Просто сегодня

Глава 5 Идиллия, как и любая картина, написанная слишком яркими красками, начала трескаться. Первая трещина появилась тонкой, почти незаметной паутинкой во время воскресного ужина у родителей Яши. Яша долго готовилась к этому визиту. Она надела самую строгую свою рубашку, аккуратно заплела волосы и десять раз прорепетировала перед зеркалом нейтральные фразы о «моей подруге Саше, мы вместе работаем». Она наивно надеялась, что всё обойдётся. Но в воздухе за столом, пахнущем привычным пирогом с яблоками, сразу повеяло холодком. Мать Яши, Людмила Петровна, с первого взгляда пронзила Сашу оценивающим, ледяным взором. Отец, Николай Викторович, ограничился кивком и ушёл в чтение газеты, создав видимость занятости. — Так ты, Саша, говоришь, в архиве работаешь? — начала Людмила Петровна, разливая чай. — Это что же, с бумажками возишься? Перспективно. В её голосе не было ни капли интереса, только вежливое пренебрежение. Саша, обычно такая разговорчивая, съёжилась. Она пыталась шутить, рассказывать о своей диссертации, но её слова повисали в воздухе и падали, не встретив отклика. — А родители твои чем занимаются? — не отступала Людмила Петровна. — Мама — бухгалтер, папа… папа сейчас не работает, — смущённо пробормотала Саша, и Яша почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Для её родителей, видевших успех только в деньгах и статусе, это был смертный приговор. Вечер тянулся мучительно долго. На прощание мать отвела Яшу на кухню под предлогом помочь с посудой. — Милая, а что это за… девочка? — спросила она, и в слове «девочка» слышалось что-то ядовитое. — Несерьёзная какая-то. И внешность… вызывающая. Ты с такими дружить поосторожней. Яша промолчала, сжав зубы. Она чувствовала себя предателем. На обратном пути в машине царила гнетущая тишина. Саша смотрела в окно, а Яша чувствовала жгучую смесь стыда и злости. Злости на родителей. Стыда перед Сашей. — Прости, — наконец выдохнула она. — Они всегда такие. —Да ничего, — бодро ответила Саша, но её голос звучал фальшиво. — Всё нормально. Бывает. Трещина пошла дальше. На следующий день у Саши была встреча с научным руководителем. Она вернулась в библиотеку к Яше не просто расстроенной, а уничтоженной. Её глаза были красными, будто она плакала. — Он разнёс всё в пух и прах, — прошептала она, опускаясь на стул рядом с Яшей. — Сказал, что это бред сивой кобылы, что я ничего не понимаю в урбанистике, что мои методы — это «творческий произвол», а не наука. Что я… что я недостаточно серьёзная для академической карьеры. Она сжала кулаки, и её пальцы побелели. —Он сказал, мне бы комиксы рисовать, а не диссертацию писать. Яша попыталась её обнять, утешить, сказать, что он не прав. Но Саша отстранилась. — Знаешь, что самое противное? — её голос дрогнул. — В какой-то момент я смотрела на него и думала… а вдруг он прав? Вдруг я и правда просто выдумываю себе занятие, а на самом деле я никчёмная и ничего не стою? Это была та самая уязвимость, которую Саша так тщательно скрывала за своим бунтарским фасадом. И она обнажилась именно сейчас, когда Яша сама была не в духе, измотана вчерашним визитом и тихим неодобрением матери, которое звенело у неё в голове. Вместо того чтобы найти нужные слова, Яша, сама того не желая, выдала своё собственное напряжение. —Саш, maybe тебе просто нужно быть… собраннее? Меньше отвлекаться на ерунду и больше времени уделять теории? Может, он в чём-то и прав? Наступила мёртвая тишина. Саша подняла на неё глаза, и в них было не боль, а что-то худшее — разочарование. — Какая ерунда? — тихо спросила она. — Скетчи на салфетках? Разговоры с тобой? Прогулки? Это ерунда? — Я не это имела в виду! — испугалась Яша, но было поздно. — Я поняла, — Саша медленно поднялась. Её лицо стало каменным. — Ты звучишь прямо как твоя мама. Или как мой научрук. «Будь собраннее. Будь серьёзнее. Не будь такой, какая ты есть». Я думала, ты меня понимаешь. А ты просто терпишь. — Это не правда! — вскочила и Яша. Её собственная усталость и обида вырвались наружу. — А ты? Ты думала, как мне там, между твоим творческим хаосом и моими родителями, которые считают тебя неподходящей компанией? Я между двух огней, Саша! — А я, значит, нет? — голос Саши сорвался на крик. В библиотеке замерли несколько читателей. — Я между твоим идеальным миром, в который я явно не вписываюсь, и своим дерьмом, которое ты, оказывается, считаешь «ерундой»! Это было сказано слишком громко и слишком жестоко. Слова повисли в воздухе тяжёлыми, ядовитыми гроздьями. Саша резко развернулась и выбежала из зала, громко хлопнув дверью. Яша осталась стоять посреди тишины, внезапно ставшей громкой и осуждающей. Она чувствовала, как по её щекам катятся горячие слёзы. Трещина прошла через них обеих, расколов их хрупкий, только что отстроенный мир на две неуютные, одинокие половинки. Снаружи пошёл дождь, такой же противный и холодный, как в день их первой встречи. Только на этот раз никакой стремянки и спасительной улыбки не предвиделось.