброту, и то лишь потому, что Амара убедила его взять машину вместе с ней. Адам видел, как Майкл дорожит этим подарком: ни царапины, а внутри идеальная чистота. Иногда Адам даже задумывался, как Майкл умудряется находить время помыть машину, учитывая их загруженность. Они закупили кучу закусок и воды в дорогу, а Адам прихватил несколько компакт-дисков, которые вёз из Миннесоты в прошлый раз. Майкл настаивал, чтобы на заднем сиденье лежали подушки и одеяло: — Если устанешь, я хочу, чтобы тебе было удобно. Они договорились разделить путь и ехать по очереди: каждый по четыре часа. Поездка занимала около семи часов с перерывами. Майкл вызвался вести первым, а Адам взял на себя последние несколько часов и обещал довести их до дома. Кевин, пока Майкл заводил машину, написал Адаму, что долгая поездка может быть невероятно романтичной. Адам ответил ему вяло, отправив эмодзи с поднятым большим пальцем. Конечно, он знал, что такие поездки бывают романтичными, если выбрать подходящий момент. Если бы он нашёл идеальное место на закате, они могли бы сесть на капот и смотреть на солнце. Или, может быть, настолько устали бы, что задремали бы вместе на заднем сиденье. Кто знает? Но за два часа ничего подобного не произошло. Вместо этого Адам включил радио, переключаясь между станцией с поп-, альтернативой и роком и станцией с классикой каждый раз, как только на поп-станции начинали играть что-то совсем невыносимое. Они с Майклом подпевали всем известным песням, а Адам периодически снимал Майкла на телефон. У Майкла почти всю дорогу была такая улыбка, что Адам боялся её забыть. Когда прошли три часа, они немного успокоились, радио играло тише, и Майкл вёл машину в уютной тишине, пока Адам смотрел на огни пролетающих фонарных столбов. Между ними в подстаканнике стояла недоеденная банка Pringles и две пустые упаковки мармеладных мишек, которые Адам прикончил минут тридцать назад. — Ты спишь? — внезапно спросил Майкл. — Нет, — ответил Адам, поворачиваясь к нему. Майкл странно улыбнулся. — Просто ты непривычно тихий. Если устал, я остановлюсь, и ты можешь перебраться назад и прилечь. — Нет, необязательно идти назад, — возразил Адам. Майкл кивнул, снова взглянув на дорогу. — Можно кое-что сказать? — спросил Адам. — Тебе нужно, чтобы я остановился? — Нет. — Тогда что? Адам решился: — Помнишь, как ты украл тот бейсбольный мяч? В тот день у меня всё шло… ну, не очень хорошо. Майкл кивнул, и Адам продолжил: — Я чувствовал себя… плохо. Потому что отец однажды сказал мне, что у меня есть два брата, которых он бросил… чтобы меня «вырастить». Майкл выпрямился, его глаза слегка расширились. — У тебя есть братья? — Где-то в Канзасе. Если они не переехали, — сказал Адам. — Я злился на отца… а потом и на себя. Думал: если бы не я, может, он бы не оставил их одних. Я понимаю, что это не моя вина, но всё равно… — У тебя доброе сердце, — сказал Майкл. — Но, надеюсь, ты понимаешь: виноват только твой отец. Ты ни за что не отвечаешь. Адам прочистил горло. — Я пытался найти их в интернете, но ничего. Их фамилия «Винчестер», и всё, что выдает интернет это производитель оружия и дом с привидениями. Всё тонет в поиске. Майкл задумался. — Если скажешь имена, я попробую узнать, может, кто-нибудь их знает. — Сэм и Дин Винчестеры. Майкл усмехнулся: — В нашей жизни, конечно, много Динов. Моё второе имя, бывший парень Бенни... и твой брат. — Было бы забавно, если бы Дин Бенни был моим братом, — пошутил Адам, а затем резко замолк, поражённый собственной мыслью. — О Боже… как думаешь, это тот самый Дин? Он ведь ровесник… по возрасту подходит. — У Дина Бенни правда был брат по имени Сэмми, — вспомнил Майкл. Он рассмеялся тихо, потом громче. И от этого звука Адаму стало легче. — Как тесен мир. Вдруг Адам почувствовал, будто часть его груза исчезла, словно Майкл помог ему нести его всё это время. Они свернули на заправку. Поскольку Tesla была электрической, зарядить её там нельзя, они просто заглушили мотор и сели на капот, рядом друг с другом. Вечерний воздух был прохладным, солнце почти скрылось, и они поймали закат идеально. Они молчали, глядя на закат, пока Майкл не сказал: — Кажется, я никогда не чувствовал себя так спокойно… за все двадцать лет. Они снова замолчали. Адам положил руку поверх руки Майкла. Так они и сидели, пока небо не потемнело и не пришло время ехать дальше. Позже, уже в машине, Майкл устал и перебрался на заднее сиденье, укрывшись принесённым одеялом. Он пробормотал: — Спокойной ночи, Адам… Через десять минут он уже спал. Адам улыбнулся, чуть снизил скорость, чтобы аккуратно потянуться к одеялу и поправить его. Одной рукой он держал руль, другой заботливо укрывал Майкла так, чтобы тому было тепло. — Ты мне очень нравишься, — прошептал Адам почти неслышно. Он посмотрел на Майкла. Тот не шевельнулся, спал крепко. — Обещаю, скоро я тебе это скажу, — тихо добавил он.

***

— Давай, Майк. Мы приехали. Когда Адам будит Майкла, тот понимает, что они на подъездной дорожке к дому Кейт. Снега здесь выпало чуть больше, чем в их кампусе, и дом Миллиганов укрыт белым слоем. — Твой отец здесь? — спрашивает Майкл. Адам морщит нос. — Не думаю. Не знаю, заедет ли он позже или нет. — Слава Богу. Я презираю твоего отца, — откровенно говорит Майкл. Адам смеется: — Ты прав. Они выходят из машины. Адам вытаскивает сумки из багажника, Майкл забирает свою и следует за ним на крыльцо. В памяти всплывает прошлый день рождения Адама, когда они вместе сидели здесь же, и Майкл впервые рассказал кому-то о своём дне рождения. Адам нажимает на кнопку звонка. Раздаётся приятный звук, и вскоре дверь открывает Кейт Миллиган с широкой улыбкой. — Привет, Кейт, — говорит Майкл и удивляется, когда Кейт обнимает их обоих. — Привет, ребята, — улыбается Кейт, отступая назад, чтобы рассмотреть их. — Мне кажется, вы оба стали выше с тех пор, как были здесь в последний раз! Майкл, ты такой красивый. Адам, тебе нужно подстричься. Адам делает самый обиженный взгляд: — Майклу делают комплименты, а ты советуешь своему сыну подстричься? — Ты же знаешь, я говорю это из любви, — смеётся Кейт. — Заходите. Джон придёт вечером. Знаю, что у вас с ним были натянутые отношения из-за этой важной новости, но надеюсь, ты сможешь вести себя вежливо. Ради меня, нашего гостя и праздника. — Это не я спрятал двух сыновей, — бормочет Адам. — Знаю, — отвечает Кейт с виноватой улыбкой. — Когда я говорю «вежливо», я, скорее, надеюсь, что Джон не натворит глупостей, как всегда. Я верю, что ты будешь более рациональным. Она хлопает в ладоши: — Ну, я готовлю сегодня большой ужин. Так что можете либо помочь на кухне, либо побродить по окрестностям, пока не позову. — Я могу помочь вам готовить, — вызывается Майкл. — Я тоже, — добавляет Адам. — Спасибо, — улыбается Кейт. — Ну что ж, начнём.

***

Когда они закончили накрывать на стол, Джон вернулся домой, закутанный в три слоя фланели и джинсы. Майкл тихо бурчит себе под нос, что это полное модное преступление и что Амара, вероятно, потеряла бы сознание, если бы её попросили так выйти в люди. На этот раз Джон не пытается допрашивать Майкла, лишь задаёт простые, безобидные вопросы: как у них дела на учебе, как прошла дорога. Адам предполагает, что именно Майклу приходится проявлять максимум вежливости, потому что какая-то часть его до сих пор кипит из-за того, что Джон однажды свалил Сэма и Дина на Адама. Майкл будто бы частично извиняется перед Адамом за то, что разговаривает с Джоном, но другая часть Адама только облегчённо вздыхает, ему самому этого совершенно не хочется. Ужин проходит оживлённо лишь благодаря Кейт: она держит разговор, вовлекает обоих мальчиков, задаёт вопросы. Джон время от времени вставляет короткие комментарии, которые Адам предпочитает игнорировать, а Майкл в лучшем случае отвечает приглушённым «мм». Главное, они вежливы, и Джон, кажется, действительно старается хотя бы раз в жизни не вести себя как мудак. Когда еда заканчивается и пора убирать со стола, Адам и Майкл снова предлагают помочь, но Кейт решительно отказывается: — Я сама справлюсь. А вы идите прогуляйтесь. Вам полезно немного отвлечься… и не проводить с Джоном больше времени, чем необходимо. Спорить бесполезно: ничто, кроме самой Кейт, не меняет решения Кейт Миллиган. Поэтому они соглашаются и выходят на небольшую прогулку вокруг квартала. Адам быстро достаёт плеер из сумки, прячет его в карман, он ждёт момента, когда сможет вручить его Майклу без свидетелей. — Ваш район очень красивый в праздники, — замечает Майкл, оглядывая украшенные дворы. Снег падает медленно и выглядит почти нереально. Несколько серебристых прядей в тёмных волосах Майкла подчёркивают светлую кожу и особенно яркие в такой погоде зелёные глаза. — Да, — отвечает Адам. — Иногда весь район собирается, устраивает что-то вроде зимней сказки. Все наряжаются, гуляют, фотографируются. Не знаю, почему в этом году пропустили, но, может, в следующий раз будет. — Тогда мне придётся вернуться и посмотреть, — улыбается Майкл. Он останавливается, заметив двор соседа: под рождественскую музыку мигают гирлянды, а рядом стоит снеговик, подозрительно похожий на персонажа из Губки Боба. — Может, сделаем так: ты приезжаешь к нам на Рождество, а я к тебе в Нью-Йорк на наш день рождения, — предлагает Адам. Майкл кивает, всё так же улыбается. Адам опускает руку в карман, момент настал. Он протягивает синий плеер: — С Рождеством, Майкл. Майкл замирает. — Где ты его нашёл? — Ты был прав, он оказался у Кетча. Прости, что помешал тебе его вернуть, — говорит Адам мягко. — Кетч его сломал, но я заплатил Гарту из инженерного отдела, и он всё починил. Теперь он как новый. Майкл поднимает взгляд. В его глазах вспыхивает нежность, как свежий снег под фонарём. Зелёные глаза ярче, чем Адам когда-либо видел, а в тёмных волосах запутались крошечные снежинки. — Ты и правда лучшее, что со мной случалось, — шепчет он. Адам расплывается в улыбке: — Да? Майкл притягивает его ближе, обнимая за плечи. — Да. — Ты так говоришь только потому, что я нашёл твой плеер, — смеётся Адам. — Простого «спасибо» было бы достаточно. Они идут медленно, прижимаясь друг к другу. Майкл чуть нахмурив брови, смотрит на него почти растерянно: — Дело не в плеере. Я, кажется, никогда этого не говорил… Ты для меня как чистая эйфория. Мой день разваливается, если я не поговорю с тобой. Просыпаясь, я считаю минуты до момента, когда ты напишешь. Ложась, жду, когда смогу снова сказать тебе «доброе утро». В моей жизни есть многое, что я хотел бы изменить… но ты не один из этих пунктов. И никогда не будешь. Даже если бы мне пришлось пережить все свои ужасы заново, я бы не изменил ни единой вещи, которая касается тебя. Адам почти теряет сознание от всего, что только что услышал. — Майкл, это так мило… Я чувствую то же самое. — Возможно, я кое-чему научился из твоих романтических комедий, — смеётся Майкл. Адам качает головой, всё ещё впечатлённый: — Знаешь, ты сильно изменился с тех пор, как мы познакомились. Два года назад ты не умел заводить друзей, всё время выглядел так, будто тебя вытащили из воды. А теперь ты открытый, ходишь с Бенни и Миком в бар, помогаешь Иниасу с одеждой… Я правда горжусь тобой, Майк. — У меня был хороший учитель, — улыбается Майкл. — Ты так легко сходишься с людьми, Адам. Все тебя любят. Они останавливаются на переднем дворе, под деревом. Адам тихо бросает: — Твой отец точно не был среди них. — К чёрту его мнение, — отрезает Майкл. — Ты мне очень нравишься. Адам смеётся, стараясь не принимать слова слишком близко к сердцу. Но, подняв взгляд, он видит над ними омелу: маленькую, почти насмешливую. Смех гаснет. — Эй, смотри. Ты же знаешь, что это значит, — шутит он, только наполовину. Майкл делает шаг ближе, его улыбка теплеет: — Это традиция. А традиции надо соблюдать. У Адама перехватывает дыхание. Он мечтал об этом поцелуе слишком давно. И именно поэтому это кажется плохой идеей. Потому что он любит Майкла. По-настоящему. Слишком сильно. И если Майкл после скажет, что не чувствует того же, Адам никогда себе это не простит. Он выдавливает: — Может… не стоит. Вдруг это испортит наши отношения. Он теребит манжету свитера, пытаясь удержать сердце, которое будто вырывается наружу. «Он не чувствует того же. Он любит тебя, просто не так. Это нормально», — повторяет он себе. Он видит, как яркий изумруд Майкловых глаз тускнеет до сероватого оттенка под лунным светом. И горло сжимается. Хватит, говорит он себе. Не надо большего. Но я хочу большего. Майкл опускает взгляд на снег, медленно кивая: — Мы лучшие друзья. Нам не следует. Адам повторяет его движение. Сердце стучит так громко, что кажется его слышит вся улица. Снежинка тает на кончике его носа, и Майкл отслеживает её взглядом от носа Адама к его губам. — Не стоит, — шепчет он ещё раз, тише. Его взгляд цепляется за губы. У Адама перехватывает дыхание. И прежде чем он успевает что-то сказать, Майкл поднимает руки и мягко берёт его за щёки, сокращая расстояние между ними. Вот таково чувство любви. Адам целует его жадно, будто боится потерять этот момент навсегда. Прикосновение Майкла как горячечный сон. Адам закрывает глаза, вцепляется в ткань его куртки, притягивая ближе, почти вплотную. Майкл целует его так долго, что у Адама слегка подгибаются колени. Когда Майкл отстраняется, оба чувствуют внезапную, резкую пустоту между ними. — Лучшие друзья целуются? — тихо спрашивает Майкл. Адам только выдыхает, взгляд снова падает на его губы. Он не может придумать ответ и вместо слов тянет Майкла к себе вновь. Их поцелуй тёплый там, где они соприкасаются, и холодный там, где падает снег. Майкл шепчет его имя прямо ему в губы. И Адам понимает: его имя никогда не звучало так красиво. В этот момент дверь щёлкает. Они резко отстраняются. На крыльце стоит Джон Винчестер с незажжённой сигаретой в зубах и подозрительным взглядом. — Что вы делаете в снегу? — кричит он. — Заходите, простудитесь. — Да, да, идем, — отвечает Адам. Джон что-то бурчит и уходит внутрь. После короткой тишины Адам говорит: — Нам пора возвращаться. Майкл переминается, как будто собираясь с духом: — Я обещал Иниасу помочь с его проектом. Он сшил куртку, и ему нужна модель. Больше никто по размеру не подходит. Мне… нужно улететь следующим рейсом в Висконсин. Адам кивает. Разочарование ложится в груди тяжёлым камнем. — Понял. Тогда до завтра. Я вернусь в кампус ближе к ночи, можешь не ждать. — Хорошо, — тихо отвечает Майкл. Он выглядит так, будто хочет обнять Адама или поцеловать ещё раз, но нерешительность удерживает его на месте. — Спокойной ночи, Адам. — Спокойной, — говорит Адам и, сделав шаг ближе, кладёт руку на дверную ручку. Слишком тяжёлую, чтобы повернуть её сразу. Майкл выходит на подъездную дорожку. В одиночестве, под падающим снегом, он чувствует зияющую пустоту там, где только что был Адам. Он поднимает голову к тёмному небу. Почему я не поцеловал его ещё раз? В этот момент дверь снова распахивается. Адам вылетает наружу, хватает Майкла за куртку, разворачивает и с инерцией притягивает к себе в поцелуй, сладкий и искрящийся, словно золотой свет в груди. Когда они отрываются друг от друга, Майкл подаётся вперёд, чтобы коснуться его губ ещё раз. Адам улыбается тепло, солнечно, как будто не зима вокруг, и шепчет ему в ухо: — На дорожку. Майкл улыбается в ответ так ярко и счастливо, как Адам никогда раньше не видел. Он прячет левую руку в карман, правой делает маленький прощальный жест и уходит по дорожке, чтобы поймать такси. Адам смотрит ему вслед, не в силах остановить улыбку. Щёки болят, и он уверен это не из-за холода. Он оборачивается и видит Кейт, стоящую в дверях, с руками, скрещёнными на груди и улыбкой, полной понимания. — Вы с Майклом… — говорит она. — Я уже устала ждать, когда вы перестанете танцевать вокруг друг друга. — Мам, Боже мой, — простонал Адам. — И сколько ты здесь стоишь? — Секунду, — смеётся она. — Адам, тебе и правда не хватает наблюдательности. Как только я его увидела, я подумала, что этот парень по тебе просто сходит с ума. Когда он впервые пришёл с цветами, я была почти уверена, что ты признаешься мне, что у тебя появился парень. — Цветы были… милыми, — бормочет Адам, поднимаясь на крыльцо. Кейт приподнимает бровь: — Ну и что? У моего сына теперь есть парень? Адам замирает. — Мы… не говорили об этом. — Так поговоришь завтра, — мягко говорит Кейт. — Он там, ты здесь, но он тебя любит. Это видно даже мне. Спешить некуда. И правда, спешить больше некуда. Ожидание закончилось.