Холод его мерзких губ

– Хан Джисон, что, опять? Ты же взрослый парень! Тебе уже восемнадцать, должно быть стыдно клянчить деньги у родителей на развлечения! – голос матери был высоким и раздраженным.

– Черт, тут даже я тебе сочувствую, – пробормотал он, и от этих слов по спине пробежал холодок. Он говорил это мне, своему пленнику, человеку, чью жизнь он разрушил одним щелчком пальцев. Он говорил это, сидя напротив меня в кресле, на котором еще недавно лежал окровавленный хирургический инструмент. Он говорил это… перед тем, как потянуться к нему. – Не думал, что твоя мамочка такая жадная, – добавил Минхо, растягивая слова. – Восемнадцать лет, говорит? И ты, такой взрослый мальчик, клянчишь деньги у семьи? Позор. От ненависти до любви – один шаг. От свободы до плена – одна ошибка. И я, Хан Джисон, похоже, совершил самую большую ошибку в своей жизни, когда той ночью вышел из клуба. Я помню все, как в замедленной съемке. Клуб, оглушительная музыка, вспышки стробоскопов, запах алкоголя и пота. Я помню, как танцевал, стараясь забыть о проблемах. Учеба, долги, непонимание с родителями — все это давило на меня. И клуб был единственным местом, где я мог на время отключиться от реальности. Когда я вышел на улицу, было уже поздно. Город окутала ночная мгла, и воздух стал прохладным. В голове немного прояснилось. Решив не связываться с общественным транспортом в таком состоянии, я поднял руку, ловя такси. К моей радости, практически сразу остановилась черная машина. Опустилось стекло, и я увидел водителя. Вроде высокий, худощавый молодой человек с темными волосами. Его лицо скрывалось в тени, но я заметил острые черты и пронзительный взгляд. – Куда едем? – спросил он, его голос был низким и хриплым. – В Хондэ, пожалуйста, – ответил я, и он кивнул, открывая заднюю дверь. Я плюхнулся на сиденье, чувствуя, как усталость берет свое. Я закрыл глаза, собираясь немного вздремнуть по дороге домой. В машине играла тихая музыка, какая-то электронная мелодия, которая успокаивала. Сквозь сон я и не заметил, как мы свернули с привычного маршрута. – Похоже, вы ошиблись, мы едем не туда, – сказал я, открывая глаза. Водитель, не поворачиваясь, ответил: — Это короткий путь. Я снова закрыл глаза, решив, что он знает дорогу лучше. Но через несколько минут меня охватило беспокойство. Мы ехали по какой-то глухой проселочной дороге, вокруг не было ни одного дома. — Остановите машину! — потребовал я, чувствуя, как нарастает паника. Водитель проигнорировал мою просьбу. Я попытался открыть дверь, но она была заблокирована. — Что происходит?! — закричал я, пытаясь дотянуться до водителя. В этот момент он резко затормозил, и я ударился головой о переднее сиденье. Боль пронзила висок, и в глазах потемнело. Когда я пришёл в себя, то обнаружил себя в незнакомой комнате. Мои руки и ноги были привязаны к стулу, а во рту — кляп. Я попытался закричать, но смог издать лишь невнятное мычание. В комнату вошёл тот самый водитель. Теперь я видел его лицо отчетливо. У него были острые черты лица, тонкие губы и холодный, пронизывающий взгляд. В его глазах не было ни капли сочувствия. — Добро пожаловать в мой маленький мир, — сказал он, усмехнувшись. — Меня зовут Минхо, и теперь ты мой гость. Надолго ли — зависит от тебя. Хан Джисон сидел на стуле, привязанный, в полумраке комнаты, и его охватывал животный страх. Страх, который парализует волю, лишает разума, оставляет лишь одно желание – выжить. Он смотрел на Минхо, как на воплощение ночного кошмара, как на чудовище, вырвавшееся из самых глубин его подсознания. Минхо, тем временем, не спешил. Он смаковал каждую секунду этой сцены, наслаждаясь властью над своей жертвой. Он подошёл к Джисону, наклонился к самому его лицу и прошептал: — Не бойся, это ненадолго. Просто нужно кое-что уладить. Затем он выпрямился и отошёл к столу, где лежали различные инструменты — ножи, шприцы, какие-то непонятные металлические предметы. Джисон с ужасом наблюдал за каждым его движением, пытаясь понять, что ждёт его дальше. — Для начала, — сказал Минхо, беря в руки шприц, — нужно узнать, насколько ты ценен. — Слушай… На случай… Если твой товар не подойдет. У тебя есть родственники? Или друзья? Джисон молчал, не в силах произнести ни слова. Кляп во рту не позволял ему даже мычать. — Ладно, — Минхо пожал плечами. — Это мы выясним позже. А сейчас… — он поднёс шприц к свету, — небольшая проверка на наркотики. Джи попытался вырваться, но верёвки крепко держали его. Он чувствовал, как в его венозную кровь вливается какая-то жидкость. Что это? Что он со мной делает? Минхо, наблюдая за реакцией Джисона, довольно улыбнулся. — Отлично, — сказал он. — Чист как стёклышко. Это хорошо. Значит, можно будет продать подороже. Затем Минхо отошёл и включил старый радиоприёмник, стоявший в углу комнаты. Оттуда полилась тихая, тягучая музыка, будто из старого фильма ужасов. — Что ж, — сказал Минхо, возвращаясь к Джисону. — Начнём нашу игру. Игра? Какая игра? Я не хочу играть в его игры. Я хочу домой. К маме. К друзьям. К нормальной жизни. Но я знаю, что это невозможно. Я в ловушке. И единственный, кто может меня спасти — это я сам. Я закрыл глаза и попытался успокоиться. Мне нужно собраться с мыслями. Мне нужно найти способ вырваться отсюда. Но как? Я связан, я в незнакомом месте, и я не знаю, чего от него ждать. В голове промелькнула мысль: он предположил, что мой товар не подойдет и спросил, есть ли у меня родственники. Значит, он хочет получить за меня выкуп. Но если мои родители не заплатят, что он сделает? Убьёт? Я содрогнулся от этой мысли. Я не хочу умирать. Я хочу жить. – Что ты хочешь? – прохрипел я, как только он снял кляп. Горло пересохло, говорить было больно. Минхо обошел меня, оценивая. Его взгляд останавливался на каждой детали: на дрожащих руках, на растрепанных волосах, на испуганном выражении лица. – Что я хочу? – повторил он, притворно задумавшись. – Много чего. Но сейчас… Мне нужны деньги. – У меня нет денег! – выпалил я, чувствуя, как надежда на спасение медленно тает. – А вот это мы сейчас проверим, – ухмыльнулся Минхо и достал из кармана мой телефон. Он начал рыться в моих контактах, просматривая сообщения и банковские приложения. Чем дольше он копался, тем мрачнее становилось его лицо. – Ну и нищеброд, – презрительно бросил он, отбрасывая телефон в сторону. – Я думал, ты хотя бы из богатой семьи. И тут я совершил ошибку. Поддавшись отчаянию, я выпалил: – Да, мои родители обеспеченные! Но они мне не дадут ни копейки! Они считают меня… – Бесполезным? – перебил меня Минхо, усмехнувшись. – Это я уже понял. Ну… Мы посмотрим, как ты будешь себя вести. Если будешь паинькой – разрешу позвонить мамочке. Минхо был странным человеком. Иногда мне казалось, что он получает удовольствие от моего страха. Он мог часами молча сидеть в комнате, наблюдая за мной. Иногда он задавал мне вопросы о моей жизни, о моих друзьях, о моих мечтах. Но его вопросы никогда не были искренними. Он просто играл со мной, как кошка с мышкой. Больше всего меня пугала его непредсказуемость. Он мог быть жестоким и безжалостным, а через минуту — неожиданно мягким и даже… заботливым? Однажды он принес мне горячий чай, когда я продрог после холодной ночи. Другой раз он перевязал мне рану на руке, которую я получил, пытаясь вырваться. Но я никогда не забывал, кто он есть на самом деле. Он был моим похитителем. Моим мучителем. Человеком, который разрушил мою жизнь. И все же, в глубине души, я боялся не только его. Я боялся себя. Боялся, что однажды привыкну к этому плену. Боялся, что однажды начну чувствовать что-то большее, чем страх и ненависть. Я смотрел в его холодные глаза и задавал себе один и тот же вопрос: «За что?» За что я оказался здесь? За что он меня похитил? Что он от меня хочет? Ответа я не знал. Но я знал, что должен выжить. Должен найти способ сбежать. Дни тянулись мучительно медленно, превращаясь в серую, однообразную массу. Время в плену текло по своим законам, растягиваясь до бесконечности и сжимаясь в мгновения, полные страха. Джисон научился распознавать шаги Минхо, его настроение, даже его дыхание. Он изучал его, как изучают дикого зверя, пытаясь понять, когда можно подойти ближе, а когда лучше затаиться. Он притворялся послушным, стараясь не злить Минхо лишний раз. Он ел то, что ему давали, отвечал на вопросы, не спорил и не пытался сопротивляться. Внутри же него росла тихая, но упорная сила. Он обязательно сбежит. Однажды он заметил, что Минхо оставляет ключ от его комнаты на столе, когда уходит на кухню. Это был шанс, который нельзя упускать. Джисон ждал подходящего момента несколько дней, просчитывая каждый шаг. В тот день Минхо был особенно раздраженным. Он несколько раз повышал голос, ругался по телефону и громко хлопал дверью. Когда он ушел на кухню, Джисон услышал звон разбитой посуды. Это был его шанс. Медленно, стараясь не шуметь, Джисон подошел к столу. Сердце бешено колотилось в груди. Рука дрожала, когда он потянулся к ключу. Вот он, холодный металл, символ его свободы. Он быстро отпер дверь и выглянул в коридор. Было тихо. Он выскользнул из комнаты и побежал к входной двери, надеясь, что она не заперта. Но его надежды не оправдались. Дверь была закрыта на несколько замков, и ключа нигде не было видно. Отчаяние захлестнуло его. Он принялся дергать ручку, колотить в дверь, умоляя кого-нибудь услышать его. Но все было тщетно. Дом стоял в глуши, и никто не мог его услышать. Вдруг он услышал шаги. Шаги Минхо. Он обернулся и увидел его, стоящего в конце коридора. В его глазах не было злости. Только усталость и разочарование. – Я же говорил, тебе не убежать, – сказал Минхо, и его голос был спокойным, но ледяным. Джи замер, не зная, что делать. Бежать было некуда. Сдаваться было невыносимо. Минхо подошел ближе и взял его за руку. Джисон попытался вырваться, но он был слишком слаб. – Не сопротивляйся, – прошептал Минхо. – Так будет лучше. Он потащил Джисона обратно в комнату и захлопнул дверь. В этот раз он не забыл запереть ее на ключ. Попытка побега провалилась. Но Джисон не сдавался. Он знал, что однажды он обязательно вырвется на свободу. Он просто ждал своего часа. Минхо вошел в комнату как тень, бесшумно и внезапно. Джисон вздрогнул, оторвавшись от разглядывания узора на обоях – единственного развлечения, доступного в его заточении. Он сидел на кровати, поджав колени к груди, и смотрел на Минхо с нескрываемым страхом. Ли прошелся по комнате, осматривая ее, будто это была его личная галерея, а Джисон – экспонат. Он остановился напротив кровати и смерил Джисона ледяным взглядом. – Ты разочаровываешь меня, – произнес он, и его голос был тих, но отчетлив. – Я думал, ты умнее. Хан молчал, не зная, что ответить. Он не понимал, чего от него хочет Минхо. – Ты ведь понимаешь, что я не буду держать тебя здесь вечно? – продолжил Минхо. – Мне нужен выкуп. Сердце Джисона забилось чаще. Выкуп? Значит, есть шанс? – Я… у меня нет денег, – пробормотал он. – Это мы уже выяснили, – усмехнулся Минхо. – Но у тебя есть родители. Богатые родители, как ты сам сказал. Джисон похолодел. Он знал, что его мать никогда не заплатит за него выкуп. Она скорее оставит его гнить здесь, чем расстанется с деньгами. – Они не дадут, – прошептал он, отводя взгляд. – Они… они меня не любят. Минхо внимательно наблюдал за ним. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на… сочувствие? – Я вижу, – сказал он, помолчав. – Что ж, у тебя есть шанс доказать обратное. Я дам тебе позвонить ей. Но помни, Джисон, одно неверное слово – и тебе не поздоровится. Не дай Бог ты назовешь моё имя или ещё что-то придумаешь. Минхо достал из кармана телефон и протянул его Джисону. Джисон взял его дрожащими руками. Номер матери он помнил наизусть. Минхо отвернулся, давая Джисону возможность поговорить наедине. Но Джисон знал, что он слушает. Он чувствовал его пристальный взгляд на своей спине. Он набрал номер и затаил дыхание. Гудки тянулись мучительно долго. Наконец, на другом конце провода ответили. – Алло? – раздался раздраженный голос матери. – Мам… это я, Джисон, – прошептал он, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Джисон? Где ты пропадаешь? – в голосе матери не было ни капли беспокойства. Только раздражение. – Мам, мне нужна твоя помощь, – продолжал он, стараясь говорить спокойно. – Меня… меня похитили. Наступила тишина. Джисон уже был готов к худшему. – Джисон, что за глупости ты несешь? – наконец произнесла мать. – Хватит тратить мое время на свои выдумки. – Мам, пожалуйста, это не шутка! – взмолился он. – Мне нужна твоя помощь! Они хотят выкуп! – Выкуп? – голос матери стал ледяным. – Хан Джисон, что, опять? Ты же взрослый парень! Тебе уже восемнадцать, должно быть стыдно клянчить деньги у родителей на развлечения! Джисон почувствовал, как мир рушится вокруг него. Он знал, что она не поможет. – Мам, ну правда, мне просто немного не хватает на… – На что? На еще один тур по барам? Джисон, у тебя есть работа! Ты должен сам себя обеспечивать! – Я знаю, мам, просто… зарплату задерживают, – пробормотал я, чувствуя, как щеки начинают гореть от стыда. – В следующий раз даже не звони! – выпалила она и бросила трубку. Тишина в комнате казалась оглушительной. Джисон стоял, как парализованный, с телефоном в руке. Он знал, что произошло. Он знал, что остался один. И тогда он услышал голос Минхо. – Чёрт, тут даже я тебе сочувствую, – пробормотал он, и от этих слов по спине пробежал холодок. Он говорил это мне, своему пленнику, человеку, чью жизнь он разрушил одним щелчком пальцев. Он говорил это, сидя напротив меня в кресле, на котором еще недавно лежал окровавленный хирургический инструмент. Он говорил это… перед тем, как потянуться к нему. – Не думал, что твоя мамочка такая жадная, – добавил Минхо, растягивая слова. – Восемнадцать лет, говорит? И ты, такой взрослый мальчик, клянчишь деньги у семьи? Позор. В животе у Джисона похолодело. Он знал, что Минхо наслаждается его унижением. — Заткнись, — пробормотал Джисон, отворачиваясь к стене. — Ой, какой смелый стал, — Минхо демонстративно вздохнул. — Что ж, раз денег у тебя нет… Придётся искать другие способы расплатиться. Например… — он театрально задумался, — твоя почка вполне подойдёт. Ли неспешно поднялся и подошёл к столу, на котором лежал нож. Его лезвие зловеще блеснуло в полумраке комнаты. Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Я до сих пор помню этот звук. Звук, как лезвие скользит по металлу. Звук, который, казалось, резал не воздух, а мою душу. Звук, от которого кровь застыла в жилах. Минхо забрал телефон и бросил его на стол, будто тот был заразным. Его взгляд скользнул по лицу Джисона, оценивая его реакцию. Увидев отчаяние в глазах Джисона, он усмехнулся. – Не стоит так расстраиваться, – сказал Минхо, и его голос звучал обманчиво мягко. – Все еще можно исправить. Просто… другими способами. Он отошел к небольшому столику, стоявшему в углу комнаты, и взял с него серебристый скальпель и шприц, наполненный прозрачной жидкостью. Джисон задрожал, глядя на эти предметы. Он знал, что они означают. Минхо подошел к нему и присел на корточки, оказавшись на уровне его глаз. Он провел кончиком скальпеля по щеке Джисона, оставляя на коже легкий след. – Не бойся, – прошептал Минхо. – Мне не нужны твои страдания. Мне просто нужна… компенсация. Джисон зажмурился, пытаясь сдержать слезы. Он знал, что сейчас произойдет что-то ужасное. – Это будет не больно, – продолжил Минхо, доставая шприц из упаковки. – Я вколю тебе обезболивающее. Ты даже ничего не почувствуешь. Так что можешь не волноваться. Он вставил иглу в вену на руке Джисона и медленно начал вводить препарат. Джисон почувствовал легкое головокружение и слабость. Мир вокруг него начал расплываться. – Расслабься, – сказал Минхо. – Все будет хорошо. Но Джисон не верил ему. Он знал, что эта сладость – лишь предвестник боли. Боли, которую он не сможет вынести. Лезвие зловеще блеснуло в полумраке комнаты. – Что… что ты делаешь? – прошептал он, хотя уже знал ответ. Знал, что дальше его ждет. Минхо неторопливо вернулся к Джисону, держа в руке скальпель. Он наклонился к его уху, и Джисон почувствовал его дыхание на своей коже. – Не волнуйся, – прошептал Минхо. – Это всего лишь маленькая операция. Джисон попытался отвернуться, но Минхо крепко держал его подбородок. – Я же сказал, не сопротивляйся, – проговорил Минхо жестко. – Так будет только хуже. Он поднес скальпель к животу Джисона. Тот зажмурился, готовясь к боли. – Ты ведь понимаешь, почему я это делаю, – произнес Минхо. – Мне нужны деньги. А ты… ты просто оказался в нужном месте в нужное время. Джисон открыл глаза и посмотрел на Минхо с ужасом. – Но… зачем? – прошептал он. – Почему именно я? – Все просто, – ответил Минхо. – Твои родители отказались платить выкуп. Значит, я должен найти другой способ получить свои деньги. Минхо приложил скальпель к коже Джисона. – Я заберу твою почку, продам ее на черном рынке и получу хорошие деньги. И никто даже не заметит твоего исчезновения. Так что, можно сказать, ты сделаешь доброе дело. Поможешь кому-то выжить. Минхо усмехнулся, глядя на ужас в глазах Джисона. – Не переживай, – сказал он. – Я сделаю все быстро и аккуратно. Ты даже не успеешь почувствовать боль. И тут же он опустил скальпель.