Русал

На следующий день Том, как обычно, коротал свободное время в библиотеке, перелистывая тома в поисках хоть какой-то стоящей информации о магических существах. Его взгляд скользил по полкам, пока пальцы не остановились на одной неприметной книге с потрёпанным переплётом. На обложке серебрились буквы: «Русалы и русалки: тайны глубин». Любопытство пересилило осторожность, и Том открыл книгу прямо за ближайшим столом. Первые строки вызвали лёгкую усмешку: автор утверждал, что русалки высокомерны и алчны, склонны к хитростям и редко проявляют доверие к чужакам. Но дальше встретилась куда более интересная деталь: у каждой русалки или русала только один спутник на всю жизнь. Том скептически приподнял бровь. Глупость. Зачем ограничивать себя выбором, если мир полон возможностей? Он продолжил читать и наткнулся на ещё более занимательные сведения. Русалки могли селиться не только в морях и океанах, но и в реках, и даже в озёрах. Это невольно заставило его вспомнить о тех странных зелёных глазах, которые мелькнули под водой совсем недавно. Однако настоящим открытием стало другое: русалки способны принимать человеческий облик. Том задержал дыхание, перечитывая строки несколько раз. Вот это было действительно полезно. «Значит, в этом случае это может быть русалка… или русал», — задумчиво отметил про себя Том, лениво перелистывая страницы. Глаза его сузились, а в уголках губ мелькнула почти незаметная усмешка. Пол книги был заполнен ненужными подробностями, вроде того, что даже русалы-мужчины способны забеременеть. Том фыркнул. Какая нелепица. Какая разница, кто из них и как размножается? Главное — выяснить, кто именно поселился в его озере и почему. Мысль о том, что в пределах Хогвартса скрывается существо, способное принимать человеческий облик и в любой момент смешаться с толпой, грела его и одновременно раздражала. Он не привык, чтобы от него что-то ускользало. К вечеру, когда замок погрузился в привычный сумрак, Том окончательно решил: пора проверить свои догадки. Большинство студентов уже спали, коридоры стихли, и только редкие шаги патрулирующих преподавателей отдавались эхом. Для Тома это было почти игрой: он был старостой, а значит, имел полное право разгуливать по замку, проверяя порядок. Если вдруг кто-то поинтересуется, его объяснение будет простым и безупречным — ночной обход. Но в действительности путь его лежал совсем в другую сторону. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно, и в груди разгоралось странное предвкушение. Под покровом темноты он легко, почти скользя, двигался по коридорам Хогвартса. Замок дремал, но жил своей особой жизнью: тихие шорохи камня, потрескивание старых балок, редкие скрипы, будто стены переговаривались между собой. Том, как всегда, чувствовал власть над этим пространством. Каждый шаг отдавался в тишине, и он ловил себя на мысли, что именно эта тишина подчёркивает его право на контроль. Ночные студенты встречались редко. Какая-то пара третьекурсников из Гриффиндора спешила обратно в спальню, краснея и бормоча оправдания. Том даже не стал их останавливать — лишь одарил ледяным взглядом, от которого они съёжились сильнее, чем от любого выговора. Слизеринцы у меня на поводке. А вот остальные… приходится держать в узде вручную, — отметил он с лёгким раздражением, но и с привычным удовольствием: чужая слабость была ему интереснее любых игр. Каждый звук, каждая тень вызывали в нём азарт. В этих прогулках было нечто большее, чем простая проверка дисциплины: это была охота, игра разума, предвкушение того, что ночь снова приведёт его к озеру. К тому самому месту, где скрывалась тайна, слишком упорно ускользающая от его понимания. Наконец он вышел к краю Запретного леса. Воздух резко изменился: влажный, прохладный, густой, он нёс с собой запах прелой листвы и сырой земли. Ветви деревьев тихо шептались над головой, перекликаясь с лёгким шелестом травы. Перед ним раскинулось озеро — чёрное зеркало, неподвижное, как будто само дышало и ждало. Том замер. Он напряг слух, взгляд цеплялся за каждое колебание воды, за малейший всплеск. И снова — это ощущение. Лёгкий холодок по спине, будто кто-то наблюдает. Не глаза преподавателя, не любопытство студента. Что-то иное, глубже, древнее… и лично к нему обращённое. — Я знаю, ты здесь, — сказал Том ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал ни капли волнения. Он поставил палочку у губ, как будто это был жезл капитана на палубе, и всмотрелся в чёрную гладь воды. — Ты ведь русалка? Мысль о других существах — болотных тенях, старых духов или каких-нибудь редких гидр — растворилась, как роса под солнцем. Всё указывало на неё: движения, смена блеска на воде, даже «игривость» — а это только подливало масла в огонь его любопытства. Том не любил оставаться в неведении; неизвестность вызывала у него раздражение и одновременно — тёмное, почти приятное предвкушение. За его спиной раздался лёгкий всплеск; звук был почти знакомым, как щёлчок ключа в дверях дома. Том резко обернулся, напрягая зрение, но по берегу никого не было: только лунная дорожка на воде и ветви, качающиеся в такт ночному дыханию леса. Он вернулся взглядом к озеру и почувствовал, что ночь словно затаилась, чтоб не нарушить игру. Кто здесь играл — он или существо — стало совсем неважно; важно было, кто сделает следующий ход. — Я знаю, что ты можешь принимать человеческий облик, — продолжил он, делая шаг ближе к кромке, так что прохладный воздух озера ударил ему в лицо. Его слова были мягки, но в них прозвучало предупреждение. — Но даже без этого ты можешь говорить со мной. И тебе лучше знать: я не люблю игры. Выходи! Тишина стояла такая густая, что казалось, она давит на уши. Только мягкий плеск воды нарушал её, и бледный лунный свет, отражаясь в зыбкой глади, создавал иллюзию взглядов, обращённых прямо на него. Том чувствовал, как это «наблюдение» цепляется к нему, скользит по коже ледяным прикосновением. Лёгкий холод пробежал по спине, мышцы напряглись, палочка словно сама по себе сильнее легла в ладонь — он был готов заметить малейшее движение. И вдруг — тихий сигнал Tempus. Будильник напомнил о времени, и на губах Тома появилась тень недовольства. Приходилось уходить. Если его отсутствие заметят, последуют вопросы, а он не собирался делиться чем-то настолько… личным. Он медленно отступил от воды, не сводя взгляда с чёрной поверхности, словно ожидая, что вот-вот что-то поднимется на поверхность. Но ничего не произошло — озеро хранило молчание. Сдержав улыбку, Том тихо выдохнул. Эта ночь была только началом. Чувство предвкушения разгорало в груди азартным огнём, как перед дуэлью, где исход ещё неясен, но ставки невероятно высоки. — Завтра будет ещё интереснее, — прошептал он, бросив последний взгляд на тёмное озеро, и скрылся в глубине леса, растворяясь в ночи.