Методика выживания патологического жертвенника

Этот день можно было назвать спокойным. По инициативе Сои они обработали ссадины Кайла и отправились гулять по району. Братья отвели к их любимой рамённой и вместе сделали заказ. Рейнольдс был приятно удивлён, ведь блюдо было потрясающе вкусным. — И…чем вы обычно занимаетесь? «Двойное Зло» ведь что-то делает, помимо того, что нервирует меня, — спросил Кайл, допивая рамён. — Мы катаемся на байках… — ответил Энгри. — И пиздимся! — дополнил Смайли. Кайл невпечатлённо уставился на рыжего беса, размышляя, должен ли он как-то прокомментировать это. В конечном итоге, стоило блондину иронично поднять бровь, и слова сами покинули его язвительный рот: — Байки и драки… А вы прям профи своего дела. Этому где-то учат? Курсы «Как не попасть в тюрьму и выглядеть охуенно» уже закончились, да? Соя закатил глаза, даже не удивленный: — Ты издеваешься каждый раз, когда открываешь рот, да? Нахоя только рассмеялся, устроившись боком на стуле: — Курсы, говоришь? Мы на них преподы. Запишешься — я лично проверю, как ты сдашь экзамен. — Экзамен у вас один. «Выживи после спарринга с Нахоей». — Кайл искривил губы в иронической улыбке. — Ага! — Смайли даже подскочил, явно заводясь. — Зато диплом пожизненный! Соя сдавленно фыркнул, прикрыл рот ладонью, а Кайл закатил глаза и с ухмылкой бросил: — Отлично. С таким дипломом, я смотрю, ты уже профессор. На секунду повисла тишина — и потом все трое одновременно рассмеялись. В шуме рамённой смех стих. Нахоя подкинул палочками кусок говядины и расслаблённо откинулся на диван. — А с чего ты вдруг заинтересовался нашей бандой? Вступить к нам хочешь, блонди? Рейнольдс задумчиво наклонил голову. Он посмотрел на рыжего парня, потом на голубоволосого и моргнул. — Ну уж нет. Банда у вас «Двойное Зло». Если я присоединюсь, будет слишком муторно переименовывать её. — Но? — спросил Соя. — Но это интересно. Я буду поддерживать вас из тени, а вы будете заниматься всей грязной работой. Нахоя со щербатой ухмылкой фыркнул: — Тень, говоришь? Типа, тёмная лошадка, да? Никто не видит, а он, бля, где-то скачет. Соя прыснул, прикрывая рот ладонью, но Нахоя только ухмыльнулся шире, бросив ещё одну шпильку: — Ладно, блонди, будешь не «тень», а наш личный талисман, чтобы пиздюлей меньше ловить. — Ага, как бы не обоссаться с моей удачей… — буркнул Кайл, но улыбка его выдала. Обычно дни Кайла выглядели именно так. Иногда он пропускал школу, предпочитая проводить время с близнецами. Он любил их с Нахоей перепалки и сухие комментарии Сои. Их приключения обычно заканчивались либо ссорой, либо дракой с другими гопниками, где они втроём отхватывали, но улыбались во все зубы. А ещё блондин часто захаживал к Шиничиро. На пару часов, с разговорами ни о чём, иногда с дельными советами от старшего или смешными диалогами без конкретного содержания. Смазка и запах железа висели в воздухе, будто сама комната курила сигареты вместо хозяина. Шиничиро, как всегда, возился с байком, вытирая руки той же тряпкой, что давно заслуживала пенсии. Кайл стоял у входа, наблюдая, как солнце прорывается через мутное стекло и ложится золотом на плечи брюнета. Всё было до боли обыденно — и в этом «обыденно» что-то давило на грудь. Кайл знал, что этот день не должен существовать. Что-то не складывалось — словно реальность чуть дрожала, теряя фокус. Он опёрся о стойку, пытаясь заглушить дрожь в пальцах, когда внутри щёлкнуло. Миг — и в голове вспыхнули чужие картинки: крик, байк в крови, мальчишеская рука сжимает что-то блестящее, голос, зовущий Шина… а потом — тишина. Только собственное дыхание и звон в ушах. — Эй, Кайл! — Шиничиро махнул тряпкой. — Заходи, не стой в дверях, как надгробие. Блондин с трудом вернул фокус, сглотнул, заставляя себя пошевелиться: — Хей, фея байков. Сколько волшебных палочек ты выкурил сегодня? Шин засмеялся, слегка откинув голову: — Достаточно, чтобы сотворить чудо. Этот байк — подарок моему младшему брату. Кайл едва заметно моргнул. Манджиро… Он хотел ответить, но язык будто прилип к нёбу. Шиничиро продолжил, с привычной теплотой: — Эмма умница, за неё я спокоен. А вот Манджиро… это маленький тайфун. Хорошо, что Кен за ним присматривает. Он бросил взгляд на Кайла, чуть прищурившись. — Знаешь, думаю, ты бы с ним поладил. — Ещё чего, — буркнул тот, опускаясь на потертый диван. — Я уже нянька для Нахои. Не собираюсь открывать филиал детсада. Смех Шина был лёгким, искренним, почти музыкальным. Он развернулся, собираясь что-то ответить, и в следующее мгновение подскользнулся на мазуте. Глухой шлепок, мат на выдохе, тряпка падает рядом. — Блядь… — смиренно выдохнул Шиничиро, всё ещё сидя на полу. Именно в этот момент дверь мастерской издала знакомый дзинь колокольчика. Рейнольдс машинально повернул голову — и у него по спине пробежал холодок. На пороге стоял парень с короткими тёмными волосами и растерянной улыбкой. Слишком знакомое лицо. Слишком взрослое для этого времени. — Эм… привет, — сказал он, почесав затылок. — Я Такемичи. Не ожидал, что здесь кто-то ещё. Мир как будто хрустнул. Кайл едва не уронил банку газировки. — Ты… кто? — выдавил он, хотя прекрасно знал ответ. Такемичи удивлённо моргнул, не заметив, как воздух между ними стал вязким. — Да я просто раньше помогал Шину по мастерской. Сегодня закончил раньше, решил заглянуть. А ты, получается, новый? — Кайл, — выдохнул блондин, не веря собственным глазам. Это невозможно. Если этот мир — фикция, зачем сюда вплетаются те, кто должен быть в другом времени? Если это симуляция — почему она меняет правила? Он чувствовал, как грудь сжимается всё сильнее. Глядя на Шиничиро, американец едва не сказал вслух то, что знал. "Ты умрёшь. Скоро. Очень скоро." Но слова застряли в горле. — Если у тебя есть незаконченные дела, — наконец произнёс он глухо, делая глоток из банки, — не откладывай их. Может, потом времени не будет. Шиничиро приподнял бровь: — Это ещё почему? Кайл посмотрел в пол, на свои пальцы, сжимавшие металл до скрипа. — Ты просто… не выглядишь, как человек, который проживёт долго. Тишина. А потом — смех. Шиничиро отмахнулся тряпкой, улыбаясь: — Ну заебись. Прям прогноз погоды выдал. Может, ещё дату смерти скажешь? Кайл молчал. Он не мог. Его губы дрожали, а где-то глубоко под этим спокойствием кипел ужас. Он впервые по-настоящему понял: всё, что он знает, может повториться. И он ничего не сможет изменить. Блондин шёл медленно, руки в карманах, взгляд — куда-то под ноги. Моторы и лай собак сливались в белый шум, а мысли шли вразнобой, как плохо настроенные радиостанции. Он даже не помнил, как в прострации покинул мастерскую, оставляя взрослого Такемичи и Шиничиро. Такемичи… Что всё это вообще значит? Если он тоже здесь — тогда это не глюк. Не симуляция. Это… что-то большее. Он сжал пальцы в кулак. Кожа на костяшках побелела. Если время реально идёт по кругу… значит, смерть Шина тоже повторится? Чёрт, нет. Не сейчас. Не с ним. Не с ними. Кайл остановился у школьных ворот, глубоко вдохнул и шагнул внутрь. Коридоры шумели, кто-то ржал, кто-то бежал с книгами. Обычное утро. Почти. Он чувствовал на себе взгляды. И шёпот. Сначала фоном — потом всё громче. — Это он, да? — Ага. Говорят, он дружит с Кавата… — Слышал? Сегодня бой! — Джугему против Двойного Зла! — Не вовремя он объявился, ага? Типа, зачем пришёл, если все туда пошли… Кайл шёл, будто не слышит. Но сердце уже начало бить сильнее. Ритмично. Гулко. С каждым шагом быстрее. Бой… Сегодня? Он остановился. Шёпот слился в гул, уши звенели. Перед глазами вспыхнули образы — разбитое лицо Нахои, кровь на асфальте, Энгри на коленях. Всё то, что он уже видел… когда-то, не здесь, но видел. — Где? — глухо выдохнул он, будто сам себе. — А? — младшеклассник, проходивший мимо, чуть отшатнулся от его тона. — Под старым мостом у реки… все туда пошли… Кайл уже не слушал. Он рванул с места, перескакивая через ступеньки, вбивая кеды в землю. В груди било так, будто сердце само пыталось вырваться наружу. Не успею. Сука, не успею. Опять. Ветер свистел в ушах, солнце слепило, но он не останавливался. Бежал, не чувствуя дыхания, не слыша ничего, кроме собственного пульса. Если хоть один из них пострадает… Если я снова увижу кровь… Я больше не смогу притворяться, что это просто игра. Толпа зрителей уже расходилась — интрига спала, двое из «Двойного зла» лежали на асфальте, хрипя и в ярко-красных пятнах. Казалось, вот теперь всё кончено. Но «конец» был только началом: через улицу прошёл высокий силуэт с холодными голубыми глазами — и молчание вернулось, как поворотная стрела. Смайли хрипло пошевелился, пытаясь сдержать голос: — Кайл, придурок… Уходи отсюда… Он не ушёл. Подросток шагнул вперёд и остановился прямо перед Мочизуки, так что все взгляды прильнули к ним. — Заткнись, рыжий болван, — холодно проговорил Кайл, глядя в упор на главу Джугем. — У меня к нему тоже должок. Моччи ухмыльнулся, но в этой ухмылке уже таилось раздражение. — Интересное стечение обстоятельств. Но ты опоздал. Они уже проиграли. Кайл лишь усмехнулся — не от страха, не от шутки, а как кто-то, кто принимает условие и сразу ищет путь нарушить его. Он шагнул в ту секунду, когда Моччи сделал выпад, и увернулся почти в последнюю дробь времени — тело двигалось быстро, нервно, но выверенно. Удар просвистел рядом, и кулак Моччи со свистом врезался в локоть Кайла. Боль — резкая, живительная — пробежала по руке, заставив шагнуть назад. Мышцы протестовали, голос в голове требовал ярости, но в глазах блонда было что-то другое: дисциплина, отточенность, послушание тренировки. Он сжался, выдохнул и перестроил бой в голове за доли секунды: не встретить силу силой — вывести из равновесия. Шанс был мал, но он был. — Знаешь, что я заметил, Моччи? — Кайл сказал тихо, со лукавой кривой на губах. — Твои удары чертовски сильны и жестки. Но тебе не хватает техники. Махать кулаками — это всё, что ты умеешь. Я разочарован. Фраза — как занозка. Моччи дернулся: раздражение, щепотка стыда, потеря ритма. Этого и требовал Кайл — щели. Он вклинится, сработает на слабину, и всё пойдёт иначе. Дальше шло не столько столкновение тел, сколько считывание друг друга: хитрый отскок, ловкий шаг вбок, боль в руке — и захват запястья, быстрый контроль, вывернутый локоть, падение противника на колени. Кайл не кричал и не хвастался — он работал ровно, как инструмент, знакомый с механизмом боли и контроля. Когда все утихло, и дыхание зрителей вернулось к норме, Нахоя тихо выпустил из носа смешок. Соя хмыкнул и подал ладонь Кайлу — не как поклон, но как признание: парень стоял на ногах и не сломался. Кайл опустил взгляд на разъяренного Моччи, затем на близнецов. В его глазах на минуту мелькнуло что-то личное — отголосок страха, отголосок воспоминаний, которые ещё кусочно всплывали в голове. Он вдохнул и, почти шёпотом, сказал: — Я всё ещё на ногах, ублюдок… Они не проиграли. Слова были просты, но передавали больше, чем угроза — в них было обещание и готовность защитить тех, за кого он взялся.