Дьявол и Лилия

      Астрея не спала почти всю ночь — лишь проваливалась в короткие, вязкие забытья, из которых её неизменно выдёргивал один и тот же образ.       Она поднялась ещё до рассвета.       Долго сидела на краю кровати, глядя в пол, будто ждала, что тело само подскажет, как ей поступить.       Не подсказало.       Разум твердил одно: не ходи. Не имеешь права. Не твоё место. Ты никто.       Но внутри, под всеми слоями здравого смысла, тревоги и стыда, жило другое, куда более страшное: если она не увидит его сегодня — сойдёт с ума.       Собственная квартира впервые показалась Вишенской чужой. Не потому что что–то изменилось. А потому что изменилась она.       Девушка не пошла на работу. Решение пришло резко, почти грубо — как если бы кто–то внутри просто оборвал нить привычки. Утренний будильник был заранее выключен, телефон переведён в беззвучный режим, а сама она осталась на кухне с остывшим кофе в любимой кружке.       Он лежит там.       И этого было достаточно, чтобы всё внутри сжималось до болезненного узла.       Звонок в дверь прозвучал неожиданно. Громко. Резко.       Астрея вздрогнула. Кофе разлилось на столешницу молочным пятном.       Несколько секунд она просто сидела, не двигаясь, слепо надеясь, что это ошибка. Что позвонили не к ней. Что всё это — случайность. Но звонок настойчиво повторился.       Она медленно поднялась. Подошла к двери. Замерла лишь на мгновение. И только потом открыла.       На пороге стояли двое.       Олег — напряжённый, собранный, с тенью бессонной ночи под глазами.       И Александр. Чуть позади, но сразу заполняя собой всё пространство. Смотрел прямо на неё. И это было… странно.       — Мы войдём? — спокойно спросил Шепс–младший.       Астрея кивнула, отступая в сторону. Не задавая лишних вопросов. Номер квартиры наверняка подсказали соседи.       Александр прошёл внутрь первым, оценивающе рассматривая квартиру. Взгляд цеплялся за детали — книги, кружку на столе, небрежно брошенное пальто. За неё.       — Плохо выглядишь, — буднично заметил он, когда Олег захлопнул за ними дверь.       — Вы тоже не на курорте, — съязвила Вишенская. Гостеприимством она не отличалась, особенно для братьев — точно по щелчку пальцев материализовавшихся в её личном пространстве. Экстрасенсы на выезде. Без приглашения. Ставьте свет, несите софиты, не иначе.       — У тебя уютно, — зачем–то вставил Олег, на что словил недоумённый взгляд брата.       Астрея чуть нахмурилась.       — Это сейчас была попытка пошутить?       — Неудачная, — сухо констатировал Саша.       С позволения девушки оба медиума разместились на диване в гостиной. Однако Астрея заметила то расстояние, некое напряжение, что витало между братьями, хотя оба всеми силами старались это скрыть. Чтобы разрядить обстановку, она, как более или менее приличная хозяйка, предложила незваным гостям чай, но те отказались. С облегчением выдохнув, Вишенская расположилась в кресле напротив.       — Ты уже видела?       Она не сразу поняла.       — Что именно? Конец света или очередную попытку интернета коллективно отупеть?       Олег достал телефон. Показал. Фотография. Больница. Они втроём. Комментарии. Много.       Астрея смотрела молча. Сначала — просто с удивлением. Потом — считывая. Потом — осознавая.       Щёки побледнели ещё сильнее.       — Я туда не напрашивалась, — тихо сказала она. Точно оправдываясь. Перед ними ли? Или всё же перед собой? Перед тем здравым смыслом, который с самого начала должен был остановить её? Вдруг захотелось возразить, доказать, что всё это не по её воле, Олег ей предложил, и она... что? Могла отказаться. Но не стала.       В гостиной повисла тяжёлая тишина. Не неловкая — осмысленная. Та, в которой каждый уже понял больше, чем сказал вслух.       Олег хмыкнул и убрал телефон в карман. Потому что проблема была не в фактах. А в людях. В том, как они смотрят. Как додумывают. Как превращают любое движение в историю. Он давно научился жить со своей популярностью, а вот девушка — нет.       — Мы не для того сюда пришли, чтобы давить на тебя, — заверил медиум.       — Тогда для чего? — она понимала, что закипает. Уже проснулась и позавтракала сарказмом, достигнув крайней точки. — Чтобы сообщить, что теперь половина интернета считает меня вашей общей любовницей? Спасибо, крайне своевременно.       Уголок губ Александра дрогнул.       — Весьма амбициозное заявление для человека, который нас даже чаем не напоил.       — Вы вторглись ко мне домой. И, прошу заметить, сами отказались от импровизированного чаепития.       — Формально — да.       — Саша... — предостерегающе бросил Олег.       Тот поднял руки в примирительном жесте, но взгляда — поистине колющего — с Астреи не сводил.       — Нам важно понять, что происходит между тобой и Владом.       — Ничего, — сразу же ответила Вишенская. И от этого «ничего» задрожало внутри. Кто они, собственно, чтобы перед ними отчитываться? Да и если бы она сама знала, какого чёрта творится. Есть ли вообще что–то?       Саша резко и как–то неестественно усмехнулся. Олег — напрягся.       — Он три месяца подряд ездил к тебе по личному расписанию.       — Люди покупают книги, Александр. Иногда даже регулярно. Шокирующая информация, понимаю.       Глупышка. Ты говоришь с экстрасенсами. Увиливать бесполезно. И покуда они пытаются копать информацию без применения силы, лучше быть сговорчивее.       — И ты думаешь, что это «ничего»?       Она сжала пальцы. В сознании всплыла сцена из её книжной лавки, где Олег на секунду показал собственные эмоции в отношении друга. Влад перестал ему доверять... Но почему? Почему Олег выглядит так, точно знает куда больше, чем говорит? Почему создаётся отчётливое ощущение того, что даже Александр не в курсе, что на самом деле скрывает Олег? До того ей показалось, что братья до невозможного близки, и границы личного у них весьма стёрты. Вопросы множились, не находя ответов.       Шепс–старший уловил её нервный жест. И снова этот взгляд. На неё. Чуть дольше, чем нужно. Чуть глубже, чем безопасно. Он не давил. Не нападал. Просто смотрел, считывал, как если бы оказался на очередном задании в Битве. Только здесь не дом с призраками. Лишь ситуация, где совершенно неизвестная девушка вляпалась по самые уши.       Олег заметил. Резко ощутил внутреннее состояние Саши. И ему не понравилось. Тонкая грань, когда брат помогает из чувства долга и когда уже начал втягиваться на поводу у азарта.       — Что вы хотите от меня услышать? — Астрея знала, что рано или поздно правда всплывёт наружу. Она не сможет остаться в стороне. Больше не сможет. И младший из братьев, что выглядел так, будто его самого переехал автомобиль, тоже расколется. Со временем. Но разбираться в том, что они с чернокнижником не поделили, у неё не было желания. И сил.       — Ты всё равно поедешь к нему, да?       Саша. Чёртов медиум. Любопытный донельзя.       Астрея молчала. Секунду. Две. Потом — невесомо кивнула. И этого хватило. Они всё равно узнают. Разговор вышел каким–то глупым и наигранным. Каждый из них прощупывал почву, держа максимальную дистанцию, приправленную подколами и попытками не свихнуться окончательно. Их можно понять. Простить беспардонное нарушение границ. Они едва не потеряли друга. Но Вишенская... Каким попутным ветром её занесло в эту магическую компанию? Почему братья поддерживают её, хотя могли спокойно плюнуть и пустить события на самотёк. Она ведь всё ещё остаётся чужим для них человеком. Они так стараются ради Влада? Или ради себя?       Александр поднялся первым.       — Тогда хотя бы перестань делать вид, что это можно игнорировать. С остальным решим.       Астрея соскочила следом.       — Вы серьёзно сейчас… отпускаете меня?       Олег посмотрел на неё устало. Уже обречённо.       — Нет, — он отрицательно качнул головой. — Мы просто поняли, что остановить тебя уже не получится. Когда Влад очнётся, пусть сам разбирается.       Вот оно. Где–то между «я хочу помочь другу, но нести ответственность не особо, потому что неизвестно, каким образом отреагирует Череватый. Он либо убьёт сам, либо попросит Толика, третьего не дано.»       Братья направились к двери, но у самого выхода старший вдруг обернулся.       И его глаза в синих линзах точно пригвоздили девушку к полу. Его аура совершенно другая, не такая тяжёлая, как у Влада, однако...       — Если поедешь, — негромко произнёс он, — не оставайся там одна слишком долго.       Она нахмурилась.       — Это угроза или забота?       — Пока сам не понял.       И они вышли. Точно их здесь никогда не было, а Вишенская просто пробудилась от сумбурного и фантастического сна.       Астрея ещё долго стояла посреди внезапно опустевшей квартиры. Вслушивалась в затихающие шаги за дверью. В собственное сердце. В собственное учащённое дыхание. Пыталась убедить себя, что никуда не поедет. Что останется дома. Что включит фильм, заварит ромашковый чай и займётся чем угодно, кроме саморазрушения.       Но правда оказалась простой и беспощадной: она могла сколько угодно отрицать происходящее — но не поехать к нему уже не могла.

***

      Олег сидел в палате Влада, откинувшись на жёсткую спинку стула.       Молчал. Смотрел на друга. Просил прощения, но пока что мысленно. Однако же знал, что чернокнижнику оно не нужно. Олег сам себе навязал чувство вины — именно так решил бы Череватый.       — Ты бы сейчас поржал, — наконец сказал он. Вымученно. Устало. — Только ты умудрился, находясь в коме, устроить такой пиздец.       Телефон завибрировал.       Сообщение.       Общий чат Битвы.       «Это правда, что Влад в реанимации?»       «Почему никто и ничего не сказал?»       «Как он?»       «Мы приедем.»       Шепс–младший прикрыл глаза. Вот и всё. Новость разлетелась окончательно. Скоро здесь будет половина съёмочной группы.       С вопросами. С сочувствием. С догадками. С лишним шумом.       Медиум тяжело выдохнул.       — Очнись уже, а, — взмолился он, сжав ладонь друга в собственной. — Пока всё не развалилось к чертям.       Или уже развалилось.