Искры над Элизиумом

…Она отступила к стене, сердце гулко стучало, кровь билась в висках, словно предсказывая неминуемую бурю, а каждая мысль о нём разжигала внутри огонь, который было невозможно потушить. Весельчак шагнул ближе. Его тень легла на неё, тёплая и давящая одновременно, как плотная ткань, окутывающая её с головы до ног. Каждый шаг отдавался в груди Киры эхом, заставляя сердце биться быстрее. — Теперь у нас нет стекла между нами, — сказал он тихо, ровно, почти спокойно, но каждый звук его голоса резал, как остриё, проникая в самое сердце. Кира резко выставила руку вперёд, словно пытаясь остановить его прикосновение. — Не смей! — её голос дрожал, смешивая ярость, страх и отчаяние. — Я не твоя игрушка! Он остановился на полшага, глаза сверкнули тенью усмешки, которая одновременно сводила с ума и раздражала: — Игрушка? Нет, Кира. Ты — мой выбор. Единственный. Едва она увидела его силуэт, из груди вырвалось: — Ты предатель! — крикнулась она. — Ты сбежал, оставил меня и команду! В его глазах мелькнула тень боли и раздражения. — Думаешь, я улетел ради себя? — голос стал резким, почти криком. — Я увёл врагов за собой, чтобы вас не уничтожили. Если бы я остался, тебя бы не было в живых! — Ложь! — сорвалось с губ Киры, грудь вздымалась от бешеного дыхания. — Ложь, потому что тебе плевать на всех, кроме себя! Она бросилась на него, удары сыпались яростно и отчаянно: кулаки, ногти, удары в грудь. Весельчак отражал её нападение с лёгкостью — перехватывал запястья, уводил удары в сторону, иногда мягко толкая, проверяя границы её силы. Но её ярость была неутомимой, и в одном отчаянном движении она ударилась о край стола. Боль пронзила плечо, и Кира вскрикнула, спотыкаясь. На мгновение всё остановилось. Он поймал её за руку, удерживая её от падения. Его глаза вспыхнули тревогой и страхом одновременно — она ещё такая слабая и уязвимая. Мозг пронзила мысль, которая заставила сердце дрожать: «Что я наделал… моя малышка… » — Кира… успокойся… — тихо произнёс он, голос дрожал, едва сдерживая панику. — Я не дам тебе пострадать. — Убери руки! — попыталась вырваться она, тело дрожало от боли и слабости, а дыхание стало прерывистым. Он придвинулся ближе, так близко, что тёплое дыхание касалось её щёк. Его голос стал тихим, почти ласковым, от чего по коже пробежал мороз: — У тебя нет выбора, Кира. Я не отпущу. Никогда. Хочешь ты или нет — ты останешься со мной. — У меня есть муж! — выкрикнула она сквозь слёзы. — У меня есть дочь! Его усмешка была жестокой, холодной, но в глубине глаз мерцала тревога и страх за неё: — Мне всё равно. Я сожгу твои воспоминания, сотру всё, что связывает тебя с ним. Ты думаешь о нём — а дрожишь рядом со мной. Кира выдохнула через зубы, слабая, израненная, но всё ещё пытающаяся сопротивляться. Его приближение, его сила, его одержимость — всё это переплеталось с чем-то непостижимым внутри неё. И тогда он наклонился ближе. Сначала едва коснулся её губ своими, лёгкими, почти исследующими. Сердце Киры замерло, дыхание застыло. Поцелуй усилился: отчаянный, жадный, как если бы он хотел высосать из неё всю боль, весь страх и все её эмоции за прошедшие годы одиночества. Его руки не давали ей вырваться, но он не причинял ей боли — он хотел запечатлеть её, захватить её сознание своим присутствием. Она вздрогнула, её тело сжалось, пытаясь оттолкнуть его, но губы дрожали от того, что сердце уже предало её. Поцелуй был одновременно нежным и опасным, жадным и бережным — огонь, который вырвался наружу, заставил её дрожать всем телом. В голове мелькали образы Игоря, Алисы, её собственной жизни, но всё растворялось в одном мгновении: он здесь. Он рядом. Он её. — Ненавидь… кричи… — прошептал он сквозь зубы прижимаясь своим лбом к её — Сопротивляйся… но знай: я всё равно оставлю тебя себе. Он отступил на шаг, давая ей пространство, её тело дрожало, плечо пульсировало, дыхание было тяжёлым, прерывистым. Она смотрела на него, смесь ненависти, страха и чего-то запретного отражалась в её глазах. Весельчак вышел, дверь с глухим звуком захлопнулась. Кира прижала ладонь к больному плечу и осела на пол. В голове кружились воспоминания: Игорь, Алиса, тихие моменты счастья, и рядом — его тень, его запах, его прикосновения. Я ненавижу его… и всё же рядом с ним мир переворачивается. Люблю его? Нет… нет! Не могу… Моя жизнь… Алиса, Игорь… что я делаю со своей жизнью, если всё, чего я хочу, — это он, рядом со мной? Она закрыла глаза, дыхание тяжёлое, тело слабо. В этом молчании, в этой боли, впервые ощутила всю силу того, что пыталась подавить: любовь, страх и зависимость, которые Весельчак уже давно поселил в её сердце.