7 days

3 дня до убийства Ровно в час ночи Минхо зашел в свой номер. Странное послевкусие не отпускало его после пентхауса Джисона, где он успел задремать в кресле и потом быстро сбежать, залпом выпив бокал вина. Вкусного, кстати. Минхо поздно подумал о том, что Джисон мог отравить его. Сонный мозг сначала даже не подкинул ему эту идею. И теперь, стоя посреди убогой комнаты, он ловил вкус вина на языке. И думал. Отравление было бы простым и элегантным способом покончить с неудобным снайпером, который планировал его убить и Джисон был об этом в курсе. Минхо хмыкнул. Звучит, как плохая комедия. Мысль должна была вызвать панику. Холодный пот. Желание вызвать рвоту или хотя бы выпить активированный уголь. Но ничего этого не произошло. Минхо спокойно снял куртку, повесил ее на спинку стула. Он прошел в ванную, умылся ледяной водой, глядя на свое бледное, отраженное в зеркале лицо. Пустота. Ему было все равно. Если яд — значит яд. Быстрая, безболезненная смерть в дешевом мотеле. Не самый худший конец. Гораздо хуже было бы умирать медленно от пули где-нибудь на заброшенной стройке. Ли лег на кровать, уставившись в потолок. Он прислушивался к ощущениям в теле. Нет спазмов. Нет головокружения. Сердце бьется ровно. Значит, либо яда не было, либо он был замедленного действия. Минхо уснул с горьким привкусом дорогого вина на губах и полным безразличием к тому, проснется ли он утром. Проснувшись через пару часов, он почувствовал, что все еще жив, но так же, неожиданно, ощутил…тревогу? Чтобы быстро отогнать тревожные мысли Минхо сделал максимально привычное действие за последние пару дней — посмотрел расписание Джисона. У того в 7:30 утра был забронирован тот самый боксерский зал в Йонсане, куда Хан ходит без охраны. Минхо задумчиво постучал пальцем по столешнице. Ну нет, туда он точно не сунется. Это глупо и самоубийственно. Или….

***

В 7:25 Минхо стоял у зала. Тот был пустым и тихим, лишь тихие басы какого-то рока отдавались от стен. И он был там. Хан Джисон в простых черных шортах и промокшей от пота футболке, был… шокирующе реальным. Его движения были резкими и мощными. Каждый удар по груше отдавался глухим стуком, который Минхо чувствовал где-то под ребрами. Он видел, как под тонкой тканью футболки играют мышцы спины, как они напрягаются и расслабляются в идеальном ритме. Видел, как на смуглой коже шеи вздуваются вены от усилия. Видел капли пота, скатывающиеся по виску и исчезающие под футболкой. Джисон закончил комбинацию, сделал шаг назад, чтобы перевести дух. Его грудь сильно вздымалась. Он провел рукой по лицу, смахивая влагу, и его язык на секунду скользнул по нижней губе, убирая соленую каплю. И тут Минхо поймал себя на мысли, абсолютно дикой, немыслимой, непристойной: «Черт возьми, он… охуеть как сексуален». Мысль ударила с такой силой, что он физически отшатнулся вглубь тени, будто от пощечины. Его собственное дыхание перехватило. Что? Что? Это был Хан Джисон. Его цель. Манипулятор, психопат, играющий с ним в кошки-мышки. Объект профессионального интереса. Не… это. Он тряхнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Но его взгляд, предательски, снова пополз по фигуре Джисона, по линии бедер, по упругим мышцам ног, по влажным прядям волос, упавшим на лоб. Сердце Минхо забилось чаще, а дыхание стало прерывистым. Он нервно зажал рукой край футболки, стараясь снова вернуться к технике дыхания. Но самое ужасное, что Джисон, казалось, чувствовал этот взгляд на себе. Он не обернулся, но его движения стали чуть более отточенными, чуть более демонстративными, как будто он знал, что на него смотрят. И наслаждался этим. Минхо, заметив это, сделал шаг назад, готовый развернуться и бежать. Но было уже поздно. Джисон обернулся. Его глаза, темные и блестящие от пота, нашли Минхо в тени. И на его губах появилась та самая, знакомая, ядовитая улыбка. Он медленно снял перчатки. — Пришел проверить, не убил ли меня кто-то раньше тебя? — его голос был хриплым от нагрузки, но насмешка в нем звучала отчетливо. Минхо не ответил. Он не мог отвести взгляд. Джисон подошел ближе, вытирая лицо полотенцем. От него исходил жар. — Расслабься, Лино. Если тебе нечего сказать, то могу поговорить и я. Он отшвырнул полотенце в сторону. — Почему снайпер? — спросил Джисон прямо. — Почему именно дистанция? Боишься запаха крови? Боишься увидеть жизнь в глазах, которые ты гасишь? — Контроль, — сквозь зубы выдавил Минхо, чувствуя, как сжимаются его кулаки. — Абсолютный контроль. Ничего лишнего. — Контроль, — Джисон усмехнулся, и в его усмешке было что-то почти понимающее. — Или страх? Страх приблизиться? А если я подойду вот так? Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасной. Минхо напрягся, готовясь к атаке или защите. — Я не боюсь тебя, — прошипел Минхо. Это была правда. В этот момент он боялся только себя. Своей реакции на эту близость. — Я знаю, — тихо сказал Джисон. Его взгляд скользнул по лицу Минхо. — Это единственная причина, по которой ты еще жив. — Только по этой причине? — Минхо прищурился. — А ты докажи, что стоишь чего-то большего, — бросил Джисон вызов, и его глаза вспыхнули азартом. Он повернулся, схватил с ближайшей скамьи две пары перчаток и швырнул одну пару Минхо прямо в грудь. — Три раунда. Без правил. Безумие. Минхо молча подобрал перчатки и начал заматывать кисти. Они вышли на ринг. Первый раунд был легким. Джисон двигался легко, как танцор, его джебы были точными. Минхо держался без резких движений, принимая удары на блоки, изучая при этом ритм противника. — Что такое, Лино? — дразнил Джисон, делая легкий подскок. — Ветер от вентилятора сбивает прицел? Минхо ответил серией тяжелых хуков в корпус. Один пробил защиту, и Джисон с присвистом выдохнул воздух, отступая. На его лице появилась не боль, а дикое удовольствие. — Вот так! Лучше! — он кашлянул и снова пошел вперед. Второй раунд стал более насыщенным. Перчатки хлестали по коже с мокрыми шлепками. Джисон работал скоростью и точностью, его удары сыпались градом. Минхо ловил их на блоки, чувствуя, как адреналин горит в жилах. Он поймал руку Джисона в клинч, они сошлись вблизи, тяжело дыша. — Близко, да? — прошептал Джисон, его губы были в ссадинах. — Непривычно. Можно почувствовать... всё. Минхо резко оттолкнул его и бросился в атаку. Его правый прямой попал Джисону в челюсть. Голова того отлетела назад. Он вытер кровь с губ и улыбнулся. — Наконец-то. Третий раунд был совсем нещадным. Джисон попал апперкотом в солнечное сплетение, и Минхо согнулся пополам, едва удерживаясь на ногах. В ответ он всадил два жестоких хука в ребра Джисону. Тот выдохнул от боли, но не отступил. Они закончили раунд, облокотившись друг на друга, совершенно вымотанные, дыша в унисон. — Ну что? — Джисон тяжело дышал, его лицо было разбитым и сияющим. — Убедился? Я выиграл. Минхо молчал, смотря на него. Джисон его явно провоцировал. Хан повернулся к нему спиной, демонстративно показывая, что считает схватку оконченной, и сделал шаг к выходу, скинув на ходу перчатки. Мышцы Минхо сжались в пружину. Голос разума кричал, что этого очевидно делать не стоит. Но инстинкт был сильнее. Единственный резкий, мощный удар в спину. В почки. Чтобы свалить. Чтобы доказать, что он все еще опасен. Его кулак в перчатке рванулся вперед. Джисон, казалось, почувствовал движение воздуха за спиной. Он не обернулся. Он просто резко присел, уходя от удара, и молниеносно сделал подсечку. Минхо, не ожидая такого, полностью перенесший вес на удар, рухнул на мат ринга с оглушительным глухим стуком. Прежде чем он успел вздохнуть, на него сверху обрушилась вся тяжесть Джисона. Его колено уперлось в поясницу, прижимая Минхо к полу. — Я же сказал, — яростный голос Хана прозвучал прямо у уха Минхо. — Без правил только на ринге. Только трусы и убийцы бьют в спину. Ты что, Лино? Ты убийца? Минхо пытался вырваться, но хватка была мертвой. Он был обездвижен и пригвожден к полу. — Ответь! — Джисон дернул его за волосы, заставляя выгнуть шею. — Да! — выдохнул Минхо, его голос сорвался от ярости. — Я убийца! Я твой убийца! Я без понятия, что ты за игру тут устроил! Джисон замер на мгновение. Затем его хватка внезапно ослабла. Но он не встал. Он медленно перевернул Минхо на спину, все еще сидя на нем верхом, и склонился над ним. Его разбитое лицо было серьезным, глаза сузились, изучая каждую черту лица напротив. — Нет, — тихо произнес он. — Не убийца. Он медленно, не отрывая взгляда, провел большим пальцем по рассеченной губе Минхо, смазав каплю крови. Затем поднес палец к своим губам и кончиком языка, не спеша, с видом знатока, пробующим редкое вино, слизал его. Электрическая волна пробежала по всему телу Минхо. — Ты просто мой, — без тени сомнения прошептал Джисон. — Но не убийца. Он слез с него, встал и, не оглядываясь, пошел прочь, оставив Минхо лежать на полу ринга. Ярость, унижение и странное, щемящее возбуждение от этого жеста заставили Минхо сорваться с места. Джисон уже исчез за дверью в душевые. Минхо рванул за ним, распахнул дверь и ворвался внутрь. Пар застилал глаза. Горячая вода барабанила по кафелю. И в центре всего этого, под мощными струями, стоял Хан Джисон. Совершенно голый. Вода стекала по его широким плечам, огибала напряженные мышцы спины и пресса, исчезала в темных волосах на груди и ниже. Минхо замер на пороге, сраженный этим зрелищем. Его гнев испарился, смытый волной чистого, первобытного возбуждения. Он мог только смотреть, как вода очерчивает каждый мускул, а сам Хан подставляет лицо под струи воды. Джисон медленно повернулся к нему. Он не попытался прикрыться, а просто смотрел на Минхо сквозь пелену пара. — Зачем? — выдохнул Ли, его голос прозвучал хрипло, едва слышно сквозь шум воды. — Зачем тебе вся эта игра? Джисон не ответил сразу. Он провел рукой по лицу, смахивая воду и выключая душ. — А тебе? — его голос был низким и спокойным. — Зачем ты в нее играешь? Если она тебе так не нравится… если я тебе так не нравлюсь… почему ты до сих пор здесь? Почему не свел все к одному выстрелу пару дней назад? Он сделал шаг вперед, к краю душевой кабинки. Вода капала с его ресниц, с подбородка, с кончиков пальцев. — Ты мог убить меня на балконе. В галерее. На ринге. Даже бомбу оставить в моем доме. Но ты не сделал этого. Ты продолжаешь приходить. Смотреть. Спрашивать, — его глаза сузились. — Так кто из нас действительно играет в игры, Лино? Минхо молчал. Слова застревали в горле комом. — Я… — он попытался что-то сказать, но его взгляд снова пополз вниз, по мокрому телу перед ним, и мозг отключился. Джисон проследил за его взглядом. На его губах появилась едва заметная, кривая улыбка. — Ответь мне, и я отвечу тебе, — тихо сказал он. — Зачем ты здесь? Минхо закрыл глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я не знаю, — это был не голос снайпера. Это был сломленный шепот потерянного человека. — Я просто… не знаю. Джисон вышел из душа. Он подошел к Минхо вплотную. Вода с его тела капала на пол, образуя лужицы. — Вот видишь, — прошептал он. — А я знаю. И, не добавляя больше ни слова, он взял Минхо за руку и потащил за собой, оставляя мокрый след на кафеле. Он прижал Минхо к холодной стене прямо в душевой. Пар окутывал их, размывая все вокруг. — Я мог бы тебе рассказать, — прошептал Джисон, его губы были в сантиметре от губ Минхо. — Мог бы разложить все по полочкам. — Он прикоснулся губами к уголку его рта, легонько, почти невесомо. — Но не сейчас. Его руки скользнули под мокрую футболку Минхо, ладони прижались к животу. Минхо вздрогнул, его собственные руки повисли в воздухе, не зная, куда деться. — Сейчас, — Джисон оторвался на мгновение, чтобы стащить с него промокшую футболку, — я просто хочу это чувствовать. Одежда с шлепком упала на мокрый пол. Джисон отступил на шаг, его взгляд, тяжелый и голодный, скользнул по обнаженному торсу Минхо, по старым шрамам, по четкому рельефу мышц, выступившему от напряжения и холода. — До смерти, — тихо сказал он, и это прозвучало не как угроза, а как обещание. — Я буду растягивать это удовольствие до самой своей смерти. И, судя по всему, — его губы вновь обрели насмешливый изгиб, — ты предоставишь мне такую возможность. Он снова приблизился и резко поцеловал Минхо. Ли ответил ему с той же яростью, его язык жадно скользнул сквозь приоткрытые губы Джисона. Руками он впился в мокрые волосы Хана, еще сильнее вжимая того в себя. Губы Джисона переместились на шею Минхо, он прикусывал и тут же зализывал укусы, втягивая нежную кожу в рот. Губы коснулись ключицы, и Минхо закинул голову назад, упираясь затылком в холодный кафель. — Джисон… — его голос сорвался на стон, когда губы и язык коснулись соска, а зубы слегка зажали его. — Молчи, — приказал Джисон, его дыхание обжигало кожу. Он опускался все ниже, целуя и покусывая каждый сантиметр кожи, каждый рельеф пресса, как будто составляя карту его тела. Минхо дрожал, его пальцы судорожно впились в плечи Джисона, пытаясь то оттолкнуть, то притянуть ближе. Джисон добрался до пояса его штанов, его пальцы ловко расстегнули пряжку. — Вся твоя жизнь, Минхо, — прошептал он, глядя на него снизу вверх, — все твое отчаяние, вся твоя ярость… она привела тебя сюда. Ко мне. — Он стащил с него промокшие штаны и нижнее белье. — И я не собираюсь это игнорировать. Джисон опустился на колени на мокрый кафель. Его руки легли на бедра Минхо, удерживая его. Минхо зажмурился, прерывисто дыша. Джисон наклонился вперед. Его горячее дыхание коснулось кожи у самого основания члена Минхо, заставив того содрогнуться всем телом. Он провел языком по всей длине, медленно, наслаждаясь вкусом, текстурой и самой реакцией Минхо — сдавленным стоном, который тот безуспешно пытался подавить. Затем Джисон резко взял член в рот. Минхо вскрикнул, его пальцы впились в волосы Джисона, пока тот, как-то умудрившись хмыкнуть, провел языком по головке, аккуратно надавливая на нее и делая круговые движения. Его собственная рука скользнула вниз к своему члену. Джисон начал дрочить себе в том же ритме, в котором работал ртом — то ускоряясь так, что член Минхо упирался ему в горло, а губы обхватывали его целиком до основания, то замедляясь, медленно облизывая все чувствительные зоны языком. Зрелище было невыносимо эротичным. Сильнейший человек, которого Минхо знал, стоял на коленях перед ним, полностью отдаваясь процессу, наслаждаясь им, как изысканной едой. Минхо не мог больше держаться. Его голова запрокинулась, стукнувшись о кафель. Из груди вырывались сдавленные, хриплые стоны, смешиваясь с шумом воды и тяжелым дыханием Джисона. Его тело было напряжено как пружина, а член болезненно пульсировал в горячем рту. — Джисон… я… — он пытался предупредить, но слова превратились в бессвязный стон. Джисон лишь глубже взял член в рот, его пальцы ускорили движение на своем. Он поднял глаза на Минхо, вытирая второй рукой слюну, капающую с подбородка. И Минхо кончил с громким стоном, еще сильнее впиваясь руками в волосы Джисона. Его тело билось в дрожи, удерживаемое сильными руками на бедрах. Хан сделал резкое движение по своему члену, кончая сам на мокрый пол. Он не отстранился, проглотив все до последней капли. Затем Джисон медленно поднялся, его собственное дыхание было сбившимся, а на лице была странная, почти нежная улыбка. Он поднес пальцы, испачканные своей спермой, к губам Минхо. — Вот видишь, — прошептал он, смазывая его губы. — Мир так многогранен.

***

Ветер гнал по улицам мокрые листья с дождем, превращая ночной город в размытое полотно из света и теней. Минхо сидел в арендованной машине в двух кварталах от неприметного частного клуба «Вершина». Через тепловизор он видел теплое свечение окон и силуэты внутри. Согласно его информации, здесь должен был пройти нелегальный аукцион данных. И, согласно его расчетам, Джисон мог здесь появиться — либо как покупатель, либо как заинтересованная сторона. Ли всячески отгонял от себя мысли об утре, сексе и словах Джисона. Проще было придумать им смысл, рациональный и холодный, чем пытаться понять тот хаос, что творился у него внутри. Он намеренно вызывал в памяти образы своих прошлых «работ». Безликие цели в прицеле. Холодная сталь приклада. Он пытался натянуть на себя эту старую кожу, как бронежилет. Но кожа не налезала. Она трещала по швам, и из-под нее проглядывало что-то новое и уязвимое. То, что откликалось на прикосновения Джисона. То, что заставляло сердце бешено колотиться не только от адреналина опасности. Он злился на себя. За слабость. За то, что позволил вовлечь себя в эту игру. За то, что теперь, готовясь к выстрелу в воскресенье, ловил себя на мысли о том, каким будет закат завтра. Увидит ли он его. Он впился ногтями в ладони, пока боль не прояснила сознание. Нет. Он сделает это. Он должен сделать это. Его задача оставалась неизменной. Черный Rolls-Royce Cullinan бесшумно подкатил к запасному входу. Из машины вышел Джисон. Он был один, без видимой охраны, одетый в длинное черное пальто, которое делало его похожим на ворона среди голубей. Он исчез внутри. Минхо замер, прильнув к окуляру. Его пальцы автоматически нашли привычное место на воображаемом прикладе. Прошло около часа. Минхо успел переместиться на балкон полуразрушенного здания, чтобы иметь возможность укрыться в нем, в случае чего. И вдруг тишину его наблюдательного пункта разорвали первые сигналы тревоги. Через передачу на телефон экрана тепловизора он увидел, как внутри клуба хаотично задвигались фигуры. Затем распахнулась дверь, и на пороге появился Джисон. Он стоял, спокойный и невозмутимый, а перед ним металась фигура организатора аукциона, жестикулируя и что-то крича. Минхо не слышал слов, но видел, как из тени клуба вышли трое крепких парней. По его данным, охранники конкурента Хана. Один из них резко шагнул к Джисону, пытаясь схватить его за руку. И инстинкт сработал раньше мысли. Руки Минхо сами нашли винтовку, которую он взял на всякий случай, вскинули ее, глаз привычно прильнул к прицелу. Мысль была одна, ясная и жесткая: «Они не смеют. Его никто не смеет трогать. Кроме меня.» Глушитель гасил звук, превращая смертоносный выстрел в едва слышный хлопок. Первая пуля ударила в плечо того, кто тянулся к Джисону. Человек вскрикнул и рухнул на колено. Вторая пуля прошла через бедро другого, сбивая его с ног. Третья — чиркнула по руке еще одного, вышибая из нее ствол. Хаос достиг апогея. Джисон, не изменившись в лице, лишь бросил короткую реплику в сторону поверженных охранников, как будто только что не стоял на грани серьезного конфликта. Через минуту его Rolls-Royce бесшумно вырулил из переулка и растворился в ночи. Минхо опустил винтовку. Его руки дрожали, но не от отдачи. От осознания. Он только что вмешался. Он только что спас свою цель. Он нарушил первое правило снайпера — оставаться наблюдателем вне задания. Его телефон вибрировал. Незнакомый номер. Сообщение было кратким: «Спасибо за поддержку. Твой контроль был безупречен. Даже ветер не помешал. До завтра. J.» Он швырнул телефон на пол балкона. Потом, опомнившись, быстро собрался и уже через десять минут вырулил на арендованной машине со стоянки.