– 5 –
24 сентября 2025 г., 08:39
Примечания:
На английском Капри называют Исадорой, на русском — почему-то Айседорой. Решил называть её Исадорой, так красивее.
25 месяцев назад.
Они шли в полной тишине, иногда нарушаемой отчётливым хрустом сухих веток под их ногами. Было за полдень — точное время Уэнсдей определить не могла из-за сокрытого пасмурными тучами солнца. Лес в этой части редел, открывая широкое пространство для манёвров, — идеальная местность для обитания хайдов. — Ты одна? — спросил он с плохо маскируемым недоумением. Его волосы отрасли, а кожа осталась такой же болезненно-бледной. Тайлер совсем не выглядел счастливым человеком, обретшим внутреннюю гармонию, покой или что он там собирался обрести вдали от родительских могил. — Да, — бесстрастно солгала Уэнсдей. В самом начале поисков она предусмотрительно приказала Вещи следовать за ней по пятам, но на безопасном расстоянии. Позади Вещи, также на разумной дистанции, двигались Пагсли и Айякс. Ещё дальше, в автомобиле, их возвращения дожидался Ларч. Все они были вооружены до зубов, в особенности, сама Уэнсдей, пересёкшая передовую линию. Борозда сомнения пролегла на его лице. Он колебался между двумя альтернативами, обе из которых были в характере Уэнсдей: устроить каверзную западню или в исключительном безрассудстве, без поддержки извне, броситься в самое пекло. — Ты должна будешь взять меня за руку, — с напускной надменностью протянул он, предвкушая её выразительную реакцию. И она её продемонстрировала, негодующе поджав губы. — Остальные не очень любят чужаков. Нужно чётко дать им понять, что ты со мной, — спокойнее объяснил он и протянул ей руку. Уэнсдей помедлила, но, решив, что обыкновенное театральное прикосновение не несёт в себе никакого подвоха, взяла его пальцы в свои. Такие же проворные и упругие, что и раньше, с приятным удивлением отметила она. Я бы смогла узнать их с закрытыми глазами. Впереди, среди высоких деревьев, показалась массивная фигура другого хайда. Заслышав движение, он резко обернулся, зловеще раскинув верхние лапы, и выпучил на Уэнсдей свои кровянисто-стеклянные глаза. Холодок пробежал по её спине. Она инстинктивно усилила хватку вокруг ладони Тайлера. — Эсмеральда, это наш общий с Энид друг, — невозмутимо сообщил он насторожившемуся хайду и повёл Уэнсдей дальше. Та несколько сбилась с темпа его шагов, мрачно озираясь на трансформировавшуюся Эсмеральду, не сводящую с них воспалённого взгляда. — Почему ты мне доверяешь? — спросил Тайлер, переключая внимание Уэнсдей на себя. — А у меня есть выбор? — прибегла она к блефу. Доверия не было и в помине. Именно поэтому под её невинным платьем был упрятан заряженный пистолет и две компактные слезоточивые гранаты. Ещё шесть — в рюкзаке, вместе с электрошокером высокой мощности и сигнальной ракетой. Дядя Фестер снабдил Пагсли ещё двумя новейшими узи, а Аякса — отменным дробовиком. — Ты так сильно хочешь вернуть её… — потрясённо заметил он. — Ради неё я готова пойти на всё, — твёрдо заявила она, бесстрашно взглянув на остановившегося Тайлера. — Как и она — ради меня. Алчная зависть кольнула его сердце. Он вдруг вспомнил сладкий вкус их первого поцелуя, её пьянящий хвойный аромат и сокрушительную близость её малоподатливого, но всё ещё дающего тепло тела. Зудящий восторг, пробивающийся сквозь неподдельную тревогу, — как пленительно она размякла в его руках, потеряв контроль, стала хрупкой и нуждающейся в его заботе. Упоительный момент сближения был разрушен внезапно прорвавшейся правдой. С тех пор она упорно держала броню, не позволяя себе явственной слабости в его присутствии. Тайлер скользнул по её самоуверенному лицу клейким взглядом. — Из тебя бы вышел неудержимый Хайд. Ты бы никогда не подчинилась Хозяину. Уэнсдей с усилием подавила довольную улыбку и прошла вперёд. Перед ними, прямо посреди леса, возвышалась длинная двухэтажная постройка из двух примыкающих друг к другу частей: первая напоминала обыкновенное общежитие, а вторая — огромный амбар с миниатюрными окнами. Из первой вышла истощённая женщина со светлыми волосами; её поблекшие черты всё ещё хранили удивительную красоту. Нездорового вида незнакомка с подозрением покосилась на Уэнсдей. "Парад ходячих мертвецов", — та подумала в невольном смятении. — Она потеряла своего Хозяина, — Тайлер решил донести до её сведения. — Где Энид? — настойчиво повторила Уэнсдей, ощутив возросшее беспокойство. — Давай посмотрим, — ответил тот и направился ко второй половине здания, кажущейся более неблагополучной. Уэнсдей незаметно нащупала пистолет. Если он надумал играть с ней, она покажет ему, что такое настоящие игры. Без боя она не сдастся. Он привёл её к гигантской полуоткрытой двери. Сквозь достаточный зазор ей удалось разглядеть внушительных размеров барак с обширными тканевыми лежаками на полу, расположенными на приличном расстоянии друг от друга. Несмотря на маленький размер окон, внутри было довольно светло. Поначалу Уэнсдей не поверила тому, свидетелем чего стала. В самом центре барака, поднимая пыль, кувыркались, играясь, подобно щенкам, оборотень и хайд. Светло-древесная кожа перемежалась с пепельно-серебристой шерстью, кое-где усеянной ярко-голубыми и ярко-розовыми пятнами, образуя необычно пёстрое полотно. Уэнсдей в замешательстве сглотнула: прошла всего неделя с тех пор, как Энид примкнула к стае Исадоры Капри, — а она уже, по всей видимости, в неё влилась. И ведь это были не её сородичи. — Это Маркус, — тихо пояснил Тайлер, обратив внимание на растерянность Уэнсдей. — Самый молодой хайд. Если ты видишь, он меньше остальных. Ему всего четырнадцать. Он переживал трудности в приспособлении к жизни в лесу. Энид взяла его под свою опеку. Уэнсдей устремила на него ошеломленный взгляд. — Но в письме было написано, что она с вами всего несколько дней! — Я думаю, что нелёгкие времена требуют радикальных мер, — предположил Тайлер. — Она была в одиночестве, как я понимаю, более двух месяцев. Она очень сильная, — добавил он, с лёгким сочувствием глядя на Уэнсдей. — Узнала меня, сначала дико шипела, показывая зубы. Затем увидела Исадору и успокоилась. Уэнсдей тяжело вздохнула. — Это ты прислал письмо? — Да. У меня красивый почерк? Уэнсдей проигнорировала его неуместную попытку выбить себе одобрение. Вместо этого она спросила: — Как ты узнал мой адрес? — Мой отец был шерифом. Я рылся в его файлах для тебя, помнишь? Она молча отвернулась, не желая развивать эту тему. Их отношения с Тайлером стали слишком противоречивыми и запутанными. Уэнсдей неуверенно ступила вовнутрь через образованный зазор и мягко позвала Энид по имени. Та моментально отскочила от перевёрнутого на спину хайда и, склонив голову вбок, вперила в Уэнсдей внимательный взгляд серо-голубых глаз. Её пушистый хвост несдержанно заегозил в воздухе. В следующую секунду она сорвалась с места и в несколько размашистых прыжков преодолела разделяющую их дистанцию. С чувством уткнулась большим носом в плечо Уэнсдей и тоскливо заскулила. Уэнсдей с опаской, будто боясь повредить чрезвычайно хрупкий предмет, приложила ладонь к мохнатому лбу Энид. Та очень быстро уклонилась от прикосновения и, прежде чем Уэнсдей успела опомниться, восторженно лизнула её лицо. Новоприобретённый друг Энид с трепетным изумлением наблюдал за этой сценой, не предпринимая попыток подняться. Тайлер сдавленно ухмыльнулся, украдкой глядя на то, как Уэнсдей, опешив, машинально стёрла со щёк излишек обильной слюны. — Энид, мы найдём способ тебя спасти. Пойдём, нас ждёт Аякс. Тайлер чуть не издал смешок. Она всё-таки явилась в столь отдалённое место, наполненное особо опасными изгоями, не одна и наверняка с целым вагоном амуниции. Сдержав позыв подшутить над её предсказуемым планом, предугадать который мог любой, раскусивший её образ мышления, он пошёл вслед за ней, обратно в необжитый лес. Маркус, понурив голову, побрёл вместе с ними. Тайлер утешающе похлопал его по безвольно свисающему запястью и тихо сказал: — У неё должен быть выбор, — а через несколько секунд добавил: — Это ещё не конец. Новость о прибытии нежданной гостьи разлетелась по лагерю быстро. Снедаемые любопытством и подстёгиваемые тревогой, хайды — преимущественно в человеческом обличье — высыпались наружу. Не рискуя шагнуть поближе или инициировать разговор, они издалека пожирали разномастную процессию глазами. "Чёрт, ну вот опять", — с раздражением подумала Уэнсдей, бросая неприметные взгляды по сторонам исподлобья. Исадора Капри стояла к ним ближе всех, практически перегораживая путь. — Ты совершаешь ошибку, — обращаясь к Уэнсдей, с горечью пробормотала она. Та наградила её равнодушным взглядом и ускорила шаг. Ей было не впервой выступать против авторитетных фигур, клянущихся в благочестивости своих намерений и пытающихся сойти за своих, а на деле не расстающихся с тлетворными иллюзиями, имеющими мало общего с реальностью, но зато предохраняющими их от боли, чувства вины, стыда или же признания собственного поражения. Исадорой Капри руководило безутешное и всепоглощающее горе. Изолируя от общества изгоев, похожих на её покойного отца и умершего в мучениях возлюбленного, она стремилась переписать свою собственную историю, затмить впечатлениями новых побед впечатления старых непрожитых травм, всё ещё оказывающих колоссальное — если не господствующее — влияние на её жизнь. Но прошлые утраты Исадоры Капри никак не связаны с текущими трудностями Энид. Черту, где заканчивается одна жизненная история, и начинается другая, нельзя было игнорировать. — Вещь! — громко позвала Уэнсдей, когда угрюмый лагерь с его неприветливыми обитателями окончательно исчез за горизонтом. На этот раз Тайлер усмехнулся уже безо всякого стеснения. Созерцание последовательного, точно в замедленной съёмке, развёртывания её гениального плана, каждый новый виток которого он с филигранной лёгкостью и без малейших изъянов предугадывал наперёд, разжигало в нём нешуточный азарт. Осознание, что он так досконально разбирается в её сложных переплетениях души, возносило его на вершину блаженства. Энид принюхалась и радостно завиляла хвостом. Вновь повергнув Уэнсдей в беззвучное удивление, она с жаром набросилась на дерево, растущее чуть поодаль, и заинтересованно вытянула шею. Вещь моментально спрыгнул на её шерстистое плечо и отстучал пальцами горячее приветствие. Энид ответила ликующим завыванием, заставившим Маркуса опуститься на верхние конечности и потянуться к ним. — Энид, пойдём, нас ждут, — требовательно призвала Уэнсдей и пригрозила Тайлеру взглядом, осознав, что тот уже обо всём догадался. Чувство потери контроля, преследующее её весь минувший учебный год, снова откликнулось в ней слабым головокружением. К её глубочайшей досаде, жизнь подбрасывала слишком много переменных, уследить за которыми не представлялось возможным. Её тщательно выверенные планы в последнее время всё чаще стали терпеть крах. — Энид! — выскочил Аякс словно из ниоткуда и, переполняемый сильными эмоциями, ринулся к своей бывшей возлюбленной. Дробовик он выбросил на землю в нескольких метрах от них. Рядом с брошенным оружием возник раскрасневшийся от бега Пагсли. — Я сказала тебе держаться подальше, — сердито зашипела Уэнсдей на брата, легкомысленно отклонившегося от оговоренного сценария. Пока она выплескивала накопившееся раздражение на Пагсли, Аякс порывисто обнял Энид и зарылся лицом в её тёплую шерсть. Не помня себя от счастья, он ласково пообещал: — Пока не знаю, как, но я помогу тебе вернуть твой прежний облик. Ты вернёшься в Невермор. Но реакция Энид была совсем не той, какую он ожидал, какую он привык видеть. Слегка ощетинившись в немом рычании, она отпрянула назад, стряхнув с себя его чуткие руки. Вещь, ощутив непредвиденную тряску, крепко вцепился в её шерсть. Аякс застыл в ужасе, с тщетной мольбой всматриваясь в расширившиеся глаза Энид, полные беспощадного испуга. Настороженно изогнувшись, она начала медленно отступать к Маркусу. — Что случилось? — Уэнсдей больше не пыталась спрятать своё беспокойство. — Я думаю, — подал надломленный голос Тайлер. — Она не может решить, остаться с ними или пойти с вами.***
Последующая поездка в Джерико была ознаменована гробовым молчанием. Аякс, безотчётно натирая ладонь одной руки пальцами другой, отрешённо смотрел в окно, пытаясь переварить то, что произошло. Пагсли сидел рядом с ним, глубоко сожалея о своём неуместном восклицании: «Ого! Вот это поворот!». Уэнсдей, задумчиво сложив руки, разглядывала виды из противоположного окна. Вещь, не шевелясь, сидел у неё на плече. Напротив них, шокированный не в меньшей степени, располагался Тайлер. Сперва Уэнсдей думала, что будет злиться на Энид. А затем вспомнила, как разрубила оковы, мешающие Тайлеру быть тем, кем он хочет, и тихий триумф обуял её. Если Энид считает, что ей ещё нужно пожить в облике оборотня, посреди глухого леса, в разобщенной стае хайдов-отшельников — так тому и быть. Возможно, она только примирилась с ролью сильной и самостоятельной Альфы, не успев полноценно войти во вкус, как они напугали её возвращением к хорошо знакомой, но ставшей удушающей, роли позднеобращённого оборотня, привыкшего страшиться социального отвержения как огня. Теперь она изведала ни с чем не сравнимый вкус внутренней свободы и может принимать решения не из страха, а из собственных желаний и ценностей. Пусть это даже кому-то — она тайком посмотрела на опустошенного Аякса — не нравится. Ларч остановил машину у школьных ворот. Никто не спешил выходить. Все ждали, когда затянувшаяся тишина разобьётся. И она надкололась, когда Тайлер произнёс: — Это ещё не конец. Она не имела в виду, что в принципе не хочет возвращаться в Невермор. Она просто хочет побыть в лагере подольше. — Как долго? — вспыхнул Аякс, скрещивая руки на груди. — Сколько посчитает нужным, — полагая, что это обычный вопрос, простодушно ответил Тайлер. Аякс побагровел от злости и, стремительно открыв дверь, вышмыгнул наружу. — Мне кажется, с меня хватит. Сначала Бруно, теперь это… — он в сомнениях, смешанных с гневом, потёр подбородок, затем, ругнувшись, вспыльчиво зашагал к воротам. Пагсли выскочил вслед за ним. Уэнсдей и Тайлер обменялись осторожными взглядами. Она — поскольку всё ещё ему не доверяла. Он — поскольку не хотел навлекать на себя ещё больше подозрений. — Куда Ларчу тебя отвезти? — невозмутимо поинтересовалась Уэнсдей. Тайлер замялся. — О-отцовский дом, пожалуй. — Это безопасно? Надеюсь, никакие психопаты тебя там не прижмут. Тайлер пожал плечами, показывая, что не стал бы ручаться, а затем со скромным любопытством отметил: — Ты снова ведёшь себя, как… ты… — Не играй с оружием, — строго сказала она, бросая взгляд на сложенные рядом с ним узи и железную коробку, доверху набитую слезоточивыми гранатами. — Его нужно отдать дядюшке Фестеру в целости и сохранности. Добившись его смущения, она в максимальном удовлетворении покинула автомобиль.
