Культ вознесения

Я просто слишком люблю звёзды,

чтобы бояться ночи.

Гранд-Сечь — город в США, основанный в 1650 году. Жители верят, что первые люди, жившие здесь, были ведьмами и колдунами.

***

Молодой парень стоял в туалете: огромная ванная, большая золотая раковина и тонированное окно с видом на старый дуб. Гости, посещающие санузел, всегда ахали от этой роскоши, но парню слишком плохо, чтобы обращать на это внимание. Он опёрся одной рукой о край раковины, а другой держался за живот. Одежда была пропитана кровью. Парень тяжело дышал, слёзы жгли глаза, он старался удержать равновесие, но ноги подёргивались, приходилось с силой удерживаться рукой, отчего на ладони оставалась красная полоса. В глазах темнело и плыло, создавалось ощущение, если он сейчас закроет их, то уже никогда не откроет. Вся его жизнь наконец оборвётся, и он понесёт наказание за свои грехи. От этой мысли парень усмехнулся и упал на холодный кафель перед раковиной. Дверь туалета резко открылась, парень так обезумел от боли, что на мгновение подумал, это сама смерть пришла за ним, но, увы, увидел разъярённого друга. – Какого чёрта! Старик чуть не сбежал, наши отцы не в себе от ярости, — начал говорить смуглый молодой человек, подходя ближе к раковине, а после остановился. – Твою мать! Он тебя ранил? — уже с паникой спросил парнишка и припал рядом, приподнимая его голову, чтобы заглянуть в стеклянные глаза товарища. – Всё нормально, — прохрипел раненый дрожащим голосом. – Идём, помогу тебе дойти, придурок. Нормально ему, вон, даже ходить не можешь, гондон.

***

15 сентября 1990 года. Щелчок. Сигарета загорелась. Мужские жёлтые пальцы поднесли её к губам, затянувшись. Запах и дым быстро распространились по салону машины. – Почти доехали, — сказал мужчина, держа в одной руке сигарету, а в другой руль. – Какая же глушь, — тихо и неразборчиво пробормотала юная девушка, сидевшая на сиденье рядом. – Лэйн, можешь оставить свои комментарии при себе, — мужчина усмехнулся и повернул голову в сторону дочери. Лэйн закатила глаза, поправила наушник в ухе и прильнула к окну. Мужчина безысходно вздохнул и затянулся. Лэйн же прикусила щеку изнутри. А чего он ожидал? Что она будет рада переезду из Нью-Йорка в это богом забытое место? Неприятное жжение в груди нарастало, захотелось поссориться с ним, отстаивать свою точку зрения, но решила просто успокоиться и смотреть в окно. Что-что, а вид был красивым. Виднелось бескрайнее синее море, разбивающееся о скалы. От пейзажа Лэйн впала в раздумья, представляя, как набросает этот вид на холсте. Но её поток мыслей прервал противный голосок. – Дядя Гарри, а в этом море можно плавать? — спросила девушка, сидящая на задних сиденьях. У Лэйн перекосило лицо. Она и забыла, что эта едет с ними. Лучше бы кузина дальше молчала и не высовывалась. – К сожалению, нет, Одри. Оно холодное и буйное. Когда я был в вашем возрасте, нам постоянно запрещала мама даже приближаться к морю. Но мы, конечно, с Гилбертом были не из самых порядочных подростков, — с горькой и ностальгирующей улыбкой проговорил Гарри, вспоминая покойного брата. Он снова поднёс сигарету к губам, но его пальцы слегка дрожали, а глаза покраснели. Мужчина проморгался. Какая сентиментальная чушь. Лэйн хотела бросить колкую шутку про Гилберта, мол, такие плохие люди на свете долго не живут, но в мыслях девушки невольно пронёсся образ умершей матери и воспоминания о тех бессонных ночах, когда Лэйн только и могла оплакивать её гибель. Она поджала губы. Ладно, в какой-то степени девушка понимала отца. Совсем чуть-чуть. Но Гилберт и её мать — разные. Гилберт был плохим человеком, а мама — хорошим. Девушка сильнее сжала плеер, что держала в руке. Радостная музыка в наушниках показалась неуместной. Лэйн кинула в сторону отца ещё один взгляд, почти даже сочувствующий. Дорога постепенно становилась всё хуже. Неровная, узкая. Точно глушь, а не город. Наконец появилась табличка с названием населённого пункта. На голубом фоне большими буквами написано: «ГРАНД-СЕЧЬ. НАСЕЛЕНИЕ 1205 ЧЕЛОВЕК». Но последняя циферка с населением зачёркнута чёрным маркером. Вместо пятёрки нарисована четвёрка. 1204 человека. Лэйн сделала глубокий вдох. Она до сих пор не верила, что они реально переехали сюда, но вот когда Одри увидела табличку, радостно захлопала в ладоши. «Эта, как обычно, всему рада. Положи ей в тарелку крысу вместо макарон — она и от этого в ладоши захлопает», — подумала Лэйн, усмехнулась и взяла на заметку идею, надеясь, что в доме их бабушки много крыс или мышей. Дорога стала немного лучше, но машину продолжало слегка трясти. Наконец они въехали в городок. В отличие от Нью-Йорка, где листья только-только приобретали осенний окрас, здесь деревья уже стояли голые, а ведь только середина сентября. Проезжая дальше, их встретили неказистые дома. В основном одноэтажные. Слабая улыбка тронула лицо Гарри, отчего морщин стало больше. На мгновение Лэйн поймала себя на мысли, что её отец уже немолодой, но она отбросила размышления, бездумно уставившись в окно машины, разглядывая местность. Город будто вышел из фильмов шестидесятых годов. Чёрно-белый. Наверняка каждый житель этого мелкого городка находится в депрессии, и Лэйн, видимо, скоро будет в их числе. Постепенно маленькие дома сменялись огромными, богатыми и красивыми. Особняки сильно выделялись на фоне других. – Кто здесь живёт? — спросила Одри, всматриваясь в дома с таким видом, будто они сами не жили в похожем в Нью-Йорке. – Мэр и его доверенные лица, — ответил Гарри, сильнее сжав руль и поджав губы. Он наконец потушил сигарету и выкинул её в окно. Лэйн закатила глаза. Зачем засорять окружающую среду? Вроде взрослый человек, должен же понимать, это неправильно. Они проехали богатый сектор, и снова потянулись скучные, ничем не отличающиеся дома. Только один понравился Лэйн. Это одноэтажный домик, забор низкий, но раскрашенный разными броскими цветами. Сам дом покрашен в бордовый, а крыша — в зелёный. На стенах висели лианы, а на крыльце стояло множество цветов и растений. Было видно и саму хозяйку. Женщина лет сорока. Она пританцовывала и поливала растения на крыльце. К сожалению, они быстро проехали этот дом, и Лэйн не успела насладиться хоть какой-то радостью города. Машина резко остановилась около двухэтажного дома. Такого же серого, как и остальные. Первое, что бросилось в глаза Лэйн, — большое дерево на участке, которое, в отличие от других, было с осенними листьями. Гарри сделал глубокий вдох и медленно улыбнулся. Он посмотрел в окно, Лэйн и Одри последовали его примеру. На лавочке около крыльца сидела старая женщина, вязавшая. Когда она заметила машину, встала, помахала своим вязаным платком и начала медленно размахивать руками и кружиться. Гарри рассмеялся от танца матери, а Лэйн усмехнулась. Забавная у неё бабушка, однако, ей она даже понравилась. Гарри, Лэйн и Одри вышли из машины. Миссис Диксон — бабушка Лэйн и Одри — подбежала к Гарри и принялась расцеловывать в обе щеки, говоря радостные и приветливые слова. До этого Лэйн ни разу не видела бабушку. У отца даже не было её фотографий. Знала только по рассказам Гарри, Гилберта и матери. Как они говорили, Энджела Диксон строгая, но весёлая женщина. Пылкая, мстительная. До сих пор в обиде на бывшего мужа, ведь тот изменил и оставил с двумя детьми. – Ох, рада наконец увидеть внучек вживую! Какие большие, — приложив руки к груди, сказала Энджела и вначале расцеловала Одри, а потом приступила к Лэйн. Девушка скривилась, но не отстранилась из вежливости. Отец открыл багажник и потихоньку доставал вещи. Большую часть взял он, Одри и Лэйн — только свои чемоданы и маленькие сумки. Энджела тоже хотела помочь, но Гарри запретил матери, мол, негоже пожилым работу молодых делать. Лэйн её чемодан показался слишком тяжёлым. Неужели у неё так много вещей? Она никогда и не замечала этого. Делать нечего, она налегла на чемодан и покатила багаж по неровной дороге до крыльца. Оно было старое, усыпанное жёлтыми листьями. Дерево неприятно скрипело, и создавалось ощущение, будто доски под ней вот-вот сломаются. Дверь открывалась с трудом, нужно дёрнуть её несколько раз на себя, чтобы войти. И как здесь жить? Каждый день они будут играть в квест «Выживи в доме у бабушки»? – М-м-м, лимонный пирог? — закрыв глаза от удовольствия, спросил Гарри, когда семья зашла в дом. Миссис Диксон с улыбкой кивнула. Лэйн принюхалась, но нос был заложен. – Я, конечно, не Клара ван Хейс, но пироги у меня тоже неплохие, — Энджела подмигнула девочкам. – А кто такая эта Клара? — спросила Одри, поставив чемодан возле лестницы, которая выглядела устрашающе. Видимо, с неё легче кубарем скатиться, нежели нормально спуститься. – Она хозяйка единственного кафе в городе. Она и готовит там, и управляет им. Обязательно свожу вас, — ответил мистер Диксон, встряхивая руки, которые устали нести сумки. Пару минут Одри и Лэйн осматривали первый этаж. Много старых фотографий. Одна из них привлекла особое внимание девушки. Лэйн вначале подумала, что это она сама, но, подойдя ближе, увидела бабушку в молодости. После детального осмотра первого этажа Энджела показала девочкам их комнаты. Они на втором этаже. По лестнице девушки поднимались с трудом. Тяжёлые сумки делали ситуацию только хуже. Но с горем пополам они добрались до цели. Лэйн зашла в свою комнату. Она пустая и неживая. Как сказала бабушка, это бывшая комната Гарри, а Одри поселили в комнату Гилберта. Про себя Лэйн отметила, что нужно немного постараться над этим пространством. А то слишком скучное, но места было много, да и комната выглядела вполне прилично: большая кровать в углу, над которой висели полки, тумбочка, стоящая рядом, рабочий стол с множеством ящиков, просторный платяной шкаф и даже собственный балкон. У Одри такого преимущества не было. Лэйн бросила чемодан и сумку на кровать, начиная разбирать вещи. В основном они были чёрные и фиолетовые. Два любимых оттенка Лэйн. Через полчаса Энджела Диксон позвала всех на кухню. Теперь цитрусами пахло так, что даже Лэйн учуяла аромат. Семья села за стол, и повисла тишина, пока бабушка доставала пирог и раскладывала его по тарелкам. Одри приоткрыла рот, будто хотела возразить, когда увидела большой кусок, который отрезала ей Энджела, но промолчала. Она всё пытается похудеть. Вообще, Одри и вправду слегка пухлая, но не ужасно толстая, как сама себя называла. Лэйн тоже не понравилось то, что ей отрезали большой кусок. Она никогда не съест столько за раз, но выглядело аппетитно. Даже их личный повар в Нью-Йорке мог бы уступить бабушке. – Ох, девочки, я уверена, что вы будете в восторге от нашего города! Не Нью-Йорк, конечно, но не хуже. А школа-то какая у нас, скоро сами увидите! И кстати, тебе работу нашла, сынок, — с энтузиазмом говорила Энджела, но Лэйн почему-то не верила её словам. Им понравится этот город. Этот? Где всё серое, скучное, где дороги будто сделаны для пыток, а из перспектив здесь дворником работать? Славный город, ничего не скажешь. – Работу? Чёрт, я уже и забыл про это, — потирая переносицу, сказал Гарри. Он ковырялся в своём куске пирога, будто думая о чём-то. – Мистер Гранд на пенсию уходит, а его грузовая машина ещё живее всех живых. Он предлагает тебе работу дальнобойщика. Права у тебя есть, грузовые машины ты раньше возил. Большую часть будешь получать ты, но какой-то процент отдавать Гранду — ну, как аренда машины. Гарри кивнул. Энджела улыбнулась и теперь полностью переключилась на внучек. Бабушка задавала много questions. Об их увлечениях, личной жизни, любимой еде, успеваемости в школе. Одри отвечала на вопросы охотнее, нежели Лэйн, которая не была настроена на беседу. Энджела заметила это, в её глазах блеснуло разочарование, но она списала это на усталость после дороги. Стук в дверь. Кухня была соединена с прихожей, поэтому звук слышен отчётливо. Энджела подскочила, посмотрев на время. – Почта, — пояснила она, выходя из-за стола. Лэйн проследила взглядом за своей бабушкой. Она открыла дверь, и на пороге появился мужчина лет сорока. Высокий брюнет с казистой внешность. У него была та порода - чуть кривоватая улыбка, от которой женщины глупеют. Всё же его внешность выделяла не только сияющая улыбка, но и шрам на правой щеке, который Лэйн сразу же увидела. – Миссис Диксон, вам письмо из Оттавы, — протягивая конверт с красивой маркой, сказал почтальон. Бабушка хлопнула в ладоши. – Должно быть, Марта! Она так давно мне не писала, — Энджела засияла и поблагодарила мужчину за доставку. Он снова улыбнулся и ушёл. Миссис Диксон вернулась за стол. Лэйн внимательно посмотрела на бабушку. Письмо из Канады? Зачем кому-то из Канады писать какой-то старушке из Богом забытого Гранд-Сечь? Лэйн даже не уверена, что этот город на картах есть. – Ваша бабушка в молодости много путешествовала. Нас с братом оставляла у соседей, а сама уезжала. И у неё много знакомых из других городов и стран, — жуя, проговорил Гарри. Он это сказал так просто, даже с улыбкой, будто это круто. Конечно, классно, когда твоя мать сваливает в другую страну просто ради развлечения, а тебя оставляет у соседей. Лэйн скривилась. Нет, ей больше не нравится бабушка. – Да, это Марта! Пишет, мол, рада, что ты вернулся домой. Желает всем здоровья и счастья. Ах, милейшая женщина, — Энджела положила письмо себе под тарелку и снова начала есть. Какое неискреннее письмо. И в чём его смысл? Просто пожелать счастья и всё? Даже никаких новостей не рассказала? Бред. Лэйн отодвинула от себя тарелку с пирогом и вышла из-за стола, ничего не говоря. Энджела вскинула брови и что-то сказала девушке в спину, но Лэйн уже не услышала. В этом доме нет кого-то, кого можно уважать и слушать. Только она сама, но Лэйн и так себя уважала и слушала.

***

Шум. Гам. Лэйн и Одри стояли возле входа и смотрели на их новый дом, как назвал эту тюрьму Гарри. Кто вообще придумал называть школу домом? Дома никто тебя не суёт головой в унитаз. По крайней мере, дома у Диксонов. Но Одри нравилось. Она с таким энтузиазмом смотрела на всех людей, они, впрочем, тоже пристально смотрели на девушек. Конечно, новенькие явно здесь редкость, если вообще есть. Лэйн и Одри медленно продвигались по школе. Им надо найти кабинет математики, но его искала только Лэйн, ведь другая Диксон широкими глазами смотрела на футболистов. Лэйн тоже посмотрела в их сторону. «Серьёзно? Футболисты? Одри, с каждым разом я убеждаюсь, что ты дура», — подумала про себя она и скривилась, когда парни заметили их взгляды и помахали. Лэйн взяла под руку Одри и потащила прочь. – Так мы никогда друзей не найдём! — возмущённо сказала Одри, вырвав руку из хватки. – Лучше быть одной, чем являться объектом для пошлых взглядов, — Лэйн фыркнула. – Они просто посмотрели! Лэйн закатила глаза и остановилась возле нужного кабинета, проталкивая Одри вперёд. Хорошо освещённый кабинет. Оранжевые шторы, множество цветов и других видов растений. На стенах висят таблица квадратов, часы (почему-то их несколько) и портреты выдающихся математиков. Типичный кабинет математики. Лэйн больше интересовало другое — люди, сидящие в кабинете. Троица ребят взглянули на новеньких лишь мельком, а после продолжили болтать о своём, две девушки, одетые в бабушкины шмотки, два парня, которые списывали домашку друг у друга, но взгляд Лэйн зацепился за белокурого парня. Он даже не посмотрел в их сторону, просто смотрел в окно, опустив голову на руки. Девушка так бы и продолжила стоять около двери и пялиться на парня, если бы кто-то не врезался ей в спину. – Ой, прости, я такая неуклюжая, — истерично посмеявшись, сказала школьница. Лэйн повернула голову в её сторону. Девушка индийской внешности, а рядом с ней стояло ещё три девушки. – Можно пройти? — приподняв брови, спросила одна из них. Лэйн сразу же отошла и схватила за руку Одри, которая с восхищением смотрела на эту четвёрку. – Какие они красивые! Смотри, это одежда Donna Karan? А какие они стройные! — с упоением в голосе прошептала Одри. Лэйн тоже осмотрела их, но столкнулась взглядом с одной из них. Та криво усмехнулась, мол, да, я знаю, что красива. Лэйн отвела взгляд. С ними она точно не найдёт общий язык. Прозвенел звонок. Одри и Лэйн быстро нашли свободные парты и уселись. Лэйн села сзади того самого белокурого парня, отчего внутри ликовала. – Доброе утро. Ох, Одри, Лэйн, вы уже здесь! Так рада видеть вас. Ох, ребят, знакомьтесь. Одри и Лэйн Диксон. Помню, учила ваших отцов… Ох, Одри, мои соболезнования! Гилберт был таким милым парнем, — зайдя в кабинет, сказала учительница. На вид ей лет шестьдесят, не меньше. Лэйн перевела взгляд на Одри, та криво улыбнулась, но по глазам видно: сейчас расплачется. Лэйн сглотнула и отвела взгляд. Учительница математики теперь тоже раздражала её. – Ой, девочки, а я миссис Легванс! Старая моя головушка, ох, забыла представиться, — снова вздыхая после каждого слова, сказала старушка. Это был самый ужасный урок математики в жизни Лэйн. Девушка обожает точные науки, но это невозможно! Миссис Легванс то и дело переключалась на истории из жизни, совсем не заботясь о том, чтобы научить хоть чему-нибудь. Ученики спали, играли в карты на задних партах, в общем, занимались всем, кроме математики. Лэйн хотела пролистать учебник и выполнить задания, но взгляд снова скользнул по парнишке перед ней. Он спал. Лэйн прикусила губу и открыла блокнот. Найдя чистую страницу, она начала набрасывать его черты лица, кусая губу. На других уроках уже не получилось расслабиться. История. Тишина. Учитель — Реммао Смитт — строгим взглядом обводит весь класс. Он дал им проверочную работу в парах. Лэйн отдали во владение Эвтиды Браун. Одной из той четвёрки, с которой Лэйн столкнулась перед математикой. Красивая, но такая тупая! Ничем не помогала, только глазки строила учителю да реснички красила. В итоге Лэйн сделала всю работу сама. Шестьдесят правильных ответов из ста. Первая оценка в новой школе — D. Лэйн даже начала спорить с учителем, мол, они же сделали больше половины. Но этого молодого индюка не переубедить. На химии ещё хуже. Если учительнице математики лет шестьдесят, то химичке — все девяносто! Она выглядит как старая ведьма: с горбом, в накидке, больше похожей на мантию, и в шляпе, что тоже напоминала ведьмовскую. – Берите пример с Ади, у него единственного за контрольную стоит «отлично»! — говорила учительница, вечно ставя в пример этого Ади. Лэйн даже не удержалась и посмотрела на него. Рыжий, с хитрой ухмылочкой. Тот самый парень, который списывал домашку перед математикой. Столовая. Столы еле держатся на старых деревянных ножках, от стен отклеиваются обои, а повариха выглядит так, будто хочет истребить всю твою родословную. Лэйн стояла с подносом и осматривала столы, и она заметила, как ей машет девушка. Вначале она подумала, что это не ей, но девушка смотрела прямо ей в глаза. Лэйн подошла. Она узнала девушку и двух парней, что сидели рядом с ней. Та троица из кабинета математики. – Садись, — сказала девушка таким тоном, что даже не хотелось ослушаться, поэтому Лэйн села без всяких вопросов. – Я Тисс. А ты Лина? – Лэйн. – Прости, да, Лэйн. Так вот, я Тисс. Это Ян и Ноа, — она указала на двух парней, сидящих рядом. Парень в очках, Ноа, закатил глаза. Не особо приветливый. А вот Ян тепло улыбнулся и подмигнул. Уголок губ Лэйн дёрнулся, и она заправила прядь волос за ухо, но про себя отметила интересную деталь - шрам на правой щеке. – Приятно познакомиться. А… вы что-то хотели? — спросила Лэйн, ковыряя кашу ложкой. – Познакомиться. У тебя прикид прикольный, — произнёс Ноа, жуя и осматривая чёрную кофточку Лэйн с принтом черепа, поверх которой надета чёрная джинсовка. – Ты гот? – Нет. Не люблю готическую музыку. – Готы выглядят не так. Посмотри на Эрику Сильвер. Вот она — яркий пример гота, — сказал Ян. – Ты посмотри на её макияж! Я поэтому и подумал, — защищаясь, ответил Ноа, указывая на Лэйн. – Какие вы вежливые, обсуждаете меня при мне же, — криво усмехнувшись, ответила Лэйн. – Они ещё не выросли, не обращай внимания. А где твоя сестрёнка? — подперев руками подбородок, спросила Тисс. – Понятия не имею, — ответила она, засунув ложку с кашей в рот. Лэйн не знала, но догадывалась. Одри похудеть же хочет, наверняка морит себя голодом. Тисс сузила глаза и покачала головой. Повисла пауза. – Кстати, мы вместе с тобой ходим на математику, биологию, литературу и английский. Если что, можешь обращаться, — сказала Тисс, разрушая неловкий пробел в их диалоге. Лэйн кивнула. – Где ты жила до переезда? — спросил Ян. – В Нью-Йорке. – А какой твой любимый фильм? – «Когда Гарри встретил Салли». – О, а я думал, какой-нибудь ужастик или триллер, — хмыкнув, ответил Ноа. – У тебя слишком клишированное представление о мире, — скривив губы, сказала Лэйн и встала, унося поднос. – Пока! Ещё увидимся, — крикнула в спину Тисс. Лэйн повернулась. Хотела тоже попрощаться, но промолчала.

***

Лэйн шла мимо серых домов, перепрыгивая через лужи. Дождь закончился давно, сейчас лишь изредка капали маленькие капли. Лэйн не могла поверить, что её жизнь так изменилась. Совсем недавно она жила в Нью-Йорке, в хорошем особняке, ходила в элитную школу, имела крутых друзей (тех самых, которые слились сразу, когда её отец обанкротился) и могла жить в своё удовольствие. А сейчас она идёт по неровной дороге в маленьком городе, где школа больше похожа на заброшенное здание, а серые дома так и кричат тебе: «Ты должен впасть в депрессию». Лэйн увидела отца на улице около их дома. Он болтал с каким-то стариком. – Да зарезали его на днях. Вот, похороны были перед вашим приездом. Да, хороший мужик был, на рыбалку с ним ездили, — потирая переносицу, сказал старик. Лэйн сглотнула. В смысле зарезали? Человека? Класс, так в этом городе ещё и убийцы орудуют? – Лэйн, привет. Как школа? — увидев дочь, улыбнулся Гарри и приобнял её. Лэйн скривилась. Ей стало противно от этих объятий. – Нормально, — коротко ответила она и вопросительно взглянула на старика. – Это Эдвард Гранд. В этом доме живёт, — Гарри указал на дом, что стоял напротив их жилья. – Когда в детстве мама уезжала, мы часто у Грандов оставались. – Ясно. Приятно познакомиться, — кивнула девушка и побрела в сторону дома. – Эй, Лэйн, а где Одри? — крикнул в спину Гарри. – Не знаю, не слежу за ней, — ответила Лэйн. Она с силой дёрнула дверь, открывая её, и зашла в дом, где снова пахло лимонным пирогом.