Хрустальные Шрамы Лета

Все три спящие красавицы безмятежно покоились в своих узких кроватках, укрывшись легкими одеялами от ночной прохлады знойного лета. Но мирный сон обитателей шестой комнаты был безжалостно нарушен. Громкая, бодрящая песня, доносившаяся из уличных динамиков, ворвалась в их сонное царство, подобно незваному гостю. — Вставай! С первыми лучами вставай! Саша, не выспавшаяся и раздраженная, с копной растрепанных рыжих волос, тут же подняла голову с подушки. «М-да…» — пронеслось в ее голове, — «Такого подъема она точно не ожидала». Городской комфорт с плавным пробуждением остался где-то далеко, за воротами «Хрустального». Здесь, похоже, все было по-другому. Не успела она толком сесть на кровати и попытаться привести себя в чувство, как в комнату ворвалась Лиза Туктамышева, излучающая странную смесь бодрости и сонливости. На ней были надеты милые розовые штаны с Hello Kitty, что немного диссонировало с ее уверенным образом вожатой, а в руках она держала дымящуюся кружку, от которой исходил дразнящий запах кофе. — Выходим, девчонки, на зарядку! — скомандовала Лиза, устало зевая. — Бегом все на крыльцо! И, не дожидаясь ответа, она скрылась за дверью, оставив после себя лишь легкий аромат кофе и приказ, не подлежащий обсуждению. Трусовой и самой невольно захотелось дернуть кружку терпкого напитка как у вожатой. Саша посмотрела на своих соседок. Камила, как и она сама, выглядела немного оглушенной таким внезапным пробуждением. Алена же, наоборот, уже начала приводить себя в порядок, быстро натягивая спортивные штаны и собирая волосы в высокий хвост. — Ну что, сони, встаем! — подбодрила их Алена, лучезарно улыбаясь. — Иначе щас придут вас силой вытаскивать. Это у нас в порядке вещей. — Усмехнулась блондинка. Саша, вздохнув, все же поднялась с кровати. Спорить с Аленой было бесполезно, а спорить с вожатой — тем более. Придется подчиниться этим негласным лагерным правилам. Все-таки спорт она любила, и небольшая разминка на свежем воздухе — это неплохо. Быстро натянув черные спортивные брюки, она вышла на улицу. Там, на лавочке у входа, сидела Аня, тоскливо ожидая, когда все дети, наконец, соберутся. В ее взгляде читалась усталость и какое-то обреченное смирение предстоящей рутиной. Казалось, для Ани эта зарядка была уже явно не первым ранним подъемом. Когда основная масса ребят, зевающих и потягивающихся, все же собралась, они, стайкой перелетных птиц, стали расходиться в шахматном порядке вдоль крыльца, занимая места в импровизированном строю. Саша, держась поближе к своим новым знакомым, с которыми, как ни странно, уже начинала ощущать некоторое подобие связи, заняла вместе с девчонками самое отдаленное от центра место во втором ряду. Чем дальше от эпицентра событий, тем лучше — таков был ее негласный девиз. — Сейчас каждый выходит и показывает упражнение, а мы повторяем, — вымолвила Аня, не поднимаясь с лавочки и не проявляя ни малейшего энтузиазма. Казалось, она мечтала лишь о том, чтобы поскорее лечь спать снова. Первый мальчик из ряда, гордо вышел вперед и по классике показал наклоны головой. Следом вышел другой, и так дальше, словно по цепочке, каждый демонстрировал свое упражнение. Саша, украдкой наблюдая за этой утренней разминкой, искренне надеялась, что про нее в конце концов просто забудут. Однако ее надеждам не суждено было сбыться. Алена, стоявшая перед ней, тоже вышла, показав уже знакомые всем наклоны. Камилу, стоявшую слева, тоже подозвали, и она, тихонько потупившись, выполнила нехитрое приседание. Наконец Камила вернулась, и все ребята, казалось, с облегчением сообщили, что они закончили. Однако, Аня встала с лавочки и внимательно осмотрела всех ребят. — Точно все? — спросила она, слегка прищурив глаза, словно обладала способностью видеть сквозь людей. — А мне кажется, нет. Я вот кажется…. Сашу…? не видела, с ее шикарными огненными волосами. «Блин!» — пронеслось в голове у рыжеволосой. Не прокатило. План «стать невидимкой» провалился с треском. Теперь ей оперативно пришлось выходить в центр, под прицелом любопытных взглядов и придумывать что-то новое, чего еще не было. Все-таки спалила! Не желая повторять банальные наклоны и приседания, Саша решила продемонстрировать что-то из своего арсенала, закончив свою импровизированное выступление, быстро вернулась на свое место, чувствуя себя немного неловко. Аня, убедившись, что все упражнения показаны и все участники хоть немного проснулись, вздохнула и громче произнесла, выполняя обязательный ритуал: — Здоровье в порядке? И все ребята, все еще полусонные, но повинуясь лагерной традиции, хором ответили: — Спасибо зарядке! — Саша усмехнулась про себя. Но тоже произнесла это в ответ, чтобы не выделяться из толпы. После этой изощренной пытки, они отправились на завтрак. После приема пищи их вожатые собрали всех в какой-то уютной беседке, расположенной на территории лагеря. Лиза, вернувшись из штаба, с важным видом начала объявлять о предстоящих мероприятиях. — Итак, ребята, — начала Лиза, её глаза сияли энтузиазмом, — Сегодня у нас по плану… кое-что интересное! — Ага, интересное… — тут же прошептала Алена прямо на ухо рыжеволосой девочке. — У них уже третий год одна и та же программа мероприятий. Никаких сюрпризов. Саша уловила этот комментарий, и легкая усмешка скользнула по её губам. Значит, Алена действительно «прошаренная». — Так, Алена! — Туктамышева слегка, но шутливо грозно, пригрозила пальцем в сторону блондинки. — Уймись! Слушай лучше… М-да… Подумала Саша, наблюдая за этой быстрой перепалкой. У этих двоих, Лизы и Алены, явно уже были особые, устоявшиеся отношения, нечто вроде давнего знакомства на фоне лагерной жизни. — И так, вернемся к нашим планам, — Лиза постаралась вернуть контроль над ситуацией. — Сегодня у нас будет торжественная линейка открытия смены. Будем выходить по отрядам. Так что нашей задачей до обеда будет придумать название и кричалку. А вот вечером… Она переглянулась с Аней, словно без слов доводя мысль: это все же нужно озвучить. — У вас будет первая дискотека, — слегка выдохнув, произнесла шатенка, ожидая бурной реакции. И реакция не заставила себя ждать. Девчонки, включая Алену, дружно заверещали от радости, а парни принялись перешучиваться между собой, бросая друг другу многозначительные взгляды. Дискотека — это всегда важный пункт в лагере. — Так, тихо! — Голос Лизы стал жестче, отрезвляя общую эйфорию. — А то за шум я вас лишу этой дискотеки! Тут же послышалось обиженное, приглушенное мычание. — Так что лучше меня не расстраивать и сделать все быстренько… как говорится, сделал дело — гуляй смело! — Лиза хлопнула в ладоши. — Так что сидим и думаем над названием и кричалкой. Как только Лиза закончила свою речь, тишина, навязанная угрозой лишения дискотеки, мгновенно взорвалась гулом. Стоило Лизе отвернуться, чтобы свериться с планом, как началась активная фаза мозгового штурма. Алена, разумеется, возглавила этот креативный натиск. — Так, девчонки, нам нужно что-то яркое, запоминающееся! Мы же не просто «Отряд No2»! Мы должны сиять! — Она оглядела своих сторонниц. — Адреналин. Девиз: У нас в крови адреналин и наш отряд не победим! — пробасил Марк, который уже собрал вокруг себя группу мальчиков. — Это слишком банально, — Алена закатила глаза. — Хрустальные Волки? — тихий, но симпатичный мальчик, решил вставить свое слово. Кажется его звали Гоша. — Волки? Звучит как будто мы оффники, — фыркнула Алена. — Мы не хищники, мы — искусство! Камила, собравшись с духом, тихонько пробормотала: — А может… «Созвездие Хрустальное»? — Слишком длинно, Камила, — отмахнулась Алена, но уже не так резко. — Но идея хорошая. Начался хаос. Каждый пытался перекричать другого. Появились варианты вроде «Спортивные Котлеты» выдвинутое кем-то из мальчишек после завтрака, «Алмазные Стражи», и, конечно, — Давайте «Последние Герои», мы же были последним прибывшим отрядом… — предложил Артем. — Отлично! Лиза и Аня обменивались усталыми взглядами, пытаясь навести порядок. — Ребята, тише! Давайте по одному! — вмешалась Аня, впервые за утро повысив голос. — Предлагайте название, а потом сразу кричалку, связанную с ним! Алена тут же парировала, выбежав в центр: — Название: «Последние герои»! — А кричала какая? — поинтересовалась Лиза… Саша наблюдала за этим представлением, чувствуя себя совершенно отстраненной. Ей казалось, что вся эта суета — просто спектакль для вожатых. Она заметила, что Камила тоже безучастно стоит. — Эй, Саша, ты что молчишь? — окликнула ее Алена, заметив стоявшую в стороне рыжеволосую. — Твое мнение нужно! Ты же у нас с единоборствами! Давай, выдай что-нибудь мощное! Саша почувствовала, как к ней снова приковано внимание. Она ненавидела это, но знала, что если сейчас промолчит, то Лиза или Аня снова вытащат её в центр. Она сделала глубокий вдох, вспоминая что-то очень усердно. — Последние Герои как звёзды в ночи… — тихо промолвила Саша, затем подняла свой взгляд пытаясь придумать чем дополнить… — Наш свет горит за нами иди! — Мне нравится, — тихо сказала Лиза, кивая Ане. — Я думаю, это неплохо… Лиза, обведя взглядом собравшихся, которые только что отболели шквалом названий, решила закрепить успех и перейти к следующему важному пункту повестки дня. — Отлично! С названием мы покончили. «Последние герои» — звучит сильно и свежо. Теперь нам нужно выбрать командира отряда. Человека, который будет помогать нам, координировать вас и следить за порядком… — Лиза задумчиво вглядывалась в свой список. — А вот давайте Косторную и возьмем! Алена, ты же у нас самая опытная и активная в плане движухи! Алена, которая только что праздновала победу в выборе названия, тут же поникла. Её глаза расширились от ужаса. — Нет! Вы чего? Я не хочу! — Её протест прозвучал громко и искренне, моментально возвращая её из роли «эксперта» обратно в роль обычного подростка. — Ну ты чего, Алена… — начала поддерживать Аня. Её голос, тихий и мягкий, был пропитан искренним желанием, но эффект был обратным. — Это очень тебе подойдет, ты у нас действительно тут активная. Ты уже знаешь, как тут все устроено! Саша, стоявшая в стороне и наблюдавшая эту сцену, не смогла сдержать внутреннего смешка. Это было так интересно! Эти вожатые были удивительными в своей контрастности. Если Лиза была статусной, уверенной и ответственной, препарируя свой опыт работы с детьми и излучая лишь непоколебимую уверенность, то Аня, напротив, была тихой, поступая во всем с аккуратностью, говорила со всеми мягким, почти колыбельным голосом и излучала только чистую, искреннюю доброту. Она казалась такой наивной, будто сама еще не до конца отошла от школьной скамьи. Они были как волк и овечка — этот контраст был забавен и очевиден. — Так, Алена… Я записываю, — Лиза, не обращая внимания на стоны и протесты младшей, уверенно черкнула что-то карандашом на листочке, который держала в руках. — Командир отряда — Алена Косторная. — Ну нееет! — простонала Алена, схватившись за голову. — Да, Алена. Да, — подтрунивала Елизавета, её глаза лукаво блестели. — Отлично! С названием покончено, теперь все собираемся на линейку. Выйдем пораньше, и ты, Алена, мы отрепетируем с тобой рапорт. Ты должна быть безупречна. — Господи, за что мне всё это! — не сдерживая эмоций, воскликнула Алена, её первоначальный энтузиазм полностью улетучился, сменившись чистой досадой. — Ничего себе, я уже «Господи»? — усмехнулась Туктамышева, наслаждаясь своим маленьким триумфом. — Такой карьерный рост у нас в «Хрустальном» однако! Лиза направилась в сторону корпуса, чтобы собрать всех ребят. Алена, понурив голову, побрела следом, бормоча что-то о несправедливости мира. Саша проводила их взглядом. Наблюдать за тем, как силой навязывают ответственность, было для неё откровением. Алена, которая так рвалась к веселью и «движухе», теперь должна была ещё нести ответственность. Это было своего рода кармическое равновесие лагерной жизни. Возможно, теперь Алена станет чуточку тише, или, наоборот, проявит себя с совершенно новой, командной стороны. Саша же, наконец, смогла выдохнуть. Её не тронули, а значит, пока можно расслабиться и следовать плану — просто переждать. После обеда, который состоял из традиционной лагерной «классики» — макарон с сосисками, но к которому Саша едва притронулась, ссылаясь на отсутствие аппетита — отряд «Последних Героев» символично последним построился перед корпусом. Настроение, прямо скажем, царило не самое радужное. Алена, в качестве новоиспеченного командира, стояла впереди, с видом приговоренного к казни, её вчерашний энтузиазм испарился без следа. Лиза, наблюдавшая за ней со стороны, подмигнула, что не особо подняло той боевой дух. Линейка открытия смены проходила на главной площади лагеря, украшенной разноцветными флагами и гирляндами. Солнце палило нещадно, заставляя ребят щуриться и потеть. Директор лагеря, высокая и статная, кудрявая женщина в строгом костюме, произносила торжественную речь о дружбе, единстве и незабываемых впечатлениях, которые ждут ребят в «Хрустальном». Саша слушала вполуха, разглядывая разношерстную толпу детей и подростков. Каждый отряд старался выделиться: кто-то раскрасил лица, кто-то надел одинаковые футболки, кто-то просто громко скандировал свои девизы. После речи директора наступило время отрядов. Каждый командир должен был выйти вперед, отчитаться о готовности своего отряда, назвать название и девиз, и торжественно пронести флаг своего отряда перед трибуной. Алена, увидев, что очередь их отряда приближается, нервно сглотнула. Лиза, заметив её волнение, подошла к ней, положила руку ей на плечо и тихо произнесла: — Не волнуйся, все получится. Просто скажи, название и девиз, и пронеси флаг. Это же несложно. В её голосе звучала не просто поддержка, а что-то большее. В этой задорной девчонке, в её волнении и желании, Лиза видела себя. Когда-то Лиза тоже приезжала в этот лагерь, активно участвуя во всём, знала всё про всех и была душой компании. Её самой главной мечтой было стать такой же крутой вожатой, вселяющей искры, как когда-то вселяла её вожатая… И, как можно заметить, её мечта сбылась. Теперь она сама была вожатой и вселяла эту искру в других. Видимо, именно поэтому она так хотела видеть Алену в роли командира. Она хотела передать ей свой опыт, свою энергию, свою уверенность. Алена лишь кисло улыбнулась в ответ. И вот настал их черед. Лиза громко объявила: — Отряд номер два, «Последние Герои», командир отряда Алёна Косторная! Алена, сделав глубокий вдох, вышла вперед. Её лицо было бледным, а в глазах читалась тревога. Она вытянулась по стойке «смирно» и дрожащим голосом произнесла: — Отряд номер два, «Последние Герои», к открытию смены готов! Наш девиз: «Последние Герои как звёзды в ночи. Наш свет горит за нами иди!» Голос Алены, дрожавший от волнения, казался совсем чужим. Затем, взяв флаг отряда с надписью «№2» и незамысловатым рисунком молнии, она медленно пошла вдоль строя. Саша, наблюдая за Аленой, почувствовала странную смесь сочувствия и восхищения. Сочувствия — потому что видела, как тяжело Алене дается эта роль. Восхищения — потому что, несмотря на страх, Алена все же выполняла свой долг, стараясь не подвести свой отряд. Под аплодисменты и крики других отрядов Алена дошла до трибуны и, с облегчением выдохнув, вернулась на свое место. Лиза одобрительно кивнула и похлопала её по плечу. Линейка продолжалась, но мысли Саши уже были далеко. Она размышляла о том, что значит быть лидером, о том, как тяжело брать на себя ответственность за других, и о том, что иногда приходится делать то, что совсем не хочется, ради общего блага. Эти мысли были для неё новыми и неожиданными. Обычно она старалась избегать любых проявлений лидерства и ответственности, предпочитая оставаться в тени. Но, глядя на Алену, она понимала, что даже в тени можно увидеть много интересного и важного. Вот только… в ней самой никто никогда не видел ничего важного и интересного, и, что самое болезненное, никогда даже не пытался разглядеть. Она была невидимкой, растворяющейся в толпе… Забавно звучит. Саша встряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Не время сейчас думать об этом. Линейка закончится, и нужно будет как-то занять себя до вечера.

***

После торжественной линейки, которая оставила после себя привкус формальности и тягостного напряжения, настал долгожданный тихий час. Девочки, вернувшись в свою маленькую комнату №6, немного поболтали с Аленкой, которая с энтузиазмом делилась впечатлениями о линейке и о своей новой роли командира. Камила, как обычно, тихонько поддакивала, а Саша слушала вполуха, понимая, что не способна в полной мере разделить их восторг. В остальное время Саша, на удивление для самой себя, решила поспать. Какая-то необъяснимая грусть накатила на неё в последнее время, словно тяжелое одеяло, накрывая сердце и душу. Она скучала. Скучала по дому, по привычным будням, по своим тренировкам, где каждый удар, каждый выпад имели смысл и цель. Здесь ничего такого не было. Всё было размеренным и предсказуемым: пошли туда, пришли сюда, сходили поели, поспали, снова поели… День сливался в один серый поток, в котором не было никакого интереса, никакого вызова. Оставалось лишь успокаивать себя, повторяя как мантру, что всё это временно, и что в первую неделю вообще не стоит верить своим мыслям. Это период адаптации. Это нормально. Нужно просто перетерпеть, переждать этот период, пока тоска не отступит. Но тоска всё равно съедала её изнутри, как червь, подтачивающий яблоко. Она закрыла глаза, пытаясь погрузиться в беспробудный сон. Но даже во сне её преследовали обрывки воспоминаний, образы родного дома, лица близких людей. Она чувствовала себя оторванной от корней, заброшенной на чужую землю. Она всего лишь ребёнок, среди таких же детей. Но найти своё место здесь никак не получается. Как будто она — деталь от другого механизма, которую случайно занесло в этот мир, и которая совершенно не подходит для его нормального функционирования. Во время тихого часа вожатые периодически заходили и проверяли, что же всё-таки вытворяют эти «дети». Тихо, стараясь незаметно приоткрыть дверь, в комнату заглянула Аня. Она посмотрела на Аленку, которая увлеченно что-то рисовала в блокноте, и перекинула взгляд на Камилу, которая тихонько читала книгу. — Отлично вышла сегодня, Алена! — похвалила Аня вполголоса, забыв о правилах тихого часа. На что получила тихий жест Алены в виде пальца у губ и тихий шепот: — Спасибо, только тихо, у нас Саша спит. Стоя на пороге, Аня заглянула внутрь комнаты и слева, наконец, увидела, как аккуратно скрутившись в калачик, дремала рыжеволосая девочка. «Совсем умаялся ребёнок», — подумала Аня с сочувствием. Она тихонько прикрыла дверь, стараясь не потревожить сон Саши. Аня покинула комнату, чтобы не мешать девочкам. Странно, но, вопреки всем канонам лагерной жизни, 6-я комната на удивление была довольно тихой и прилежной. Обычно в ней, как в самой дальней от вожатской, происходили разного рода безобразия, которые требовали немедленного вмешательства. Но сегодня здесь царила атмосфера мира и спокойствия, словно все её обитатели, утомленные суетой дня, нуждались в тишине и отдыхе. Ане казалось, что даже Алена, обычно такая энергичная и неугомонная, сегодня стала более спокойной и сдержанной. Все-таки её энергия подалась в нужное русло…

***

Сон прервался внезапно, словно нить оборвалась. Сашу вырвали в реальность, грубую и неприветливую. И сразу что-то болезненно сжалось внутри, словно кто-то сдавил её сердце в кулак. Ещё секунду назад во сне она была дома, в окружении тепла и уюта, с братьями и мамой, увлеченно готовящими что-то вкусное и ароматное на кухне, а уже сейчас просыпается, безвольно уставившись в белый потолок и в совершенно чужие ей холодные стены. Этот контраст между настоящим и явью напугал её, как внезапно распахнутая дверь в бездну. Она нехотя раскачалась, выныривая из остатков сна, и, чувствуя себя опустошённой, принялась бесцельно перебирать свои вещи, пытаясь занять себя хоть чем-то, чтобы не дать тоске захлестнуть её полностью. Вскоре их позвали на ужин. Саша пошла вместе со всеми в столовую, но, оказавшись перед тарелкой с безликой едой, не смогла заставить себя даже притронуться к ней. Тоска накрыла её с головой, напрочь лишая аппетита и сил. Кажется, мимо проходящая Аня разносила лимонные дольки в чай. Саша робко попросила одну. Она выпила лишь чай, пытаясь согреться изнутри, и они молча вернулись в корпус. Прямо перед входом их собрали и с энтузиазмом объявили о дискотеке. Девчонки, радостно повизгивая, поспешили переодеваться и прихорашиваться, предвкушая вечер веселья и танцев, но Саше было плевать. Она не чувствовала ни малейшего интереса к этому мероприятию. Она получила свой телефон, достала из тумбочки батончик и, не раздеваясь, присела на кровать. Дискотека, новые знакомства, общение — всё это было ей чуждо и безразлично. Ей просто хотелось домой, к своим родным, к своей привычной жизни, где всё было понятно и предсказуемо. Здесь же она чувствовала себя потерянной, словно заблудившийся в лесу зверёк, ищущий дорогу домой. Девчонки, предвкушая вечернюю дискотеку, метались по комнатам, постоянно спрашивая друг друга и оценивая наряды. — Как я выгляжу? — то и дело звучал этот вопрос, обращенный ко всем, кто оказывался поблизости. — А может, это платье надеть? — Алена, примеряя перед зеркалом то один наряд, то другой. — Вот бы меня кто-нибудь на медляк пригласил… — мечтательно выдохнула Камила, глядя в окно, где начинало темнеть. Саша, уткнувшись в телефон, безучастно листала ленту. Она лишь изредка отвечала на их вопросы о внешнем виде, немногословно, но четко и по делу, выдавала сухие технические характеристики. Вся эта девичья возня вызывала у нее лишь раздражение и желание поскорее оказаться в тишине и одиночестве. Наконец-то в комнате воцарилась долгожданная тишина… Спустя час этих нелепых сборов многие покинули корпус и ушли на дискотеку. Саша осталась одна. Она достала из тумбочки батончик и, решив немного перекусить, принялась листать галерею телефона. Здесь не было интернета, и воспоминания о прошлой жизни, запечатленные в фотографиях, только усиливали её тоску. Нелепые селфи, сделанные на фоне какого-то бардака в её комнате дома, вызывали одновременно улыбку и острую боль. Но зато это был дом. Как же хотелось туда вернуться… Она чувствовала, что ошиблась. Лагерь — это вовсе не для неё. Она, конечно, никогда не считала себя домашним ребенком, но тут она явно не справлялась. Она чувствовала себя чужой, ненужной и потерянной. Телефон был откинут в сторону, и она снова, притупив взгляд, уставилась в одну точку, погрузившись в свои мысли. В комнату кто-то тихо вошел. — А ты чего тут делаешь? — удивленно спросила Лиза, её голос прозвучал заботливо и обеспокоенно. — Почему не на дискотеке? Пока Саша подбирала слова, пытаясь придумать грамотный ответ на этот вопрос, к Лизе рядом уже подошла Аня, излучающая дикий интерес. — Ну, как так… Давай, сходи, посмотри, повеселись с ребятами. Ты чего тут одна-то сидишь? — Аня засыпала ее вопросами, словно наседка, заботящаяся о заблудшем цыпленке. — Ну… я не хочу туда идти, — пробормотала Саша, чувствуя себя загнанной в угол. — Хочешь, хочешь! Я по глазам вижу! — Аня энергично закивала, словно знала правду лучше самой Саши. В конечном итоге Сашу всё же вынудили выйти из комнаты. Не желая спорить с вожатыми и привлекать к себе излишнее внимание, она уступила их напору. Вдыхая прохладный вечерний воздух, она вышла с крыльца. Только вот путь её лежал совершенно не в сторону дискотеки, где уже гремела музыка и слышались голоса. Саша свернула в противоположном направлении, куда-то в сторону лесной поляны, манящей своей тишиной и умиротворением. Лес казался живым и дышащим. Шелест листьев, запах хвои — всё это успокаивало и умиротворяло её душу. Она шла по тропинке, словно зачарованная, все дальше и дальше углубляясь в чащу. Саша чувствовала, что ей нужно побыть одной, наедине со своими мыслями и чувствами. Ей нужно было разобраться в себе, понять, что она чувствует на самом деле и чего хочет от этого лагеря. Может быть, она и правда зря отказывается от общения и развлечений? Может быть, стоит попробовать открыться новым знакомствам и получить удовольствие от лагерной жизни? Но пока эти вопросы оставались без ответа. Сейчас ей просто хотелось тишины и покоя, чтобы услышать свой собственный голос, заглушенный шумом и суетой лагеря. Углубившись в лес, Саша набрела на какую-то странную конструкцию. Это была железная лазилка в виде вертикальных и горизонтальных лестниц, явно старая, может, даже оставшаяся от какого-нибудь старого лагерного комплекса, существовавшего здесь много десятилетий назад. Колупавшаяся краска и ржавчина свидетельствовали о её почтенном возрасте. Саша, без особых раздумий, забралась на неё. Находясь чуть выше, метра на три над уровнем земли. Вглядываясь в бескрайнее звёздное небо, она достала из кармана телефон и поспешила совершить звонок маме. Но в ответ — лишь тишина. На том конце провода даже гудки не шли. — Чёрт! К чёрту этот лагерь! — прошептала Саша с досадой. — Никакой связи даже нет! Разочарованная, она принялась перебирать в памяти номера тех, кому можно было бы позвонить. И, наконец, остановилась на бабушке. Бабушка всегда выслушает, поймёт и даст мудрый совет. После нескольких гудков на том конце ответила сонный, но всегда родной голос. — Бабуль, привет, это я… — Сашенька, внученька! Как я рада тебя слышать! Ну как ты там? Как лагерь? Всё хорошо? — засыпала её вопросами бабушка. — Да не очень, если честно, — призналась Саша, не желая врать. — Мне тут скучно. Тоска какая-то накатила. По дому скучаю, по тренировкам… Здесь ничего такого нет, всё как-то размеренно, предсказуемо. — Да ты не переживай, милая, — успокоила её бабушка. — Придумай себе увлечение сама. Я понимаю, это сложно, но тебе стоит это пережить. Это же прекрасно: новые знакомые, новые друзья, новые впечатления… Веселья куча, конкурсы разные… Ты сейчас пока не понимаешь и тоскуешь по дому, а дальше будет проще, вот увидишь. Помяни моё слово, ещё уезжать не захочешь! Саша тихо засмеялась. В это она не верила ни на секунду. При первой же возможности она была готова сбежать отсюда, словно от огня. Её здесь ничто не держало. — Ну вот чего тебе не хватает, а? Что тебя так расстраивает? — настойчиво спрашивала бабушка. — Ну, не знаю, бабуль. Я просто устала будто бы… — Это ты эмоционально устала, душенька, — мудро произнесла бабушка. — Знаешь, что тебе нужно сделать? Тебе нужно устать физически. Попробуй занять себя чем-нибудь. — Чем, например? — неуверенно спросила Саша. — Сходи, погуляй, побегай, может быть… — предложила бабушка. — Думаешь, это поможет? — А ты не пробовала? — ответила вопросом на вопрос бабушка, её голос звучал мягко, но с явным оттенком умудренности. — Попробуй, Сашенька. Тебе сейчас нужна разрядка. Ты же раньше на свои драчки ходила, вот и не замечала такого состояния за собой. Тут-то всё иначе, тут другая динамика. Бабушка сделала небольшую паузу, словно давая Саше время осмыслить её слова. — Вообще гуляй больше. У вас там сосновый лес, такой воздух, наверное… Ну, красота! — голос бабушки стал оживлённее, словно она сама окунулась в воспоминания. — Кстати, как там мама? — Не знаю… — Саша вздохнула. — Мы переписываемся только. Дозвониться не получается. — Ну и ладно, — легкомысленно махнула рукой бабушка, даже если это было только голосом. — Чего тебе мама-то? Отдыхай себе, знай. Не беспокойся о них, они взрослые люди. Главное — ты отдыхай. Чего хоть интересного там? — Да пока ничего, — снова безжизненно ответила Саша. — Ну, ты погоди. Ещё только первые деньки, а там глядишь, и середина смены уже. Время-то летит ой как быстро, — бабушка, как всегда, старалась подбодрить внучку, направляя её мысли в более позитивное русло. — Да, ты права, — вынужденно согласилась Саша. — Ладно, не буду тебя отвлекать. Слышу, у тебя там музыка на заднем плане. Дискотека, поди? Иди, сходи, всё разведай, — бабушка решила подтолкнуть её к активным действиям. — Ладно, бабуль. Схожу. Давай, спокойной ночи. Девочка положила трубку. Саша же снова уставилась на небо. Действительно, эти звёзды в сосновом лесу выглядели как-то особенно, будто они сияли ярче и ближе, чем обычно. Ночь здесь тоже была сказочно красивой, но Саша пока не обращала на это особого внимания, всё ещё погруженная в свою тоску. Она аккуратно слезла с этой старой металлической конструкции, и принялась бродить по территории лагеря, стараясь наслаждаться всем вокруг, как советовала бабушка. Она шла не спеша, вдыхая свежий, пропитанный запахом хвои воздух, прислушиваясь к шороху листьев под ногами. Она всё ещё не верила, что сможет найти здесь своё место, что этот лагерь станет для неё чем-то большим, чем просто временным пристанищем. Но пока… пока она наслаждалась этим простым моментом, этой тишиной, этим ощущением свободы, которое давала ей прогулка под звёздным небом. Возможно, бабушка была права. Возможно, ей просто нужно было дать этому месту и себе самой немного времени. Увлеченная прогулкой и всё ещё ощущая прилив бодрости после разговора с бабушкой, Саша наткнулась на спортивную площадку. Новенькие турники, брусья — выглядели современно. Наверное, это было самым новым на этой территории. Не раздумывая, она решила уделить ей время. Залезла на брусья и сделала пару упражнений, чувствуя, как приятно напрягаются мышцы. Затем решила запрыгнуть на турник. Давно она не подтягивалась — распустится совсем тут, с этим бесконечным «отдыхом». С усилием, она попыталась. Пару раз подтянулась, ощущая знакомую силу в руках, привычную динамику движений, которую так ценила. Но со спины окликнули. — Это кто у нас тут лазиет? На спортивную площадку без вожатых нельзя! Вдруг ещё голову свернёшь! — послышался какой-то мужской голос, немного строгий, но молоденький. Похоже, планерка вожатых закончилась, и каждый из них теперь расходился по своим делам, обходя территорию. Саша тут же спрыгнула с турника, чувствуя, как внутри всё сжалось от нежелания попадать в неприятности. Она обернулась, замечая в паре метров от себя два приближающихся силуэта. Рядом с каким-то парнем-вожатым шла девушка. Саша не успела разглядеть её лица, потому что её охватило резкое желание избежать какого-то конфликта. — Ну и тупые здесь правила, — пробурчала она себе под нос, уже отворачиваясь и направляясь в другую сторону. — Будто мне пять лет, и я не знаю, что нужно делать. Её охватило раздражение. Ещё одно правило, ещё одно ограничение. Ей хотелось просто побыть одной, подвигаться, а её уже ловят, как заклятого преступника. Закончив свою спонтанную «прогулку» по территории, Саша побрела в сторону корпуса. Сердце всё ещё колотилось от пережитого напряжения, но и от приятной усталости в мышцах. Но едва она подошла к крыльцу, как её уже встретила знакомая фигура. Аня, с её всегдашней мягкой улыбкой и добрыми глазами, стояла на крыльце корпуса, словно ждала её. Интересно у нее вообще бывает плохое настроение? — А ты чего тут такая грустная? Устала на дискотеке, что ли? — она внимательно вглядывалась в лицо девочки. — Или на медляк тебя никто не позвал? Фу. Саше стало неприятно от этих слов в её адрес. Какая дискотека, какие медляки? Ей это было всё совершенно неинтересно. Она была не глупым подростком с пубертатом, зацикленным на мальчиках. Ей нравилось копать глубже, исследовать суть вещей, она была старше своих лет, поэтому не находила в лагерях ничего интересного. — Всё нормально, — ответила Саша, как всегда, немногословно. Она не хотела вдаваться в подробности и раскрываться перед человеком, от которого уедет через двадцать дней. Это было бы бредом — завязывать здесь с кем-то близкие отношения. Ведь всё тут — временно. — Я не ходила на дискотеку. — Почему не пошла? Ты уверена, что всё нормально? — Аня не унималась, её любопытство, брало верх. —Ты выглядишь… потерянной какой-то. Саша лишь пожала плечами, стараясь не смотреть Ане в глаза. Она не хотела, чтобы её читали, как открытую книгу. Она не хотела объяснять, почему ей скучно, почему она чувствует себя так. Это было слишком личное. — Не знаю, — тихо сказала она, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. И, не дожидаясь дальнейших расспросов, развернулась и быстрыми шагами направилась вглубь корпуса, оставляя Аню одну на крыльце, с её невысказанными вопросами и тревожным взглядом. Но Аню действительно напрягала такая отстраненность девочки. Она понимала, что это только начало, период адаптации, и что Саша, возможно, ещё стесняется. Но её внешний вид говорил об обратном. Саша обладала какой-то внутренней статью, дерзким, уверенным видом, который совершенно не вязался с образом тихой и грустной девочки, которая только что просидела в одиночестве. Что-то тут всё равно было не так… Аня осталась стоять у порога, ощущая легкое замешательство. Ей, наверное, следовало что-то сделать… Но прежде, чем она успела решить, как поступить дальше, тут же появились Камила и Алена, словно выпорхнув из яркой птичьей стаи. Обе были в своих лучших нарядах. Они сияли, их голоса звенели от возбуждения, абсолютно перекрывая вечернюю тишину. — Аня! — Камила, сверкая глазами, подошла ближе. — Вы видели, что на дискотеке было? Там просто огонь! Алена, которая ещё недавно с таким ужасом отказывалась от роли командира, теперь светилась совершенно другим, девичьим восторгом. — Ой, Аня, Вы не поверите! — Алена буквально подпрыгнула. — Гоша! Он… он пригласил меня на медляк! На медляк! Вы понимаете, что это значит?! Они тут же принялись с жаром обсуждать, что именно означает приглашение на медленный танец: — Это же почти свидание! Как Вы думаете, ей стоит надеяться на что-то большее? — интересовалась Камила. Вожатая, внезапно оказалась в эпицентре вихря, рожденного первыми лагерными симпатиями. Её психологическое напряжение мгновенно сменилось легкой растерянностью. Она, вожатая, студентка третьего курса, теперь должна была стать экспертом по медленным танцам и подростковым знакам внимания. Она улыбнулась, стараясь соответствовать их уровню энтузиазма. — Выглядите просто чудесно, девочки! Алена, это прекрасно! Медляк — это очень мило, — Аня старалась говорить с ними на их языке, но её мысли всё равно возвращались. Камила и Алена, поглощенные своими нарядами и Гошей, не заметили задумчивости вожатой. Они продолжали переговариваться, задавая Ане всё новые вопросы о том, как лучше поступить дальше. Анна, кивая и давая ободряющие, но уже отработанные фразы, чувствовала, как её фокус расщепляется. С одной стороны — профессиональная обязанность. С другой — необходимость поддерживать атмосферу веселья и не дать этим двум ярким девочкам заскучать. Девочки наконец ушли, но Аня осталась стоять на крыльце, провожая взглядом удаляющиеся, сверкающие наряды Алены и Камилы. В голове у неё пронеслась мысль, которая эхом отзывалась в душе: «Как же всё-таки сложно…» Она смотрела на них, на их беззаботный смех, на искренний восторг от первых лагерных свиданий…. «Одни — ищут себя в тишине, «Другие — в общении и танцах, как эти две. А третьи…» — её взгляд невольно метнулся к дальнему корпусу, откуда доносились приглушенные крики и смех — «…громят всё вокруг». Эта мысль, о разнообразии детских характеров и способов самовыражения, всегда одновременно и восхищала, и пугала её. И её задача, как вожатой, заключалась именно в том, чтобы не упустить никого. Убедиться, что и те, кто ищет уединения, и те, кто ищет общения, и даже те, кто ищет разрушения — все они находятся в безопасности и не нанесут себе вреда. Это была огромная ответственность, груз которой ощущался с каждым днём сильнее. «И вообще, сегодня репетиция до полуночи, ” — добавила она мысленно, вспомнив о предстоящих занятиях. — «Как же всё-таки сложно быть вожатым». Но самым страшным, чего боялась Аня, было не это. Не усталость, не постоянная бдительность, не необходимость разгребать чужие проблемы. Самым страшным было время. Всего двадцать дней. Двадцать коротких дней, за которые нужно было успеть понять каждого ребёнка, познакомиться с ними, узнать их истории, их мечты. Ведь каждый из них приехал сюда отдохнуть, перезагрузиться, получить новые впечатления. И её работой было сделать этот отдых незабываемым. По крайней мере, постараться. Она чувствовала, как сжимается сердце от этой мысли. Двадцать дней — это так мало. А ей казалось, что ей нужно столько всего успеть, столько всего увидеть, столько всего дать каждому. «Повезло, что есть Лиза, ” — подумала она с облегчением. — «Она ещё тот эксперт в этом деле. С её опытом и уверенностью, она как скала. Просто Скала. Скала Дуэйн Джонсон этого хрустального» Лиза, была тем якорем, который помогал Ане не потеряться в этом бурном море детских эмоций и лагерных хлопот. Но даже с Лизой, Аня чувствовала, что её собственная задача — была не менее значимой, чем просто веселье. Аня вздохнула. Ей предстояла ещё долгая ночь, наполненная репетициями и заботами. Но, глядя на звёздное небо, на тихий силуэт корпуса её мотивировало. «Здесь красиво, ” — подумала она, вдыхая прохладный, напоенный соснами воздух. — «И эта красота, хоть и порой давящая своей масштабностью, всё же успокаивает.» Она не пожалела, что не отказалась от такой практики. Несмотря на все трудности, на страх не балансировать между разными мирами детских интересов, она чувствовала, что это — её место. Место, где она может быть полезной, где может учиться, где может расти. «Наверное, это лето я постараюсь сделать незабываемым, ” — решила она, уже направляясь к корпусу, чтобы присоединиться к Лизе и остальным вожатым. В её глазах, отражающих мерцание далёких звёзд, теперь горел не только огонь, но и искра надежды. Надежды на то, что она сможет найти подход к каждому, что сможет помочь им всем обрести не только отдых, но и что-то большее — уверенность в себе, новых друзей, и, возможно, первый шаг к пониманию самих себя. И пусть её страхи никуда не исчезли, решимость их преодолеть стала сильнее. «Вожатский максимализм», — усмехнулась Аня, когда-то, возможно, впервые столкнувшись с этим понятием, или, может быть, просто ощущая его на себе. Это было то состояние, когда ты, полный самых светлых и грандиозных намерений, бросаешься в водоворот лагерной жизни с искренним желанием сделать это лето для каждого ребенка абсолютно незабываемым. Это был чистый, неразбавленный энтузиазм, который заставлял забыть о сне, о личных потребностях, о том, что ты тоже всего лишь человек, а не сверхъестественное существо, способное управлять счастьем целой группы детей.