Дьявол и Лилия

      Дверь подъезда закрылась за Астреей с громким хлопком. Она не обернулась, просто не захотела. Всего лишь на мгновение остановилась в тёмном холле, будто не сразу поняла, где находится. Лампа под потолком мигнула, возвращая резкость в окружающее пространство.       Дом. Её дом. Безопасность. Так должно было быть. Но внутри — зияющая пустота.       Вишенская медленно поднялась по лестнице. Шаги отдавались в голове глухим эхом. Ключ в замке провернулся не сразу — пальцы дрогнули, соскользнули, пришлось повторить.       Квартира окутала тишиной. Той самой, привычной. И от этого стало только хуже. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.       Всё. Можно не притворяться. Однако ничего не произошло. Ни слёз, ни срыва. Только тяжесть. Глухая, вязкая, как дёготь.       Астрея прошла вглубь, не снимая пальто. Задержалась посреди гостиной, огляделась — рассеянно, словно искала что–то, чего здесь никогда не было.       Стол. Книги. Чашка, оставленная с утра.       Всё на своих местах. Кроме неё самой. Она нехотя стянула одежду, бросила на диван. Провела худыми ладонями по лицу, пытаясь стереть с него остатки чужой реальности.       Не получилось.       Астрея мотнула головой. Светлые волосы хлыстнули по плечам. Сделала несколько шагов на кухню, налила воду. Стакан звякнул о столешницу. Ей хотелось забиться в угол. Она ничего не понимала, и это вызывало у неё чуть ли не животный страх.       Она не пила. Просто стояла, сжимая стакан в руках.       — Ты мне никто, — простонала она.       Слова прозвучали неубедительно. Противоречия завязывались тугим узлом.       Вишенская опустилась на стул, спрятала лицо. И только тогда дыхание окончательно сбилось.       Не плач.       Что–то хуже.       Когда слёз нет, а внутри уже пошло трещинами.       Ночь не принесла облегчения. Она только растянулась. Мучительно. Осязаемо.       Астрея лежала, не раздеваясь, прямо поверх покрывала. В комнате было темно, но не настолько, чтобы скрыть очертания предметов — тусклый свет фонаря с улицы ложился полосами на стены, на пол, на её лицо.       Она не закрывала глаза. Потому что стоило это сделать — и перед ней снова возникал он.       Влад.       Не таким, каким она привыкла его видеть. Не с этой его странной, едкой усмешкой. Не с живым, внимательным взглядом, от которого хотелось то ли отвернуться, то ли смотреть ещё дольше.       А другим.       Девушка резко вдохнула и перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Ткань заглушила звук, но не чувство. Что–то внутри неё действительно сломалось. Она не могла объяснить. Не могла разложить по полочкам, как делала обычно со всем в своей жизни.       Не симпатия. Не влюблённость. Даже не привязанность — откуда ей взяться?       Он был для неё… Странный. Настораживающий. Интересный. И всё.       Но тогда почему? Почему именно это «всё» сейчас так болезненно сжимает грудную клетку? Почему дышать становится тяжелее каждый раз, когда она вспоминает его лицо на больничной подушке?       — Это ненормально… — шепнула она в темноту.       Астрея закрыла глаза. И почти сразу — снова. Выжженная на сетчатке картинка.       Она резко села, сбрасывая с себя наваждение. Сердце отбивало неизвестный ритм.       Ей холодно. Тело трясло мелкой бесконтрольной дрожью. Это чувство зарождалось в животе, затем распространялось по конечностям, пока, наконец, не добралось до лица, заставляя зубы выстукивать что–то среднее между полётом шмеля и похоронным маршем.       Ей холодно. Словно в её квартире на окраине столицы температура упала ниже нуля.       — Хватит… — ещё тише.       Но мысли не останавливались. Они цеплялись одна за другую.       Он жив.       Эта фраза должна успокоить. Должна. Но не работала. Потому что «жив» — не равно «здесь». Не равно «вернётся». Не равно «будет таким же».       А если нет? А если он… уже не проснётся?       Эта мысль с размаху ударила наотмашь. Внутри уже было не так. Шестерёнки сместились. И возвращаться на место не собирались.

***

      Утро наступило резко. Без перехода и без предупреждения. Олег зажмурился, медленно повернул голову. В теле — тяжесть, будто он и правда не спал всю ночь.       Телефон рядом разрывался от уведомлений. Он нахмурился, провёл пальцем, разблокировал.       Новостная лента обновилась. И первое, что бросилось в глаза: «Известный экстрасенс попал в серьёзное ДТП».       Фотография размытая, снятая издалека, но достаточно чёткая, чтобы не осталось сомнений.       Больничный вход. Он сам — вполоборота. Астрея — рядом. Бледная, с опущенными плечами. И брат.       Но ниже... комментарии. Сотни. Нет, тысячи. Всплывали друг за другом в реальном времени.       «Это же Шепс?»       «Оба?»       «А девушка кто?»       «Новая?»       «Кто она и почему рядом с ними?»       «Сашина или Олега?»       «Точно старшего. Видно же.»       Шепс–младший отшвырнул телефон в сторону.       — Дерьмо... — выдохнул он сквозь зубы. Без злобы. Как констатация.       Не из–за себя. Даже не из–за Саши. А из–за неё.       Потому что он слишком хорошо помнил, как она выглядела там. Медиум привык к сложным ситуациям. К смерти. К грани. К тому, что люди ломаются. Но сейчас было иначе. Потому что это касалось Влада. И потому что каким–то образом оказалась втянута в недобрую историю эта девчонка.       И как это ударит. Пройдётся, не жалея, по всем.

***

      Олег не сразу поехал к брату. Он долго сидел в машине, прокручивая в голове одни и те же сцены, пока мысли не начали заедать, как пластинка. Но в какой–то момент стало ясно — одному не разгрести.       Шепс–старший ждал его на пороге, сонный, в тёмной футболке, с растрёпанными волосами. Но взгляд — уже собранный.       Он быстро оценил состояние младшего брата. От усталых глаз до сжатой челюсти — и молча отступил в сторону, пропуская внутрь.       — Ночь не задалась? — бросил он уже в спину.       Олег натянул улыбку, больше напоминающую оскал.       — Мягко сказано.       Он прошёл в гостиную, остановился, не зная, куда себя деть. В этой квартире всё было излишне упорядоченно. На своих местах. Спокойно.       Контрастило.       Саша закрыл дверь, прошёл следом, скрестив руки на груди.       — Что случилось?       Олег молча протянул телефон. Выражение лица старшего брата поменялось с удивления в холодное раздражение. Он задержался на фотографии дольше, чем на тексте. Глаза сузились. Оценивал. Не то, что написано. То, что видно.       — Ты привёз её в больницу.       — Да.       — Зачем?       И вот здесь Шепс–младший замолчал. Надолго.       — Сам не знаю.       Ответил честно, без прикрас. Нервничал, и Саша это заметил. Олег резко достал из кармана пачку, зажал сигарету между губами и зажёг, глубоко затянулся, перед тем как с задумчивым видом выдохнуть дым. Он не спешил развеиваться и теперь создавал в воздухе узорчатые, витиеватые рисунки.       Александр вновь пролистал новостную ленту.       — Её сейчас разнесут, — парировал он. Без злорадства. Но и без сочувствия. Только недоумение, которое овладело им ещё со вчерашнего вечера. Откровенное непонимание поведения брата.       — Знаю.       — И ты в этом виноват.       Олег опустился на кожаный диван. Затушил сигарету.       — Я думал о Владе.       — А надо было — ещё и о ней, — Саша полностью вошёл в антураж старшего брата. Ворчал, отчитывал, и всё же заботился. — Когда Влад очнётся, он тебя за это не поблагодарит. Отдаст на корм бесам. Хотя, я думаю, просто убьёт.       — Не нагоняй ужаса.       — Проблему надо решать, — услужливо напомнил Шепс–старший, будто говорил с умалишённым. Олег уже успел пожалеть, что вообще приехал.       — Чем больше реагируешь — тем хуже. Завтра найдут новую тему.       — Но с девушкой стоит разобраться. Как ты нашёл её? Почему я не в курсе?       — В каком смысле? — нахмурился младший, проигнорировав сыплющиеся, лишние вопросы.       — В прямом. Либо ты объясняешь ей, во что она вляпалась. Либо она узнаёт сама. И я даже не знаю, что хуже.       Шепс ничего не ответил, потому что старший брат был прав в каждом своём слове. Он это заварил, ему и расхлёбывать. Вплетать в эту неразбериху Сашу не очень–то и хотелось.       — Ты вообще понимаешь, кто она для него? — решил напоследок осведомиться Саша.       — Нет.       — Вот и я нет, — заметил тот. — А это ещё одна проблема.       Он задумался, всматриваясь куда–то в сторону, собирая мысли в единое целое.       — Влад не тратит время просто так. Тем более — на незнакомых людей. Что ты почувствовал, Олег?       Шепс–младший тяжело вздохнул. Он не может рассказать об этом брату. Пока не может. Однако защищать сознание от Саши было нелегко.       — Просто я идиот.       Саша едва заметно усмехнулся.       — Это не взаимоисключающие вещи.       Несколько секунд они смотрели друг на друга. Каждый думал о своём. Потом Саша резко отвернулся.       — Собирайся, — скомандовал Александр. Прозвучало отрезвляюще.       Мысли младшего Шепса вновь и вновь возвращались ко дню аварии. К его отказу ехать с Владом за компанию, обоснованному лишь желанием поспать лишние пару часов.       — Куда?       — К ней. Пока это не вышло из–под контроля окончательно.       Олег покачал головой. Он не станет сбегать. Поможет Владу.       И очистит собственную совесть.