Вне времени

«Знаешь, а твой приятель меня впечатлил. То, что он делал, по-своему, великолепно» - спокойный слегка насмешливый голос донесся до ушей Аона. Если бы мер не видел лично, как этот самый некто, без особых усилий, сумел расправиться с сильнейшим магом-салаче на его памяти, а затем ловко обезвредил его юркого напарника; если бы он слышал только его голос, то ни за что бы не поверил, что его обладатель представляет хоть какую-то угрозу. Смеющийся, мальчишеский, задорный: такие голоса одинаково нравятся юным девам, только познающим прелести жизни и опытным, давно перешагнувшим порог зрелости, матронам. Кто бы то ни был: мер, или нед, и как бы выгодно ни было им содеянное, это не превратило его в друга и союзника для айлейда. То был очередной враг, только более опасный. Как в этом мире, поглощенном недийским семенем, можно было вообще говорить о друзьях? Сражение серьезно потрепало Аона, и он не стремился повторять что-то подобное с новым, более грозным противником. Если будет такая возможность, он предпочтет выждать и избежать столкновения. «В сиянии золотого престола, Аонурат» - вторженец вальяжно стоял в свете магических кристаллов, прислонив к шее воина бойче клинок. Он ухмылялся, и неспешно озирался по сторонам, будто бы красуясь перед публикой. Аон точно знал, кого он высматривал. На мгновение айлейд почувствовал себя не гвардейцем селезелел, а нашкодившим ребенком, спрятавшимся в своем импровизированном укрытии, от чрезмерно ретивого учителя. По телу Аона прошла холодная волна испуга. Кто бы он там ни был, он произнес клановый девиз Сейаран Анорон. Мало того, что тварь знает его по имени, и изъясняется на высоком айлейдисе, что уже не может быть случайностью, она еще и посвящена в тайны, доступные лишь избранному кругу лиц. «Язык айлейдов? Что б вы подавились гнилыми корнями,, кто вы такие?» - пленник шипел и плевался, отчаянно силясь вырваться из невидимой хватки пленителя. Его произношение на недике было необычайно вычурным. Аон и не думал обращать внимания на его слова, лишь на положение в пространстве. Теперь стало ясно, почему он так смиренно стоял все это время. Пришелец действовал не только клинком, - нечто магическое заставляло коротышку повиноваться его злонамеренной воле. И магия эта была деформированной, в ней чувствовался мрак и некая вязкость. «А с чего это вудмеры вдруг заговорили на недике? Ты слышал, Аонурат. Оно разговаривает, - решительно этому удивляюсь. Вы, гляжу, совсем страх потеряли, забираться так далеко на север» - он вложил кинжал в ножны и грубо развернул лицо плененного мера на себя: «Ну ты посмотри, … с какой злостью оно на меня пялится. Скажи Аонурат, у вас что, вдруг проснулась расовая терпимость? Или Серебряные стражи совсем распустились от десятилетий сытости и спокойствия?». Аон все так же недвижимо стоял, закутавшись в свой магический плащ. С каждым новым мгновением приходило понимание, что, есть только одно разумное объяснение того, откуда взялся этот странный и неожиданный «союзник»? Азура. «И долго ты собираешься изображать из себя робкого любовника» – вторженец устремил свой взгляд ровно на то место, где укрылся айлейд. Рот, больше напоминающий пасть, раскрылся в улыбке, обнажив белые, как известь клыки, прекрасно различимые на большом расстоянии. Скрываться более не было смысла и, мер, уверенным, но неспешным шагом, вышел на свет. Он осмотрелся по сторонам и поймал взгляд ухмыляющегося молодого мера, которым и оказалась тварь при ближайшем рассмотрении. Аон старался держаться уверенно, но, был убежден, что со стороны смотрится нелепо: «Только ты? Или есть еще кто-то?» Теперь он, наконец-то, мог разглядеть своего собеседника получше. Не самое светлое место, чтобы делать выводы о его происхождении, но он точно не был айлейдом. Довольно привлекательный на вид, отличавшийся той же особенностью, что и Азура - если на мгновение потерять его из виду, «краем глаза» можно было уловить нечто темное, будто бы прорывающееся наружу, через идеально сотканный облик. Высокие скулы и слегка вытянутые глаза с королевским отливом в радужке, не свойственные ни одной мерийской расе на памяти Аона. Хотя много ли он видел за свои два века жизни? Она вся была посвящена долгу, а этот самый долг предписывал оставаться в его родном сироде. Мер этот был одет в какие-то обноски, почти полностью открывающие запястья, увенчанные странного рода металлическими браслетами. Тело испещрено рунами и пиктограммами явно даэдрического происхождения. Длинные, чуть растрепанные волосы цвета обожженного серебра ниспадали на плечи, и будто шевелились, повинуясь некому магическому импульсу. При приближении Аона, таинственный мер, распрямился и отпустил застывшего подле своих ног в мучительной позе бойче. Тот искривился и немного прогнулся назад, силясь уследить за айлейдом и мерзко шипя, раскрыв пасть, полную заостренных зубов. «Потрудишься объяснить, что все это значит» - пепельный мер театрально развел вокруг себя руками «Если все это иллюзия, то я готов выразить вашему племени мое восхищение. Но, позвольте, вы же не используете как источник, то, о чем я думаю?» Аон с определенной долей недоверия посмотрел на собеседника и проигнорировал его вопрос, так же, как сделал тот чуть ранее с его вопросом: «Когда она отправила тебя?» «Бессмысленные вопросы влекут за собой пустые ответы» - вторженец ухмыльнулся и задорно шлепнул бойче по голове. Коротышка зашипел и слегка задергался. «Что ты знаешь о падении моей цивилизации?» - несмотря на наползающие на него подозрения, Аон сохранял терпение и продолжал спокойно смотреть собеседнику в глаза. Тот, в свою очередь, даже не поморщился, вопрос явно был для него странным, и он, вероятно, обдумывал очередную остроту. «Так я и думал. Ты ведь и понятия не имеешь, о чем я говорю, верно?» - подумал айлейд, и собеседник тут же перестал его интересовать. Он бегло осмотрелся по сторонам еще раз. Не хотелось терять из виду небольшой проем, который ранее служил местом для прекрасной резной двери, в одной из галерей храмовых читален. Даже спустя века запустения, мер неплохо ориентировался на местности. Он знал тут каждый угол и не недийские дикари, не разрушительная сила времени, этого не изменят. Каждый камень в этих залах Аонурату был почти что членом семьи – во всяком случае свою родню Аон видел гораздо реже. Когда-то наверх вела изящная витая лестница, теперь же она превратилась в небольшую кучку камней, едва освещаемых светом кристаллов. Аон еще не потерял надежды все изменить, - да, он не знал как, но он надеялся, что это все же возможно. «Как мне тебя называть?» - сухо отрезал айлейд, сознательно, не оборачиваясь, на собеседника. Предвосхищая реакцию мера, он добавил: «И пожалуйста, без ребячества».  Веселость в поведении мера переросла в маску оскорбленной заинтересованности: «Что ж, можешь называть меня Валк». Айлейд лишь мельком обратил внимание на смену настроения собеседника: «Слушай меня Валк и не задавай лишних вопросов» - он смахнул каплю пота со лба: «Полагаю не стоит тебе объяснять, что именно мой клан скрывал в подземельях этого города?» - Валк слегка кивнул в ответ. «Хорошо» - Аон продолжил: «Оно все еще тут, и, думаю, что оставлять его в этом месте нельзя» - он снова мельком взглянул на мера, который успел скрестить руки и деловито опереться на полу-рассыпавшийся от времени айлейдский парапет, на вершине которого сиял большой магический кристалл. «Тут есть существенное затруднение - нам его трогать нельзя. Мать не объяснила почему, но я имел возможность лично убедиться в правоте ее слов» - он указал на пиктограммы, которым было испещрено тело пепельного мера: «Подозреваю, что мы с тобой не сильно отличаемся по своей природе». Собеседник лишь осклабился. По его глазам было видно, что вопросов у него сейчас было куда больше, чем ответов. Аон и сам не ожидал увидеть в развалинах города парочку неверных, не говоря уж о Валке, и, в связи с этим, напрашивался простой, но тревожащий вопрос: «Сколько еще разного рода созданий ошивается в окрестностях». А самое главное: «Что им тут делать?». Айлейд снова отвернулся, вглядываясь в черноту обветшалых сводов: «Бойче тоже не подойдет. Можешь не спрашивать, я не знаю почему. Нужен нед, либо полукровка. Полагаю, в этом времени найти подобного не составит большого труда». «В этом времени?» - Валк впервые за продолжительное время решил вступить в разговор. «Это проделки свитка» - Аон поймал удивленный взгляд Валка: «Нам нужно как-то называть артефакт, чтобы в решающий момент мы друг друга не запутали. Неды зовут называют его Древним Свитком. Да, и, видимо, не только неды» - он брезгливо указал на пленника. «Не худшее название из возможных, но с чего вдруг благородного айлейда интересует язык рабов. И что ты там говорил про время?» - речь пепельного мера, хоть и сохраняла в себе нотки легкой насмешливости, все же приобрела серьезную тональность. «Нет, мы не умеет использовать магию Свитка. Нет, все что ты видишь вокруг не является иллюзией. Нет, ты попал сюда не через портал, и руины – развалины, в которых мы оказались, это все что осталось от великого сирода Сардавар Лид за, примерно, 3 тысячи лет. Ну что, я удовлетворил твое любопытство?» - Аон сказал все это без раздражения, сухо, спокойно, и немного обреченно: «И я не думаю, что эти…» - он впервые за долгое время, обратил внимание на бойче, хрипящего в бессильной злобе в нескольких метрах от собеседников: «… вообщем, я не думаю, что они пришли с нами». «Именно поэтому нам не стоит его убивать. Надо узнать где мы, и, если не найдем неда, то будем надеяться, что кто-то из предков этого существа не слишком заботился о чистоте крови» - презрительная гримаса вновь исказила лицо айлейда: «Благо, для бойче это в порядке вещей» - Аон с отвращением поморщился и прикоснулся двумя пальцами ко лбу коротышки. Магия Сардавар Лида все еще не иссякла полностью (по правде говоря, ее хватило бы еще надолго, при ограниченном использовании) и это позволило айлейду нащупать знакомые энергетические потоки. Много было не нужно: мер мысленно соединился с одним из них и лишь слегка зачерпнул пенящейся в нем магии. Тут же его тело наполнилось теплом и светом, а мир стал более красочным и ясным. «Пожалуй, немного больше чем нужно» - подумал поглощенный эйфорией Аон: он не хотел спалить мозг жертвы (и уж тем более свой), лишь отключить ее на некоторое время. В следующий раз нужно быть осторожнее. Айлейд отсеял примерно треть принятой магической сущности и направил импульс таким образом, чтобы перегрузить чувства Бойче. Он делал это не в первый раз, и всегда действовал по наитию – до сего момента, осечек не было. Как и всегда, жертва дернулась, застонала и обмякла. Наблюдавший за Аоном Валк сделал несколько пасов рукой, и сдерживающая обмершего бойче в вертикальной позиции магическая ловушка исчезла, а тело рухнуло на каменную плиту. Айлейд присел около недвижимого противника на корточки и возвел над ним руки. Когда он уже распалил в себе магию, и намеревался ворваться в сознание несчастного мера, Валк положил руку ему на плечо: «Позволь мне им заняться, подобного рода вещи, можно сказать, составляют мою специализацию». Поскольку внедрение сложных иллюзий в подсознание спящего существа было процедурой не из легких, и сам Аон не горел желанием этим заниматься, он охотно уступил место для Валка. Айлейду было не очень интересно что делает пепельный мер, нечто другое занимало его помыслы. Очень не хотелось отдаляться от этого места. Свиток был слишком близко, чтобы надолго оставить его без присмотра, и в то же время, он оставался для Аона недосягаемым. Пока что недосягаемым. «Весьма вероятно, что нам придется сделать вылазку на поверхность» - тихий недовольный голос Аона был обращен скорее к себе, нежели Валку. То была поверхность совершенно другого времени. Мир, где торжествуют потомки тех самых рабов, в одночасье, истребивших всех, кого он знал, ценил и любил. Его мир сгорел, и он страстно желал ответить этим тщедушным тварям тем же. «И еще один момент, Валк. С этого момента нам придется говорить на языке недов. Теперь этот мир принадлежит им».