Requiem Vitae

Я открываю глаза, и удивляюсь тому, что я все еще существую. Свет по-прежнему здесь, но он уже не режет, а скорее ласкает. Я чувствую странную легкость и понимаю, что мой живот пропал. Он не такой плоский, как раньше, и кожа немного сморщилась, но он блаженно, головокружительно пуст. Я смотрю на свою руку и вижу, что метка Баала теперь выглядит как обычный старый шрам, будто я просто распорола руку гвоздем. Я родилась заново. Я чиста. Но где же ребенок? Стоит мне подумать об этом, как на мои руки опускается приятная тяжесть. Он здесь, со мной. Его контуры размыты, я не вижу его лица, но эта тяжесть наполняет сердце эмоциями такой силы, какой я никогда и не знала. Щемящая нежность и грусть скорого прощания. Гордость и страх. Недоверие и непоколебимая уверенность. Любовь. Лишенная малейшего изъяна, всепоглощающая, жертвенная. Я жидкость и я сосуд. Я дочь и я мать. Мне больше не больно. Я улыбаюсь и отпускаю ее (почему ее?). Она становится светлее самого света, и на короткий миг, перед тем, как открыть глаза, я вижу нечто прекрасное – лазурное небо, радужную галактику, теплые материнские (а может быть отцовские?) глаза. Теперь мне больше нечего бояться. Теперь все будет хорошо. У нас всех. Я открываю глаза и резко сажусь на койке. Рядом звучит какой-то монотонный, на одной ноте, вой. Я вижу Донован, которая сжалась в углу и раскачивается, закрывая лицо окровавленными руками. Я с трудом делаю шаги, старательно обходя лужу на полу, и осторожно ковыляю к ней. Сажусь на корточки, и отнимаю ее руки от лица. Оно покрыто глубокими царапинами, глазные яблоки повреждены. Судя по всему, она пыталась выцарапать себе глаза. Кое-как накинув больничный халат, я выползаю в коридор. Как я и просила, умница Анна увела всех – смертных и бессмертных. Но сейчас мне нужна помощь. Я чувствую себя так, будто меня переехал каток. Полы халата то и дело распахиваются, и я вижу свой живот – такой же, как в видении, чуть пострадавший, но по-прежнему опустевший. - Кто-нибудь! На помощь! – хрипло кричу я, но никто не отзывается. Это вызывает воспоминание о том, как я выбралась из колбы, такая же голая, ослабевшая и безумная, и металась по Роткову в поисках хотя бы одной живой души. На меня накатывает паника. В отчаянии вспоминаю про шрам, с силой провожу по нему ногтями, но в глубине души я знаю, что теперь это бесполезно. Ангелы свободны. Баал проиграл. - Эй!! Помогите!! – в этот раз получается закричать громче, и через несколько секунд я слышу вдали грохот тяжелых шагов. Разрыдавшись от облегчения, я сползаю по стене. Передо мной появляется Дмитрий – судя по дыханию, он бежал. Без колебаний он стаскивает свитер, укрывает мои плечи, подхватывает на руки. Переводит взгляд на мой живот. Он не спрашивает меня, что с ребенком, но этот вопрос я читаю в его взгляде. Мне так не хочется, чтобы он грустил и тосковал по нему. Я обхватываю его шею, притягиваю его поближе. Его волосы щекочут мне губы, и я шепчу: - Я родила нового Бога.