It's a Playtime

      Позолоченная створка отворилась; грозный ворон, выпущенный на волю, нахохлившись, крикливо каркнул. Старинные напольные часы пробили десять.       Уэнсдей тихо, будто ускользающая тень лиха, преодолела верхнюю половину громадной лестницы. Антрацитовый стол был уже накрыт: в самом его центре блестел, отражая нравный свет вычурного канделябра, свинцовый клош.       Слабая ухмылка сдвинула уголки губ Уэнсдей. Нестерпимый зуд любопытства заставил переставить одну ногу ниже. Внутри разлилось тёплое удовлетворение. Её муж знает толк в непобедимых приманках.       Уэнсдей, наконец, спустилась вниз и окинула мрачную гостиную острым, всё подмечающим взглядом. Её муж куда-то ушёл — или спрятался, чтобы затем застать её врасплох.       Довольная улыбка вновь преобразила её лицо. Она бесшумно опустилась на чёрный стул с высокой фигурной спинкой, поправив пышное платье. Как бы она ни презирала отнимающее тонну драгоценных ресурсов прихорашивание, а в их с Тайлером союзе оно играет очень важную роль. Роль условного знака.       Ещё до замужества они договорились оповещать друг друга о своих самых частых капризах и желаниях невербально. Нарядные туфли и пышное платье с её стороны обозначали стремление ко взрослым «разговорам» на равных. Но этот условный знак не был полон без одной мелкой, но решающей детали — затейливой карнавальной маски, которая одновременно символизировала многоликость человеческой натуры и приглашение к игре.       Маска была на ней.       Сдержанная улыбка Уэнсдей приобрела ликующие очертания, когда та обратила внимание на расположение столовых приборов. Друг напротив друга, не на дальних концах стола, а совсем близко, так, что можно дотянуться друг до друга. Похоже, этим вечером он хочет близости. Но какой — умеренной или предельной? Ей это покажет его внешний вид, а окончательно она удостоверится, совершив дерзкий акт внезапного нападения, план которого пришёл ей в голову всего пару мгновений назад. Он сам напросился.       В сокрытом от глаз конце Г-образной гостиной раздался еле различимый шорох.       — Добыча попалась на удочку, — подумала она, подумал он.       Уэнсдей в коварном ожидании приподняла глянцевую крышку — великолепно запечёная оленина.       Знакомые руки лишили её возможности созерцать аппетитные кулинарные изыски. Она слышала приближение мужа, хоть он и пытался быть бесшумным и быстрым, но в этот раз решила поддаться.       — Хочешь убить или быть убитым?       Она ощутила шероховатую текстуру пиджака. Это значит, что он хочет того же. Взрослых «разговоров» на равных. Умеренную близость.       Руки, любящие вторгаться, легли на плечи. Его нос опасно скользнул по её незащищённой шее. Затем его губы разомкнулись около её уха, обдавая кожу горячим дыханием.       — Того и другого. Если ты про послеужинные активности.       Знакомые рычащие нотки в его голосе чуть не заставили её скорректировать свой план и позабыть об ароматно пахнущей оленине. Но он убрал свои руки и направился к месту напротив.       Совсем скоро первая годовщина их свадьбы. А он всё ещё действует на неё как самая смертоносная ловушка на всей земле.       В зелёных глазах — плохо скрываемое лукавство. Он принял приглашение.       — Я долго выбирал между белками и зайцами, но потом увидел заплутавшего бэмби. Выбор был очевиден, — он пристально посмотрел на лежащий слева нож. — Хочешь вонзить его?       Он сам напросился.       Уэнсдей, не выдавая мимикой своих намерений, одним метким движением избавила правую ступню от глупой туфли. Её пальцы быстро и безошибочно нашли его паховую зону.       Её деликатное, но отчётливое прикосновение застигло его врасплох. Он слегка вздрогнул, замер, а затем бросил на её совершенно невозмутимое лицо обескураженный взгляд.       — Ты же не думаешь, что я поверю, что это Вещь? — на его губах расцвела непокорная улыбка.       Уэнсдей даже не моргнула.       — Он бы никогда так не поступил! Кроме того, — он опустил глаза, — я чувствую твою голень.       Тогда я приведу твои ощущения в смятение, решила Уэнсдей, и её пальцы, совершая лёгкие массирующие движения, поползли ниже.       Она попалась — сосредоточившись на закулисных ласках и своих собственных ощущениях, слишком сильно откинула спину назад и отвела взгляд. Когда осознала свою ошибку, было уже поздно — её муж успел получить долю удовольствия не только от её пальцев, но и от её разоблачения.       — Уэнсдей, не буди во мне зверя, — в его мягком голосе читался вызов.       Она медленно сняла маску и положила её рядом с ножом. Встретившись с его триумфальным взглядом, она коварно улыбнулась, открыто заявляя всем своим видом, что не собирается сдаваться, и игра только начинается.