Вне времени

Пока она лежала в полной темноте на каменном полу, то проваливаясь в полусознание, то выныривая в реальность, различные картины из прошлого, фантазии, порожденные надеждами и не связанные с ними, или вообще какой-то логикой, проплывали перед глазами. В минуты бодрствования Лети слышала приглушенные стуки и неразборчивые голоса где-то в далеке, не вполне доверяя их реальности. Она давно ничего не ела и страшно хотела пить, но не могла набраться сил окрикнуть кого-нибудь, да и не особо верила, что это поможет. Вот капля упала ей на лоб, соскользнув откуда-то сверху, и девушка запрокинула голову, в надежде поймать следующую на язык, но ожидание затянулось, и она опять потеряла нить реальности. ***  Манерный господин в полосатом зеленом камзоле склонился над Леле, от чего она задержала дыхание и еле удержалась, чтобы не чихнуть. От него пахло чем-то пыльным и резким. Нет, он вовсе не вонял, как многие при дворе, от него скорее веяло какой-то благородной древностью, словно от большой картины Императора Адрианиса в праздничном Холле отцовского замка. И подобно картине, этот мужчина, вески которого тронули первые прикосновения Аркея, отчего кончики начали покрываться узорчатой сединой, вызывал скорее уважение и священный трепет, нежели отвращение. - «Наш сегодняшний урок предлагаю начать с простого, на первый взгляд, вопроса, молодая леди», - его черные птичьи зрачки уставились прямо в глаза девушки, и она смущенно отвела взгляд, попытавшись сглотнуть, что вышло у нее с большим трудом. Мужчина выдержал паузу, а затем повернулся в сторону арочного окна и, отпрянув от стола, через несколько мгновений продолжил: «Кого в нашем необъятном мире вы бы могли назвать главной угрозой?» - он обернулся и вновь посмотрел на Леле. - «В..в, вы имеете в виду нашего почтенного дядюшку, нашу страну?» - еле осилила она, не вполне понимая, к чему клонит учитель. «И не только для Империи, а для всего сущего. Возьмем вашего ручного кролика, например, - он тоже часть этого мира. У него есть естественные враги, вроде хищных лисиц, волков, пум и иного зверя. Но все это не способно уничтожить кролика, как такового», - он улыбнулся и прокашлялся, по-видимому наткнувшись в глубине своего сознания на очередную несмешную шутку, но почему-то не стал ее озвучивать, видимо не придав ей достойной на его взгляд формы. - «В таком случае, предположу, в..возможно дэйдра?» - Леле искренне желала разрешить эту затруднительную ситуацию поскорее и приступить к привычному заучиванию бретонийских династий и великих Королей Даггерфолла. Одним быстрым движением господин Дью извлек с полки свернутый кусок ткани и, ловко подбросив его в воздухе, движением длинных пальцев пригвоздил ткань к стене с помощью какого-то заклятья. Взору девушки предстал красивый город, поглощаемый одновременно огнем и страшными ударами водной стихии. Вереница судов причудливой формы уходила из порта в неизвестность, а на заднем плане извергал клубы пепла огромный вулкан, затмевая свет самого Магнуса. - «Вивек», - прошептала она и, глубоко вздохнув и на мгновение прикусив верхнюю губу, обратила умный, но все еще не понимающий взор на своего наставника. - «Абсолютно верно, моя дорогая…», - еще шире улыбнулся Кьюберт Дью, -«… Это, действительно, Вивек. Некогда, город-идол», - он снова выдержал паузу, чтобы пройтись взад вперед, как любил это делать в повседневности. - «Прекрасный город, один из самых больших и богатых портов Империи Септимов. Его жители были могущественны и влиятельны, а их правитель являлся олицетворением непомерной гордыни и наглости. И, как и подобает тем, кто мнит себя превыше богов, жители Вивека сполна заплатили за свои амбиции». Леле заворожено слушала, не сводя глаз с картины погибающего города; по ее коже пробежали мурашки от возбуждения мысли и легкого сквозняка, который был как дома в фамильном замке Мидов. - «Это будет уроком для нас всех, тем, что забывать преступно», - он украдкой взглянул на Леле и развел руки в стороны. По всему периметру залы развернулись пыльные гобелены с гербами провинций Империи Сепитимов, на каждом из которых красовался собственный тотем, потускневший от прикосновений времени. В самом центре комнаты расположился самый большой – снежный грифон на голубом фоне - имперский символ Провинции Хай Рок. Он ассоциировал собой гордость бретонского народа, его ментальную независимость и несломленность перед лицом любой угрозы. - «И очень многое, то, о чем мы с вами говорим, принцесса, касается нашего народа», - он указал костлявым длинным указательным пальцем в сторону изображения благородного существа. - «Главная угроза жизни - это меры. Да, да, все меры, а не какой-то один народ. По своей природе меры жестоки до высочайших пиков зверства. Они надменны и горделивы, презирают все другие народы, включая своих же собратьев. Порой презирают они и самих богов. Не чураются меры служить Дэйдра и их темным магическим искусствам, а сама история этой расы покрыта тенью позора и предательства». - «Но, учитель, в жилах бретонского народа течет кровь меров. Отчасти мы тоже меры», - ее удивление и легкое негодование сменилось задумчивостью, - «…Хотя уж очень немного». - «Вы правы, ваше высочество, абсолютно правы. И именно поэтому, как я уже сказал, мы прежде других недийских народов должны следить за собой. Наша история лишь немногим менее позорна, нежели деяния тех же Двемеров или Альтмеров», - он сложил руки за спину и продолжал вышагивать, словно на параде королевской гвардии. - «История хранят на своих страницах множества великих преступлений эльфов из разных народов, они ни раз ставили весь мир под угрозу уничтожения. Вспомните горделивых Двемеров, которые предпочли религии техномагические эксперименты, возомнив себя богами – это закончилось их полным уничтожением и изрядными бедами для Кимеров. Или хотя бы Птиц Алинора с Имперскими Мананавтами, посягнувшими на план Магне-Ге. Наконец семьи Тарн и Каморан, трижды почти истребившие все живое, потворствуя планам Дэйдра. Все это были меры, их амбиции приведут нас всех к гибели, рано или поздно. И потому новая их Империя - Талморский Доминион - является врагом любого смертного на этой планете. Не будет в нашем мире покоя, пока стоит хоть один неподконтрольный разуму бастион меров. Алинор должен быть разрушен для собственного блага меров, а превыше всего – для всех нас!» - добродушное лицо сменилось маской ярости. Создавалось впечатление, что вот-вот и этот человек взорвется, утащив девушку в свой личный обливион. Но он всего лишь остановился и демонстративно приударил ладонью в свою грудь. - «Да, мы не превращали своих братьев в рабов, никогда не шли за дэйдра и не уничтожали другие народы в слепой ярости. И, тем не менее, в нас сущность самого беспощадного и коварного народа расы Мер – Айлейди. Это племя было столь кровавым и отвратительным, что даже злобное имя своей же расы они презирали, как слабое и недостойное их жестоких помыслов. Мы унаследовали от них невероятную гордыню и коварство. Тысячи лет мы топили в крови эту землю в бесконечных междоусобных войнах, прежде чем наступила эра мира. Лишь с большим трудом совладали мы со своей злой натурой». - «Многие до сих пор поклоняются старым богам Айлейди и мечтают о славном прошлом», - понурив взгляд, тихо сказала Лети. - «Зло никогда не отступает полностью, и только признав его в себе, мы можем ему противостоять. Поэтому очень даже возможно, что мы единственная надежда человечества на победу в этой войне. Ни благородные и наивные норды, ни самодовольные сиродильцы, ни недалекие редгарды не способны на это». Леле осторожно покосилась на учителя, глаза которого горели магическим блеском, и поняла, что он во многом прав. Даже в этой волне самоохуливания четко выходит на первый план та самая мерийская гордыня и вера в свою исключительность. *** Она долго не могла уснуть в тот вечер и, тиская кролика, вспоминала глаза мсье Дью и его вдохновенный рассказ. Поглаживая животное по длинным, слегка склизким с внутренней стороны, ушам, она думала про себя, поглядывая украдкой, на мирно сопящее существо подле ее правого бедра. - «Мы так же далеки от победы над своими внутренними дэйдра, как и они. Боюсь, мы можем быть намного опаснее для этого мира, чем кто-либо из айлейдов». Она мечтательно посмотрела на Секунду, сверкнувшую в окне через небольшое облачко. На фоне Мессера медно-рубинового цвета она казалась жалким светлым пятнышком, как светлячок вьющийся вокруг уличного фонаря. - «Они были жутким народом, злым, полным презренья ко всему живому, но и они когда-то смотрели на небеса с теми же мыслями о своем высшем предназначении. И все же, не думаю, что в их головах когда-либо возникали мысли, подобные тем, что посещают в пылу гнева ее старого учителя. Кто же, в таком случае, большее чудовище – они, мечтающие о жестоком господстве над всем Нирном, или мы, считающие своим долгом уничтожить одних детей Ану во благо другим». Леле показалось, что Секунда, мирно висящая на привычном месте, пришла в подобие движения. Она уже не мерцала, а плавилась, принимая форму капли, вот-вот бесцеремонно спикирующей вниз со сдерживающей ее сосульки. От этого зрелища ей захотелось воды, но она не могла отвести взгляд, словно в трансе наблюдая за происходящим. Ночное светило еще раз предприняло попытку освободится, и она, смело открыв рот, поймала каплю прямо на язык, позволив приятному холодку разлиться, насколько то было возможно, по жаждущей влаги глотке.

***

Отрезвление пришло на пару с мучительной жаждой, настолько пугающей, что желание сглотнуть непременно вызвало защитную реакцию, придав ослабленному организму сил через четкий импульс – «вставай!». Девушка присела и, не решаясь сделать глоток, судорожно попыталась найти воду, все, что похоже на нее. Повинуясь слепому инстинкту, она начала ощупывать стену, подле которой провела столько времени. Холодный камень обжигающе укусил ладони первого человека, за многие века притронувшегося к нему, но этот человек не отступил даже на мгновение. Стена была холодной, но не влажной, и девушка уже начала терять надежду, безнадежно впадая в истерику, как вдруг один палец угодил в мокроватую трещину. То был выступ, торчащий из стены, - когда-то он, вероятно, был частью какой-то конструкции Айлейдов, но ныне утратил почти все ее следы и представлял собой лишь обломанный кусок мрамора, который прямо посередине разрывала широкая борозда. Эта борозда была скромно увлажнена, но и это было подарком для Лети, - она прильнула к трещине языком и слизала живительную воду вместе со слизью. И, тем не менее, в глотке было суше, чем, пожалуй, в пустыне Аликр в середине лета. Пройдя ладонью вдоль трещины, девушка обнаружила столь же влажный кусок камня, неплотно сидящий в стене. Ей пришлось приложить немало усилий, дабы просто расшатать его в достаточной мере, чтобы освободить жалкую часть подземного ручейка, просверлившего бастион древних меров в усердной многовековой работе. Вода прыснула в лицо Леле крайне мелкой струйкой, и она, сперва немного набрав ее в нос, лишь на мгновение замешкавшись, подставила язык и, в изнеможении от скорости наполнения своего естественного резервуара, нетерпеливо сглотнула. Затем повторила процедуру еще раз, и еще, пока не почувствовала, что вода пошла вместе с отрыжкой в обратную сторону. Она немного отползла от стены и присела, глубоко дыша и все еще справляясь с последними глотками, не желающими уходить в глубину чрева. Она почувствовала неприятные ощущения в наполненном животе и рефлекторно потянулась к нему руками, но тут же отстранила их и повторила процедуру с большей нежностью. Живот все еще болел от удара, и теперь, когда жизни девушки ничего не угрожало, она почувствовала эту боль более отчетливо. Внезапно ее осенило, что происшествие с водой лишь меньшая из проблем, вдалеке все так же, едва заметно, раздавались отголоски какой-то возни. По всему телу прошел холодок, страх вновь подогнал панику, отступившую едва ли с минуту до этого. Понадобились немалые усилия над собой, чтобы сохранить самообладание, - уши сильно заложило, сердце билось очень часто, а мокрые пальцы впились в ледяной пол и мигом окоченели. Летиция сделала несколько глубоких вдохов, соблюдая определенный ритм, и попыталась размять пальцы о полы своего платья. Она поняла, что снова может контролировать себя, когда моча подступила к промежности, явно просясь наружу, но не настолько, чтобы оконфузиться. Она встала, опираясь на стенку и пошла по ней в другую от голосов сторону. Руки проворно ощупывали мелкие рытвинки и трещинки в камне, которые царапали кожу, но боли в ладонях девушка уже не чувствовала - они были словно ватные от мороза. На секунду она задумалась о том, как у нее получилось не замерзнуть, ведь она не чувствовала ничего подобного, когда в беззащитном состоянии лежала прямо на камнях. Однако, эти раздумья остановила другая стена, под прямым углом врезающаяся в уже знакомую каменную. От прикосновения к ней Леле стало не по себе, но она не сразу заметила подвох, ведь чувствительность ладоней крайне притупилась, и лишь после того, как локоть девушки шоркнул по покрытию препятствия, она поняла, что стена идеально гладкая. Изумленная и испуганная пленница прислонила к стене оба предплечья, а затем начала беспорядочно водить ими, пытаясь оценить масштаб преграды. От изумления и отчаяния она отпрянула назад и издала легкий всхлипывающий стон, - она поняла, что это магическая стена. От чувства безысходности ей захотелось сесть, но теперь животный ужас плотно накинул на девушку свою тяжелую петлю. Она стояла и глубоко дышала, боясь пошевелиться. Из глаз хлынули слезы, и, когда все действо начало переходить в рев, а ноздри принцессы запузырились от соплей, ее внимание привлекли собственные руки. Спрятанные подмышками, в естественной позе защиты, они на мгновение обожгли нежную кожу. Лети, полностью забыв про истерику, от жалости к себе вновь перешла в более стабильный ужас и, мгновенно освободив руки, громко завопила, и принялась судорожно махать ими в разные стороны. Внезапно она нащупала тот минерал, возможно тот самый, который видела перед руинами города. Летиция машинально схватилась за него правой рукой и магия начала просачиваться сквозь ее кожу. Копны снежных искр, разбрасываемые вокруг, осветили комнату, и, обнаружив местоположение стены, несчастная бросилась к ней в надежде потушить свои ладони от прикосновения, но это только усугубило ситуацию. По всей стене в разные стороны со сверканием и треском пошли извилистые линии и полосы, освещая помещение еще более ярким светом. В считанные мгновения они поразили своды высоких потолков залы и перекинулись на другие стены. Сглотнув порцию соплей, Леле с удивлением ощутила, что, в отличие от подмышек, ладони вовсе не ощущают дискомфорта от этой магии, и она все поняла. Велкиндский камень, а то был без сомнения он, обладал магическими свойствами. Летиция читала о них, и теперь отчетливо видела в своей голове, будто бы что-то оживило самые потаенные уголки ее памяти, обо всех характеристиках древнего артефакта, которые когда-либо видела, даже если это происходило лишь мельком. Ее сознание прояснилось, и о жалком состоянии, в котором девушка пребывала едва ли минуту назад, напоминал лишь соленый привкус на губах и неприятное послевкусие соплей. И все же, ничего подобного в манускриптах не описывалось, она помнила каждое слово и была уверена, что совершила открытие. - «Заметки Архимага Тотекуса из Скайвотча, Энциклопедия Тамриэлика 2е издание, Великие Велкиндские Камни, Камни Судьбы – Тайны Айлейдской Поэзии, Пальцы гор - Часть 3 …», - она пересчитывала в голове бесчисленное количество фолиантов, вычленяя хоть что-то, хотя бы отдаленно описывающее Велкиндский камень, пока не наткнулась на почерневшую от копоти и пыли ветхую листовку, которую видела в Архивах Синода 2 года назад, когда господин Дью заставил ее делать сообщение о «Кризисе Обливиона»: «Мифы и предрассудки в истории Айлендов. Выпуск Вороного Курьера за 20, Месяца Первого Зерна, 1го года 4Э3Э, под редакцией Хранительницы Мистического Архива, Мастер-Волшебника Гильдии Магов, Достопочтенной Тар-Мины, и эксперта по Айлендам, Летнилиана из Даска». Летиция попыталась разглядеть текст, вглядываясь в свои руки, словно в некий магический колодец. Однако, полезного было мало, - некоторые его участки были изуродованы временем, другие - перекрыты другими листовками Вороного Курьера. И все же одна строка заслужила внимание Леле, она была солидно помята и обветшала за, почти что, 200 лет, но, тем не менее, с помощью своих знаний девушка смогла прочитать несколько искомых предложений. - «Возможно, то было единственное место, которое Айлейды не успели опустошить за века своей горнодобывающей деятельности. Воистину было чудом, что нам удалось обнаружить эту затерянную пещеру, не посещаемую никем более 3 тысяч лет. Это научное открытие доказало, что пресловутое «Метеоритное железо» - это всего лишь один из минералов, утерянный для современников из-за ненасытности народа Айлендов. Несомненно, этот минерал обладает великой магической силой, - это доказывают опыты, которые я провел в тесном сотрудничестве с Лустраториумом и Мистическими Архивами. И, тем не менее, Айленды добились куда больших успе…», - текст обрывался, но Лети и не нужно было знать, чем он закончился. Принцесса домыслила недосказанное самостоятельно, а в голове начали роиться, словно мириады пчел, различные догадки и теории. Она обратила свой взор на магическую стену и, ведомая очередной смелой мыслью, прислонила правую руку к своему незримому противнику.